Интернет библиотека для школьников
Украинская литература : Библиотека : Современная литература : Биографии : Критика : Энциклопедия : Народное творчество |
Обучение : Рефераты : Школьные сочинения : Произведения : Краткие пересказы : Контрольные вопросы : Крылатые выражения : Словарь |

Павлычко Дмитрий

Биография

Павличко Дмитро. Фото. Портрет
Дмитрий Павлычко
(Родился 28 сентября 1929)
 
Справедливо говорят, что биография поэта - в его стихах. Из поэзии Дмитрия Павлычко действительно можно узнать о жизненном пути, становление характера, взгляды и убеждения не больше, чем из учебников, монографий, исследований, где речь идет о этого талантливого поэта.
Родился Дмитрий Васильевич Павлычко 28 сентября 1929 года в селе Стопчатові Яблунивского района на Ивано-Франковщине - тогда эта территория была под Польшей - в крестьянской семье. Из рассыпанных в стихах обломков воспоминаний, как из кусочков смальты, преимущественно мрачных, темных цветов, можно воспроизвести мозаику его детства.
Родился Дмитрий, вспоминает мать, «когда копать картошку с отцом шли они». Будущему поэту «твердая земля была за кровать, Шершавый кептарь за пеленки» («Мне приходят телеграммы»). Судьба уготована Дмитрию такая, как и всем украинцам, и еще бедолагам: нужда, тяжкий труд, бедненькая образование - к тому же незнакомом языке. Такой путь и славься, сын лесоруба. Насмешки и издевательства за родной язык, за босые ноги...
В одном из ранних стихотворений «Две елки» говорится о том, как в предновогодний вечер мальчик продает елку, ведь «Надо купить картошки больной Матери своей».
Из этих и других стихов встает обобщенная картина горькой судьбы гуцульской бедноты, безнадежности, горя.
И вот - сентябрь 1939-го. Конечно же, «сын простого лесоруба» с радостью и надеждой встретил его. Естественно - не мог он тогда видеть, знать, что он принес Западной Украине и депортации, аресты, колхозы. Какие же изменения он почувствовал на собственной судьбы? Школа на родном языке. Украинские книжки. А дальше - университет. Об этом и пишет восторженно молодой поэт в искренних стихах:
Открывались ясные школы
Тем, что вышли из хижин,
Тем, что мечтать никогда
О науке и не могли бы.
(«1939 год»)
Пророс, как росток из земли, и забуяв поэтический талант, родились первые стихи и книжки. Разумеется, писал молодой поэт и об освобождении, и о партии, и о новой Советскую Родину. Писал искренне. Мог ли он разобраться в сложностях времени, ничего сквозь них в будущее, постичь колонизаторские имперские планы? А если и разобрался, то ли мог писать об этом? Правда, мог не писать и о другом.
При всем том Дмитрий Павлычко не скатился в грязь конъюнктурщины, прислужничества, хотя, пожалуй, может упрекнуть себе многое из написанного в те годы. И удержала его на крыле совести любовь - настоящая, сыновняя, не показная и не фальшивая любовь к Украине, к родному народу, его истории, его языка.
В детском сердце жила Украина -
Материнские веселые и журні песни,
И за язык мужицкую не раз на колени
Пришлось в школе становиться мне.
Непокривлену душу хотели сломать,
И остались только болезненные кии,
Надо мной ночам отплакала мать,
Я же не отрекся ни языка, ни песни.
(«В детском сердце жила Украина»)
В первых сборниках Павлычко - «Любовь и ненависть» (1953), «Моя земля» (1955), «Быстрина» (1959), «День» (1960) и др. случаются вещи, оцениваемые неоднозначное. Однако надо сказать в честь поэта, что он один из первых разобрался в сложных и политических, и литературных перипетиях послесталинского периода. Оно-то так, и XX съезд компартии состоялся, и культ личности Сталина осуждены, и репрессированных реабилитируют - Но все это как-то неуверенно, кто знает, не вернется ли все на круги своя? Ведь палачи - Каганович, Молотов, другие сталинские приспешники на свободе, на бывшие кресла поглядывают... не лучше перемовчати, пересидеть исподтишка? Так думало много, много писателей в том числе.
