Интернет библиотека для школьников
Украинская литература : Библиотека : Современная литература : Биографии : Критика : Энциклопедия : Народное творчество |
Обучение : Рефераты : Школьные сочинения : Произведения : Краткие пересказы : Контрольные вопросы : Крылатые выражения : Словарь |

Гордость украинской драматургии

Максим Рыльский

Максим Рыльский
Гордость украинской драматургии
      
Имя Ивана Карповича Тобилевича (1845-1907), который выступал на сцене под псевдонимом Карпенко-Карый, - по праву стоит рядом с именами самых блестящих деятелей украинского театра Заньковецкой, Садовского, Саксаганского. Нам известны восторженные отзывы Станиславского, Немировича-Данченко, Савиной, Остужева об эту плеяду гениальных актеров - зачинателей украинского дореволюционного театра.
Репертуар этого театра был, по целому ряду причин, достаточно ограничен. В его основе лежали произведения Котляревского, Шевченко и непосредственных участников театрального движения того времени: Кропивницкого, Старицкого, Карпенко-Карого. Из трех названных драматургов последовательным художником-реалистом был именно И. К. Тобилевич (Карпенко-Карый). Начав свою жизнь как мелкий канцелярский служащий, Иван Карпович решительно порвал с чиновничьей работой и посвятил себя украинскому народному театру. Нечто подобное произошло также с его братьями - Николаем Садовским и Панасом Сакса-ганским, которые безвозвратно распрощались с карьерой царских офицеров и пошли на сцену, где их ждали не только лавры заслуженной славы, но и тернии правительственных преследований, не только народная хвала, но и оговор, что исходила из уст верных прислужников реакции.
Первая пьеса Тобилевича - «Бродяга» - является как бы его идейно-художественным манифестом. Внимательный читатель Белинского, Добролюбова, Чернышевского, страстный сторонник Шевченко, мастер, воспитанный на произведениях Грибоедова, Гоголя, Островского (связь с Островским особенно явственно ощутим в драматургии Карпенко-Карого), Иван Тобилевич дал правдивую картину дореволюционного украинского села. Если в образе одиночки-бунтаря, борца за правду, «бурлаки» Афанасия он обнаружил некоторые народнические тенденции, показал ограниченность своего мировоззрения, непонимание того, какими путями пойдет в нашей стране борьба с социальной несправедливостью, - то, прежде всего, надо помнить, что драма эта была написана в 1883 году! «Благополучный» ее конец с появлением царского чиновника как носителя заветной Бобылем правды, - несомненно вызван цензурными соображениями. Зато как четко, остро, жестоко и правдиво показаны в пьесе образы старшины - кулака Михаила и отвратительного взяточника и пьяницы - писаря! Мрачное жизни «пореформенной» села выступает в этом произведении - при некотором мелодраматизмі отдельных мест - во всей своей непривабності.
Не будет ошибкой сказать, что одной из основных черт драматургии Карпенко-Карого было внимание к социальной момента, до изображения расслоение крестьянства, растущего «хозяйственного мужичка» - кулака, до страшной жажды наживы, к жуткой власти денег - «господина купона». Пышная галерея сторонников и служек денежного мешка, беспощадных угнетателей и эксплуататоров, вялотекущих скряг и фанатиков обогащения вышла из-под пера Тобилевича. Достаточно вспомнить фигура Калитки из «Ста тысяч», у которого «диханіє спирает» при одной мысли о собственной «землицу», который попадает на удочку ловкого «дельца из-под темной звезды», покупая у него вместо фальшивых денег - была надежда сбыть эти деньги, - пачку обычных бумажек; гнусного ласолюбця и розтлителя Цокуля (драма «Наймичка»); миллионера «из мужиков» Пузыря. В образе последнего, кстати, с возмущением узнавал свои черты известный киевский миллионер Терещенко. Жажда наживы, погоня за деньгами, которая едва не привела к трагическому концу героя комедии «Сто тысяч» Кубышку (он хотел повеситься, но его вынули из петли), составляет основу характера и другого персонажа той же комедии - «копатели» Бонавентуры. Этот фантаст, который вызывает неизменные симпатии читателя и зрителя, неутомимый искатель кладов, - ведь и он, наконец, охваченный манией разбогатеть, нажиться, стать «хазяйновитим мужичком». Эти персонажи Тобилевича больше всего роднят его драматургию с творчеством его любимого писателя А. М. Островского: ведь они стоят в одном ряду с хищниками и самодурами - купцами Тит Титичами.
Из пьес Карпенко-Карого следует упомянуть драму «Несчастная». Сюжет ее построен на мотивах любви и ревности, приводят к тому, что слабовольный, бесхарактерный Игнат убивает свою жену, тихую и любящую Софию. Однако, конечно, это пьеса о нищету, отсталость дореволюционного украинского села, о «власти тьмы», в ней царила. Недаром же первоначальное название драмы, изменена по цензурным соображениям, была «Несчастная».
Комедия «Мартын Боруля» - живая и верная картина характеров дрібнопомісної шляхты. Главный герой пьесы - Мартын Боруля, пользуясь услугами проходимца-«аблаката», стремиться доказать, на основании каких-то сомнительных документов, свое дворянское происхождение. Это дает повод для ряда острых комедийных ситуаций. Образы Мартина, его сына-канцеляриста, жениха его дочери Націєвського, даже такие эпизодические фигуры, как старый, выживший из ума говорун Пеньонжка, выписанные сочно, ярко и выпукло.
