Интернет библиотека для школьников
Украинская литература : Библиотека : Современная литература : Биографии : Критика : Энциклопедия : Народное творчество |
Обучение : Рефераты : Школьные сочинения : Произведения : Краткие пересказы : Контрольные вопросы : Крылатые выражения : Словарь |
Зарубежная литература: Школьные сочинения > Д > Достоевский Федор > Мысленный диалог между мной и Родионом Раскольниковим (по роману Ф. Достоєвськоого "Преступление и наказание") - электронный текст

Мысленный диалог между мной и Родионом Раскольниковим (по роману Ф. Достоєвськоого "Преступление и наказание")

Сочинение - зарубежная литература

Я: Господин Раскольников, то что произошло на самом деле душной июньской ночи в Санкт-Петербурге: приступ безумия или попытка понять смысл жизни?

Раскольников: Это был мой большой эксперимент возвыситься над миром и "взломать, что надо, раз и навсегда". Люди вообще делятся на два разряда: низший (обычные люди), которые являются лишь материалом для воспроизводства новых людей, и настоящих людей, способных создать новое, сказать новое слово. И если человеку со второго разряда надо ради собственной идеи переступить через преступление, через кровь, она может себе позволить это сделать.

Я: Очень ошибочная теория; господин Раскольников. Отсутствуют какие-либо критерии определения обычных людей и "настоящих". Положиться на самооценку каждого, как это сделали Вы, - вдвое ложный путь. Мы уже имели сверхчеловеке Гитлера, который своим экспериментом уничтожил и замучил миллионы людей (он тоже считал их "дрожащими тварями", не стоящими внимания). Мы имеем немало убийц, которые, по их мнению, проливают кровь "по совести", и это им нравится, потому что, в отличие от Вас, они не жалеют об этом и не сходят с ума. Неужели цене Вашего эксперимента обязательно должны были стать человеческие жизни?

Раскольников; Так это же старая отвратительная лихварка! Я слышал, как студент говорил, что убил бы ее и ограбил без всякого зазрения совести, потому что столько людей страдают от нищеты, столько добра можно сделать на деньги старой, да и чего стоит ее жизнь на общих весах.

Я: Делать добро - это прекрасно. Но до сих пор Вы делали добро за чужой счет. На деньги матери и сестры Вы ухаживали больного товарища, помогали Сони Мармеладовій, оплатили извозчика для незнакомого пьяной девушки. Вы - человек не жадный, но, как говорят, за чужой счет легко делать добро. Однако была еще одна невинная жертва - сестра лихварки. ее вы зачем убили?

Раскольников: Вообще я не хотел убивать. Это не было убийство ради убийства. Накануне мне сон приснился, в котором я был маленьким мальчиком, а при моих глазах взбесившиеся пьяные люди забили насмерть кобылу. Как мне было жаль ее, как я плакал и целовал морду кобылы! После того сна я чуть не отказался от своего намерения убить процентщицу и почувствовал себя счастливым.

Я: Возможно, Вы действительно не хотели убивать, но все заранее и тщательно спланировали. А это уже не взрыв эмоций, не в состоянии аффекта, разве что приступ болезненной одержимости, безумие. Вспомните и о топор, похищенную у дворника, и о тщательное обдумывание плана действий, и об хладнокровную поведение в комнате убитой процентщицы и о не менее хладнокровную побег. Не мучили угрызения совести?

Раскольников: Еще бы! Я уже на следующий день готов был всем рассказать о совершенном преступлении. Меня все время притягивало то злосчастное место, я пытался с каждым заговорить об убийстве и ограблении. Хотел даже наложить на себя руки, и воочию увидел, как пристав достал из воды человека, совершившего самоубийство. Но не это меня остановило. В какой момент захотелось жить, вопреки всему - жить! Даже вопреки тому, что уже через день после совершенного понял, что так и не смог переступить, оставшись по эту сторону. Я не старуху убил, а принцип...

Я: Господин Раскольников, Вы все о себе да о себе. Вы - настоящий эгоист. А как насчет людей, которые Вас окружают, которые Вас любят? А способны Вы сами кого-то по-настоящему любить? Вы утверждаете, что любите сестру Дуню, однако относите к процентщицы ее подарок и ставите сестре ультиматум: "Или я, или Лужин". А она же хотела совершить самопожертвование, согласившись на брак с Лужиним, чтобы помочь Вам финансово.

Раскольников: Конечно, мать и Дуню я люблю по-своему, хотя в какой-то момент и показалось, что ненавижу их, даже Дуню ненавидел за ее самопожертвование. Что же касается Сони, то это отдельный разговор. С ее уст впервые прозвучала противоположная моей теории мысль о том, что не ей судить, кому жить, а кому не жить. Когда же я рассказал ей о совершенном мною убийстве, то ее ответ меня ошарашила глубинной мудростью: "Что это вы над собой сделали!.. Нет теперь нещаснішого от тебя в целом свете!" После своей исповеди перед Соней я много чего понял. А когда, по ее совету, вышел на площадь, упал на колени и поцеловал землю, почувствовал себя другим человеком. Меня словно осенило большой истиной: "Разве я не старуху убил, я себя убил". С тех пор с покорностью принял суд и наказание. На каторге Соня со мной - мой ангел, смысл моей жизни...

Я: Неужели, чтобы понять смысл собственного счастья, надо было пройти через жестокое убийство? Не проще было бы найти себе работу, интересное занятие, полюбить. Возможно, тогда и не обременяли Вас сумасшедшие наполеоновские мысли.