И именно тогда - в 1958 году выходит в Львове сборник стихов Дмитрия Павлычко «Правда зовет!» На первый взгляд в ней все было в порядке. Красная обложка, открывалась книга циклом «Ленин идет», были стихи против националистов...
И не усмотрели компартийные цензоры самого главного: резкого осуждения тоталитаризма, который, разумеется, не умер вместе со Сталиным.
Не заметила и горячей влюбленности в родной язык, гневное осуждение перебежчиков, которые забыли, предали ее «ради лакомства несчастного». И того-украинского национального духа, которым проникнуто характер лирического героя поэзии Павлычко. И всего этого не замечали, пока книга была напечатана. А тогда наблюдали, ударили в набат - и почти весь тираж пошел под нож, был уничтожен, уцелело лишь несколько экземпляров.
В сборнике «Правда зовет!», как, кстати, и многих других книгах Павлычко, есть немало стихов, написанных в ключе тех радостей, надежд и чаяний, которые были вызваны в сентябре тридцать девятого. И писал ее уже зрелый поэт, который осознал, что не все так делается, как говорится. Знал он о кровавых проскрипции, депортации, лагеря... И в то время, когда многие боялись поворота к старому и осторожно промовчував, Павлычко в стихотворении «Когда умер кровавый Торквемада» воссоздает дух страха, неуверенности, нерешительности, который царил в стране. В образе Испании времен средневековой инквизиции поэт изображает «великий, могучий Союз».
Когда умер Сталин, проводились траурные митинги, собрания, а недремлющее кагебістське глаз спостерегло: «не мелькнет где улыбка на лице». А люди действительно глубоко скрывали свою радость, приучены бояться доносов, испуганно притихли в ожидании, изображая скорбь. Точь-в-точь, как в Павличковому стихи:
Монахи (читай: кагэбисты и иже с ними)
Сами всем рассказывали,
Что инквизитора уже нет,
А люди, слушая их, рыдали,
Не улыбались даже украдкой;
Наверное, очень хорошо помнили,
Что сдох тиран, но стоит тюрьма!
Слишком уж прозрачной была аллегория, чтобы дотошные компартийные прислужники ее не раскусили. И еще если бы сам Торквемада! А то и ряд крамольных стихов о языке, стихов, которые откровенно противоречили официальной политике относительно языка сколонізованого народа.
«Ты отрекся от родного языка», «Если бы я потерял глаза, Украина...», «О родное слово, что без тебя я?!.», «Письмо к одному знакомому в делах филологических» Для Павлычко речь - то самое ценное сокровище, с которым ничто не может сравниться. В народе пришло считать самой большой ценностью зрение. Говорят: береги, как зеницу ока, или - как глаз во лбу. Павлычко же находит интересный и неожиданный поворот, чтобы еще выше поднять ценность языка. В сонете «Если бы я потерял глаза, Украина», он пишет, что, ослепнув, мог бы жить:
Мне и в кромешной тьме дней
Твоя звучала бы речь соловьиный,
И мир, что ты дала мне в вино,
В сиянии слова снова окрасился.
И вся природа со своей красотой не заменит пения, языка, потеря ее - «Вот была бы гибель - смерть моя», - признается поэт.
Отношение к родному языку для Павлычко - то высший критерий нравственности, вообще стоимости человека. С равным уважением относится он к каждой речи, ибо знает, что она - «Как дерево, с которого будет Колыбель или гроб - в зависимости, кто что хочет подарить Своему брату».
Что она - как огонь, который может «сжечь или согреть дух». И оборотень, что родной язык забыл и предал, - не согреет души чужом языке, не способен ни к чему светлого, доброго («Письмо к одному знакомому в делах филологических»).
К гневной инвективы возвышается поэт в стихотворении «Ты отрекся от родного языка». Осуждая же подобного известному перебежчику, поэт, как крестьянский сын, предрекает ему такое наказание, что является самым страшным для земледельца:
Тебе
Твоя земля перестанет родить,
Зеленая ветка в лугу на иве
От прикосновения твоего завянет!
И нет теперь у него «ни рода, ни народа», да и уважения чужаков он тоже не заслужил...
Актуально звучат в сборнике антиміщанські мотивы, поэт размышляет над взлетами и падениями человеческого естества, возвышает человеческую совесть как основу существования («Ты сам для себя следователь и судья...», «Как налетят рои чувствительные мух...»).
