Интернет библиотека для школьников
Украинская литература : Библиотека : Современная литература : Биографии : Критика : Энциклопедия : Народное творчество |
Обучение : Рефераты : Школьные сочинения : Произведения : Краткие пересказы : Контрольные вопросы : Крылатые выражения : Словарь |

Справочник с украинского шестидесятничества

Украинское шестидесятничество

В 1953 году умер «вождь всех времен и народов» Иосиф Сталин. А в 1956 г. на XX съезде партии Хрущев выступил с докладом «О культе личности и его последствиях», осудив злодеяния Сталина и его прислужников и этим начав период так называемой хрущевской оттепели. Є.Сверстюк, один из ярких представителей этого поколения, его философ и летописец, так характеризовал главный, идейно-психологический, переворот, что пришло: «...люди вдруг проснулись от падения страшного идола и бросились в пролом в стене, где он упал. Цели идеологические отряды были брошены на заліплення пробоины. Однако единицы бросились ее расширять. С этого начались шестидесятники [...] - те, которым засветилась истина и которые уже не захотели отречься или отступиться от украденного света». Появилась надежда. Надежда на гражданскую свободу, защищенность от беззакония, от произвола властей, на торжество подлинной демократии и права. Люди избавлялись от страха, начинали смелее и свободнее думать и говорить. Первыми почувствовали и осознали эту свободу - интеллигенты. Еще в 1953 г. вышла дебютная книга Д. Павлычко «Любовь и ненависть», а в 1957 г. Л. Костенко «Лучи земли» - художников, которые стали как бы «предтечей» шестидесятничества, а впоследствии на равных влились в этот широкий социокультурный движение. В 1961 г. появляется ряд «кардинально» новых произведений: Г. Винграновского «Из книги первой, еще не изданного», стихи врача. Коротича «Бетховен», И. Драча «Чем в солнце. Феерическая трагедия в двух частях», «Зеленая радость ландышей» Есть. Гуцало, публикации В. Симоненко, В. Стуса, Григора Тютюнника, Б. Олийныка, Г. Иваничука... Молодые таланты пытались избавиться от надзора и давления КГБ, собирались самостоятельно, исходя из настоящих идейно-эстетических интересов. Они собирались, в частности, на киевской квартире И. Светличного, которая в начале 60-х гг. стала своеобразным центром национальной культуры. Следующий, 1962г., пушечным залпом «выстрелили» в свет первые поэтические сборники М. Винграновского («Атомные прелюды»), В. Симоненко («Тишина и гром»), И. Драча («Подсолнух»), Б. Олийныка («Бьют в крицу кузнецы»), книги малой прозы В. Дрозда («Люблю синие зори») и Есть. Гуцало («Люди среди людей»). Это был таки действительно - взрыв. В культурную жизнь під'яремної Украины ворвалась стая молодых талантов, которые совершили настоящую революцию в самых разных творческих сферах: в литературе, кино, живописи... Эта волна творческой свободы явила Украине и миру плеяду художников, имена которых на то время были незнакомыми и новыми, а теперь являются славой и гордостью нации. Именно их стали называть шестидесятниками. Хотя, по мнению Максима Рыльского, окрестили так это гроздь дарований несколько поспешно и неудачно, и термин «шестидесятники» так и остался в истории. Удивленный и чуть не шокировано общество, отвыкшее от дерзких новаций как проявления естественной смены поколений, однако, сразу поняло: появилась новая генерация создателей, стремящихся сказать собственное, оригинальное слово - как оказалось впоследствии - не только в искусстве, но и в общественной жизни. И реакция на сознательное новаторство двадцятип'ятилітніх «нарушителей покоя» была разной. Диапазон оценок их дебютных публикаций - от восторженного одобрения до категорического осуждения. Только читательская публика немного оправилась от первых впечатлений, разгорелись дискуссии на вечные темы: родители и дети, традиции или новаторство. На М. Винграновского, В. Коротича и особенно И. Драча посыпался град обвинений в намеренной непонятности, затуманеності поэтического мышления, силуваній оригинальности... И в этой зажигательной полемике раздались и другие голоса - на защиту новаторов 60-х стали поседевшие новаторы 20-х: П. Тычина и М. Рыльский, немного младше них А. Малышко...
      