Не чурался Карпенко-Карый и исторических тем. Замечательная трагедия «Савва Чалый» посвящена одному из главарей гайдамацкого движения на Украине (XVIII в.), который предал своих товарищей и перешел на службу к господам. За это его казнили, причем среди тех, кто наказывал, был и его бывший друг и сподвижник Игнат Голый. Написана в тонах глубокого сострадания к порабощенных и восставших масс, трагедия дает широкую и справедливую картину прошлого Украины, борьбы народов с вымогателями. Есть в ней и недостатки, как, например, некоторая идеализация «благородного» шляхтича Шмигельского, но в целом она по праву считается одной из лучших, а возможно, и лучшим из украинских дореволюционных пьес на исторические темы.
Особняком стоят в творчестве Тобилевича связаны между собой комедии «Суета» и «Житейское морс». В них изображена семья «богатого казака» Макара Барильченка, чьи двое сыновей порывают с сельской жизнью и становятся чиновниками-карьеристами, а третий сын - «писарь в запасе» Иван - стремится на сцену и вступает в театр, где вскоре получает признание и популярность, но не находит удовольствие и там. Он все время рвется назад, в село, от «суеты» до природы, слияния с которой словно одно может обновить и морально оздоровить человека. Идеализация этого жизнь на лоне природы вместе с идеализацией богатых земледельцев, тех самых «хозяйственных мужичков», которых остро сатирически рисовал драматург в других своих пьесах, является, безусловно, наиболее уязвимым боком «Суеты» и «Житейского моря». Зато не жалеет автор сатирических красок для изображения карьеристов-чиновников, оторвались от народа и живут паразитическим жизнью за счет трудящихся. В пьесе «Житейское море» выпукло, иногда даже не без гротеска, показан быт театральной богемы, куда попадает Иван Барильченко. Этот быт, хорошо известный автору комедии, засасывает талантливого артиста, словно болото.
Взгляды свои на содержание и цель театрального искусства, близкие к взглядов Гоголя, Островского и русских революционеров-демократов, выражает Карпенко-Карый устами Ивана Барильченка в «Суете».
«В театре играть должны только настоящую литературную драму, где страдания души человеческой тревожит каменные сердца, и, кори ледяну безразличия на них разбив, проводит в душу слушателя жажда правды, жажда общего добра, а пролитими над чужим горем слезами убіляють его душу паче снега! Комедию нам дайте, комедию, которая бичует сатирой страшной всех и смехом через слезы смеется над пороками и заставляет людей, помимо их воли, стесняться своих лихих поступков!..»
Такое было эстетическое кредо выдающегося украинского драматурга.
Карпенко-Карый физически умер давно. Произведения его живут и будут жить. И не только сами его пьесы конкретно. Пьесы его не сходят со сцены и профессионального и самодеятельного театра. Это прекрасно. Но стоит подумать и над тем, что отзывы карпенківської драматургии слышим мы и в комедиях и драмах Корнийчука, и в «Алмазном жорні» и «Феи горького миндаля» Кочерги, и во всем лучшем, что мы имеем сейчас в советском украинском театре.
За моих детских лет наибольшей популярности среди крестьян родного мне села имели «Кобзарь» Шевченко и драмы и комедии Тобилевича. Над Поэме «Екатериной» плакали девушки. «Мартын Боруля» и «Сто тысяч» вызвали горький смех, убийственно-саркастические сцены «Хозяина» будили гневное возмущение против эксплуатации и эксплуататоров, благородный образ Афанасия в «Бродяге» озарял глаза светлой верой.
Когда Горький жил на Украине, в Мануйловке, то он читал крестьянам Шевченко и ставил в кружке любителей «Мартина Борулю», где, как известно, сам играл роль Націєвського.
Карпенко-Карый, как и Кропивницкий, Старицкий, Заньковецкая, Садовский, Саксаганский, были не только выдающимися драматургами и блестящими актерами, но и честными передовыми гражданами, которые хорошо понимали свою общественную миссию и самоотверженно выполняли ее.
Гоголь, великий Гоголь взял себе за девиз слово - правда. Под этим девизом развивалась великая русская литература дооктябрьской эпохи, под этим девизом росла и крепла и украинская литература, литература Шевченко и Франко, Леси Украинки и ивана Карпенко-Карого. Мы можем найти малозначительные или бледные страницы в драматургии Тобилевича. Но нет у него такой страницы, о которой можно было бы сказать: здесь автор разошелся с жизненной правдой. Даже в явно неудачной пьесе... Карпенко-Карый остается верным себе в сочном, колоритном, правдивом изображении тогдашнего села с его классовым расслоением, с его жестокой внутренней войной. Мирон Серпокрил - надуманная и идеализированная фигура, однако автор наделил его такими живыми, конкретными чертами, что мы готовы поверить в ее реальность. Я жалею, что не видел в этой роли великого Саксаганского. Говорят, что он, играя Мирона, подчеркивал в этом образе именно его человечность, теплоту, обычное, «натуральное», говоря любимым высказыванием самого Карпенко-Карого.
Правдивость и простота. Мало есть драматургов, к творчеству которых можно было бы приложить эти слова с таким правом, как к творчеству Карпенко-Карого. Если добавить к этому еще глубочайшие знания жизни, прекрасное понимание законов сцены, и большой талант, скупыми мазками рисовать человеческие отношения и человеческую психологию, то станет понятным, почему произведения Тобилевича держаться и будут ходить на нашей советской сцене. Иван Карпович был счастлив, что его персонажи олицетворяли в театре такие колоссальные артисты, как Кропивницкий, Саксаганский, Садовский, Заньковецкая, такие блестящие мастера, как Федор Левицкий и Любовь Линицька. Образами, которые создала Мария Заньковецкая в пьесах Карпенко-Карого и Кропивниць-кого, увлекались Лев Толстой и Антон Чехов. В этом смысле творческое счастье Карпенко-Карого можно сравнить с творческим счастьем того же Островского. [...]
Максим Рыльский. Литература и народное творчество. -
К.,1956. - С.113-1І8.