Дальнейшие сборника «Быстрина» (1959), «День» (1960), «Пальмовая ветвь», «Жест Нерона» (1962) обогатили художественно-тематические горизонты творчества Д. Павлычко, засвидетельствовали его дальнейшее рост, а избранные стихи «Лепесток и лоза» (1964) дают возможность определить основные параметры его поэтического дарования. Павлычко всегда в исканиях, он черпает из богатейшего наследия предшественников - особенно - И. Франко М. Рыльского, с которым его соединяет гражданское звучание поэзии, стремление пронести свои идеалы сквозь скорлупу дрібнобуденного, вынужденного, философская углубленность в сущность вечных, общечеловеческих проблем.
Путешествия по миру (Куба, Канада, Америка), ряд других стран, глубокое ознакомление с мировой литературой не только расширили его представление о мире, но и приблизили к нему поэзию Запада и Востока, обогатили художественную палитру. Так, он блестяще овладел такой сложной віршовою форме, как сонет, внес немалый вклад в его интересный вид - белый сонет, ввел в украинскую литературу распространены в ближневосточной лирике рубаи, возродил в современной поэзии жанр притчи.
Надо отметить его сборника «Гранослов» (1968) и «Тайна твоего лица» (1974), а также избранные произведения в двух томах (1979). Из них возвышается фигура мудрого человека, зрелого поэта, которого хорошо видно даже на фоне мировой литературы. Поэтическое мышление Павлычко характеризуется синтезом глубокого лиризма и интеллектуализма, сочетанием конкретной художественной детали с образами широкого обобщающего значения, которые в основном выходят на просторы общечеловеческих, мировых проблем.
Так, в одной из лучших сборников «Гранослов» является одноименный цикл, посвященный гранду нашей поэзии Максиму Рыльскому - на вечную память. Он проникся болью потери. Ряд конкретностей - вплоть до имени поэта - четко указывает на это посвящение. А вместе с тем вырисовывается собирательный образ великого художника, его смерть - это потеря всего мира, ряд персонифицированных образов природы указывает на ее глубину, вплоть до «Голосит в Голосеево земля: Ой сынок мой, большая у меня рана...»
Второй сонет - это вопль и боль самой истории Украины - «Не плачьте, Ярославно, едет князь - Теперь его уже не берутся стрелы». В образном разнообразии вырисовывается фигура поэта-сподвижника, верного сына Украины, которому суждено было пройти тернистым путем, таким обычным для всех гениев, что не отреклись от своей веры и своей любви, как Шевченко, Мицкевич, Франко, Петефи, Байрон.
Ему суждено и дальше идти,
Через все свадьбы наши и тризны,
Через любви нашей мосты...
...В будущее солнце нашего Отечества.
Павличкова лира тяготеет к сложных общечеловеческих проблем в их самых острых противоречиях, контрастах. Добро и зло, любовь и ненависть, лепестки и лезвия, свет и тьма - Павлычко размышляет над этими вечными тезисами как философ, а осмысливает и рассказывает о них - в изысканных и точных образах. Так, в сонете «Взгляд в колодец» поэт предоставляет светлую всеобщего, вселенского значения:
Я понимаю свет.
Это - душа,
Любви и глубины космоса.
Жертва.
Блеск ума.
Благословение мира.
Пламя рук.
Веселье травы.
То есть - все сущее на Земле, в Космосе, в человеческой душе, и его воспринимает поэт как изначальную данность - и уж тем - животворную силу. Темнота же чужда ему. Это, возможно, печаль одиночества, дух калины, зависть, злоба... Они - чужие поэту. И они должны существовать - как антитеза, как контраст, ибо «Без тьмы свою силу Не может сияние людям объявить». И так они идут в паре - свет и тьма, радость и горе, красное и черное. И только тьма смерти, так можно понимать душу поэта, позволяет увидеть и оценить настоящую стоимость вещей и дел.