Основано прежде всего поэтами, шестидесятничество вскоре приобрело масштаба универсального социокультурного феномена: литературно-художественного, философско-идеологического, научного, общественно-политического. В сердцевине этого движения были такие художники: поэты (Д. Павлычко, Л. Костенко, В.Симоненко, И. Драч, Г. Винграновский, В. Коротич, Б. Олейник, В. Стус, И. Калинец); прозаики (Григор Тютюнник, Есть. Гуцало, В. Дрозд В. Щевчук, Г. Иванычук, Н. Бичуя); мастера художественного перевода (со старших - М. Лукаш, Г. Кочур, с младших - А. Перепадя и А. Содомора); литературные критики (И. Светличный, И, Дзюба, Есть. Сверстюк, Г. Коцюбинская); маляры и графики (О. Заливаха, А. Горская, B. Зарецкий, Г. Севрук, Л. Семыкина, В. Кушнир, Г. Якутович, И. Остафийчук, И. Марчук); кинематографисты и театральные деятели (режиссеры C. Параджанов, Ю. Ильенко, Л. Осина, Л. Танюк, актер И. Миколайчук); композиторы (В. Сильвестров, Л. Грабовский, Л. Дычко, Г. Скорик, В. Ивасюк); публицисты и правозащитники (В. Чорновил, Л. Лукьяненко, В. Марченко, В. Мороз, А. Тихий, Ю. Литвин, Г. Осадчий, Михаил и Богдан Горыни, Г. Зваричевеька) и многие другие.
      
В 60-х гг. произошел пересмотр морально-этических ценностей в жизни и литературе, обострился вопрос правды и исторической памяти. Свой вариант сведение счетов с несправедливым прошлым и современностью предложил Г. Стельмах в романе «Правда и кривда». Он одним из первых в СССР обратился к запретной темы - голодомора 1932-1933 гг. и сталинских репрессий («Дума о тебе», «Четыре броды»), хотя полностью раскрыть ее, учитывая тогдашнюю цензуру ему не удалось.
      
Писатели совершали прорывы из навязанных властью шор «производственного романа», лишенного людинознавчої глубины (П. Загребельный: «День для грядущего», «Жара»; Ю. Мушкетик: «Сердце и камень» и др.). Обновляемые веяния коснулись и драматургии, где безраздельно господствовал В. Корнийчук. Зрители обратили внимание на появление драмы О. Левады «Фауст и смерть», комедии О. Коломийца «Фараоны» и т.д.
      
Сначала, как свидетельствует литературовед Алексей Зарецкий, шестидесятники «в основном... были лояльные советские граждане, которые имели, как на сравнительно молодых, довольно высокий социальный статус - члены творческих союзов, аспиранты, ученые, их произведения выставлялись и печатались». В это время писателей и поэтов вдохновляли новейшие достижения НТР: расщепление атома, выяснения молекулярной структуры ДНК и особенно - полеты в межпланетное пространство. Однако с орбиты планета казалась такой крошечной и беззащитной, что вскоре на смену романтике безудержного освоения космоса пришло трезвое осознание хрупкой беззащитности всеобщей гармонии. К тому же вера в человека и любовь к человеку воплощались прежде всего в неистово-искренней любви, вере в непобедимую силу ее народа, его ведущую миссию. Поэтому в своих выступлениях и публикациях И. Светличный, Есть. Сверстюк, И. Дзюба не очень громко, но иронично и едко критически оценивали методологию социалистического реализма; поэзии В. Симоненко несли какой-то особый новейший «шевченковский» дух. Популярность Симоненко и Драча выходила за рамки устоявшегося и вызвала раздражение в официозных кругах». Столкновения шестидесятников с системой было неизбежным. Назревал открытый конфликт с режимом. Тем более, что на то время шестидесятничество уже объединившийся не только вокруг частных «кухонных» ячеек, но и в официально зарегистрированных общественно-культурных организациях - уставу, «руководящими органами», плановыми мероприятиями. В Киеве это был Клуб творческой молодежи «Современник» (председатель - Л. Танюк), во Львове - «Подснежник» (во главе с Г. Косово), импульсом к созданию которого стал творческий визит в галицкой столице И. Дзюбы, Г. Винграновского, да И. Драча 1962г. Здесь собирались, чтобы обсудить художественные и общественные вопросы, послушать хорошую поэзию и музыку; клуб организовывал творческие вечера, спектакли, выставки. Звучали острые мысли и «запрещенные» слова - «Украина», «нация» (вместо «СССР», «советский народ»), распространялась «обычная» или просто «крамольная» литература, зарождался «самиздат». Но период всеобщей эйфории был довольно коротким. Пророчески высказался Д. Павлычко в стихотворении «Когда умер кровавый Торквемада...»: «...Сдох тиран, но стоит тюрьма!». Эти строки стали пророчеством-настороженно, ведь хрущевский постсталінізм не был полным отрицанием сталинизма. Тоталитарный режим снаружи либерализовался, но не распрощался с тоталитарными методами. Уже в октябре 1964 г. сняли Хрущева; на его место пришел Л. Брежнев. А в августе-сентябре 1965 г. По украине прокатилась волна политических арестов. Среди тех, кто попал за решетку, преимущественно были шестидесятники: критик И. Светличный, маляр О. Заливаха, правозащитники В. Мороз, братья Горыни... Началась эра лицемерия и лжи, доносов и клеветы, закрытых судов и публичных покаяний, тюрем и спецбожевілень, а то и физических расправ, замаскированных под уголовные преступления (например, зверские убийства художницы А. Горской, композитора В. Ивасюка). А 4 сентября 1965 г. во время премьеры фильма С. Параджанова «Тени забытых предков» в киевском кинотеатре «Украина». Дзюба выступил с заявлением-протестом против арестов украинской интеллигенции. Его поддержали В. Чорновил, В. Стус, который, несмотря на крики в зале, громко воскликнул: «Кто против тирании, встаньте!». Отважные поднялись. Остальные остались сидеть. Все чувствовали: настало время выбора. Или отстаивать свои позиции «до конца», или «приспособиться» к новым условиям жизни, или «демонстративно» замолчать. Именно перед таким выбором стоят шістдесятники. их юность закончилась вместе с первыми арестами. Вторая волна арестов прокатилась 1972г. (тогда забрали В. Стуса, В. Черновола, Есть. Сверстюка, И. Светличного, И. Дзюбу, И. Калинца...) - многих из них заставила преждевременно поседеть. 1980 pp. - третья волна. Началась жестокая борьба коммунистического режима с интеллигентами-гуманистами, которых обычно провозглашали «буржуазными националистами».
      
       Главных вариантов выхода из этой кризисной, «предельной» (в терминологии экзистенциалистов) ситуации было всего три:
      
- диссидентство (от лат. dissidens несогласный) - активное инакомыслие, открытое противостояние тоталитарному режиму, полнейшее неприятие его псевдоідеалів и псевдоценностей, оппозиционная общественная деятельность - геройская самоофіра обреченных на казнь, сознательных своей обреченности (В. Стус, И. Светличный, А. Горская...);
- «внутренняя эмиграция» - самоизоляция в собственном внутреннем мире, бегство в молчание (Л. Костенко В. Шевчук, Г. Коцюбинская...);
- конформизм (от лат. conformis - подобный, соответствующий) - попытка цене моральных и идейных уступок спасти собственную жизнь и карьеру; пассивное восприятие навязываемой идеологии, подчинения «правилам игры» тоталитаризма ради физического выживания (Д. Павлычко, И. Драч, В. Коротич...)
      
Первые гнили в тюрьмах и выражали свое несогласие с политикой тоталитаризма через изнурительные голодовку и открытые письма протеста; вторые пытались хоть как-то поддержать своих братьев по ту сторону колючей проволоки (кто плиткой шоколада, кто книжкой или выпиской с важной статьи в периодике, кто - то просто добрым словом в письме, каким-то чудом пропущенном в «зону») и писали «в стол» (порой даже без малейшей надежды на печать); третьи в это время печатали сотни стихов и статей в периодике, выдавали десятки книг с обязательными «паровозами» (программных стихами о партию и Ленина, которые вытаскивали на себе целый сборник, делая ее выход в свет) и «датскими стихами» (до «красных дней календаря»), занимавших высокие посты в издательствах, редакциях, творческих союзах, органах государственной власти, следовательно, не только прямо не выступали против системы, но и воспевали ее. Однако вряд ли мы имеем моральное право осуждать вторых или третьих, потому что никто из нас не может быть уверенным, что на их месте непременно остался бы героем. Однако это не мешает нам склонять голову перед теми, кто даже в ужасных условиях «исправительно-трудовых», а на самом деле - концентрационных лагерей и поселений продолжал писать сочинения непревзойденной художественной стоимости: например, «Гратовані сонеты» И. Светличного, его поэма «Курбас», которая была посвящена памяти украинского режиссера Леся Курбаса, уничтоженного на знаменитых Соловках, рукописные сборники И. Калинца, что появились в печати в начале 90-х гг. в Варшаве, Балтиморе-Торонто и Киеве с символичными названиями: «Пробужденный муза» и «Невольничья муза». В них как будто отразилась сознание ровесников поэта, которые почувствовали дыхание «оттепели», прониклись ею и за это были жестоко наказаны.
      
       Культурно-историческими истоками шестидесятничества были:

- мировая культура (особенно модерновые литература и живопись XX века);
- украинская литература (как классическая, так и суток Расстрелянного Возрождения);
- народное творчество (фольклор и мифология, народное искусство).
      
       Среди мировоззренческих основ шестидесятников следует выделить:
      
- либерализм (культ свободы во всех ее проявлениях: свободы личности, нации, свободы духа);
- гуманизм и антропоцентризм (культ человеческой личности - центра Вселенной);
- духовный демократизм (культ простого, обычного человека-труженика);
- духовный аристократизм (культ выдающейся творческой личности);
- морализм и нравственный максимализм (культ нравственности как абсолютного мерила человеческих поступков);
- космизм (осознание «планетарной причастности» человека как частицы Вселенной в космических процессов);
- активный патриотизм (любовь к Родине и родному народу) и национальное самосознание, сакральное восприятие родного языка и исторической памяти как оберегов нации;
- культурничество (отстаивание настоящей, високомайстерної культуротворчества).
      
       До эстетических принципов шестидесятников можно отнести:
      
- критику инаковостью - отрицание соцреализма собственным творчеством;
- эстетическую независимость, отстаивание свободы художника;
- единство традиций (национальных и мировых) и новаторства;
- индивидуализацию (усиление личностного начала);
- интеллектуализм, эстетизм, элитарность.
      
Достаточно весьма разнообразно встает жанровая система «шестидесятников» (лирическая поэзия, баллады, притчи, этюды, поэмы, сонеты, рубаи, лирические новеллы, исторические романы, роман в стихах, причудливая проза) и проблемно-тематические просторы: традиционные (природа, Родина, народ, историческая память, человек во всем богатстве ее проявлений - общественную жизнь, нравственность, любовь, творчество) и новые темы (покорения космоса, этическая правомерность НТР, стандартизация личности в условиях новейшего мещанства).
      
Итак, явление «шестидесятничества» было неоднозначным как за творческими личностями, так и по стилевым течениям и идейно-эстетическими предпочтениями. Здесь есть и модернисты (И. Драч, В. Голобородько, Г. Воробьев), и неоромантики (Г. Винграновский, Г. Лубкивский), и неонародники (В. Симоненко, Б. Олейник), и постмодернисты (В. Стус). Такое разнообразие свидетельствовало о богатстве возобновляемой украинской литературы. Оно не укладывалось в жесткие рамки «социалистического реализма», угрожало его существованию, и поэтому советская власть и послушная критика (Г. Шамота и др.) пытались его дискредитировать, обвиняя в «естетизмі», «абстракционизме», оторванности от жизни и т.д.
      
В то же время даже в пределах официозной имитационной литературы пробивались струйки оппозиции. Из литературного оборота было изъято роман О. Гончара «Собор» на том основании, что в нем говорилось о необходимости восстановления национальной памяти, о праве человека на свободу, осуждались проявления приспособленчества и национального нигилизма. Существенные изменения произошли и в поэзии Д. Павлычко. Из нее понемногу вытеснялись штампы «социалистического реализма», за которыми действительность раскалывалась на две непримиримо враждебные силы, что красились в контрастные черный и белый цвета. Лирика все глубже виповнювалася разнообразием красок и форм, познавала прелести яркой метафоры, пронималась наслаждением творческого эксперимента. Свидетельство этому - сборник «Гранослов» (1967). Высокие морально-этические критерии поэт обосновывал и в больших стихотворных формах («Поединок», «Очаг» и др.), к которым обращались и другие поэты. Возможно, наиболее полно в этом жанре раскрылся талант Бы. Олийныка. Скромно дебютировавших в 60-х гг., он постепенно саморозкривався в философском осмыслении принципиальных явлений нравственного содержания («Дорога», «Движение», «Урок». «Судьба» и др.). Особое место в его творчестве занимает поэма-цикл «Седые солнце мое». С убедительной силой художественного слова здесь одухотворюється фигура матери. Диаметрально противоположной позиции последовательно придерживалась Л. Костенко. Она сумела показать личный пример сопротивления официозной имитационной литературе. Не подавая своих рукописей к издательств и журналов, она бросила вызов тогдашнему общественному порядку. В ее активе отсутствуют поэтические аккорды про «счастливую жизнь» под «мудрым руководством» компартии. После сборки «Путешествия сердца» (1961) только 1977г. появилась ее книга под символическим названием «Над берегами вечной реки». Вскоре в украинской литературе произошло особое событие, связанное с публикацией ее исторического романа в стихах «Маруся Чурай» (1979). Читателя поразила не только новая, свежая интерпретация известного сюжета о легендарную певицу времен Хмельнитчины, но и мощная вспышка истории. Эта сверхчувствительная забота памятью рода и народа превратилась в ведущую в поэмах «Скифская одиссея», «Дума о трех братьях неазовских» и в стихах, отмеченных історіософічною страстью («Лютеж», «Чигиринский колодец», «Князь Василько», «Чадра Маруси» и др.). Поэтесса смогла сфокусировать историческую перспективу в одну точку. Но, в отличие от представителей «пражской школы», она не так углублялась в прошлое, как переводила его в современное. В одну неделимую связка совмещал судьбу давнего и нынешнего Киева П. Загребельный в романе «Чудо», пытался поэтапно осветить ход национального прошлого («Первомост», «Смерть в Киеве», «Евпраксия», «Роксолана», «Я, Богдан» и т.п.). Писатели расширяли возрастные рамки, решались полемизировать с официальной историографией, которая отказывала украинству в знании своего настоящего родословной. Поэтому грубой критике было подвергнуто романы «Мальвы» Г. Иваничука и «Меч Арея» И. Билыка. Давнюю традицию очевидцев-спикеров культурной оппозиции продолжал. Шевчук. В его произведениях часто изображены персонажи-книжники, например, Семен-затворник («На поле смиренном»), Илья Турчиновський («Три листья за окном»). Подобная манера наблюдается и в его романах, посвященных современности («Дом на горе»).

Дополнительная литература:

1. Сверстюк Есть. Украинская литература и христианская традиция // Современность. - 1992. - № 12.
2. Пахлевская О. Украинские шестидесятники: философия бунта//Современность. - 2000. - № 4.
3. Зарецкий А. Украинские шестидесятники и хрущевская оттепель в этнокультурном пространстве СССР // Современность. - 1995. - № 4.
4. Сверстюк Есть. Шестидесятники и Запад// Сверстюк Есть. Блудные сыновья Украины. - К., 1993.
5. Медведь В. Шестидесятничество: миф и реальность//Украинские проблемы. - 1997. - № 1.

Страница сгенерирована за 0.004113 сек. -->