Прочной внутренней нитью сочетание конкретики с глобальными мировыми мотивам связанные сонеты «Когда умер кровавый Торквемада...», «Взгляд в колодец», «Крылья», «Терпение», «Мост» и еще целый ряд других произведений высокого философского и общественного звучания. В них в основном через более или менее прозрачные аллегорические одеяния ясно проступают реалии времен тоталитаризма, который, конечно же, не исчез после смерти Сталина, а проявлял себя в различных ипостасях - то недолгой оттепели, то стагнации, то жестоких репрессий, то ложной перестройки.
Потрясающ е сильно звучит сонет «Голгофа», в котором из глубины веков проступают трагические судьбы и богов, и человеческих гениев, гонимых, оскорбляемых, обиженных недоверием, в конце концов, распятых - вспомним судьбу Овидия, Джордано Бруно, Галилея, Яна Гуса, Шевченко, Василия Стуса... Мученическая смерть - это, конечно, страшно. Погибать відторгнутим от души и сердца народного, непонятным и чуждым ему - для кого отдал всю жизнь... Страшно, когда народ равнодушно смотрит на казнь, а то еще и веток подбрасывает. Страшно не за себя - страшно за такой народ.
И еще страшнее, пишет Павлычко,
как снимают ката
с назовет справедливой позора,
Колени становятся вокруг мертвеца
И ждут в мольбах, что он вот-вот воскреснет.
Здесь уже на первый план выходит позор народа, приспешников или ничтожеств, которые боялись даже тени мертвого палача, вспомним: «Сдох тиран, но стоит тюрьма». И еще больший позор, когда именем мертвого палача совершались нечеловеческие преступления - а его бывшие подручные пытались реанимировать если уже не его, то хоть его дела, во тьме олжі видать черное за белое. Впечатляюще звучат строки взрывчатого обобщающей силы:
Одна Голгофа испокон веков была:
Разбойник и создатель висели рядом,
И в темноте не различали их.
И мы должны видеть при свете,
Где убитый бог, а где всемирный хам,
Что перед смертью распинал народы.
Под стихотворением подчеркнуто стоит дата: 1969 год. Речь идет о трагедии чешского и словацкого народов 1968 года. Интересно, что и здесь продолжается философское осмысление образов света и тьмы, начатое во «Взгляде из колодца».
Как и каждый поэт, Д. Павлычко, конечно же, обращался к интимной лирики, где талант его раскрылся на полную мощность. Замечательные стихи о любви, вошедшие в сборник «Тайна твоего лица» (1974, 1979), с полным правом можно сопоставить со знаменитым «Увядшими листьями» Франко.
Лирический герой Павличкової сборника - то наш современник, духовно богатый человек, умеющий видеть и тонко чувствовать красоту. Его любовь чистое и искреннее, а вместе с тем - чисто земное, соединенное со здоровой страстью. В интимных стихах Павлычко кроется глубокий скрытый смысл. «Ты - как дождь, а я - как явор. Хочу листьями тебя поймает». И полное глубинное постижение любви - двойное, духовное и телесное, как это просматривается в интересном образе: «Ты должна приходить дважды: Сначала - с неба, а затем - с земли».
Любовь - чувство многогранне, и Павлычко, не повторяясь, отражает в кратких, но емких стихах какую-то одну отчетливую грань: «Не бойся седины моей»..., «Мы выйдем с тобой на опавшие листья», «Зеленым огнем береза», «Горит земляникой поляна», «Девичьих непорочных линий», «Ночь была ясная, я тропами бег» и другие маленькие (по размеру) шедевры творят могучую симфонию самого благородного человеческого чувства, такого знакомого всем - и такого неповторимого, принадлежащего только ему, поэту. Своеобразная, скроенная по древними языческими образцами прекрасная поэзия «Я стужився, милая, за тобой», где влюбленный юноша превращается в явора, стала любимой песней молодежи и не только молодежи.
Вообще немало стихов Павлычко положены на музыку, а знаменитая песня «Два цвета» конкурирует по популярности с Малишковим «Полотенцем».
Известный Д. Павлычко и как поэт-эпик. Его поэмы «Земля», «Иван Загайчук», «Костер», «Поединок» - то широкие картины жизни земляков поэта, то сугубо реалистические, где в основе лежит чисто подійовий сюжет, то проникнуты духом романтизма, которые группируются на внутреннем психологическом сюжете, богатые образы-символы («Очаг»).
Не обошел поэт своим вниманием и самых маленьких читателей, которым подарил великолепные книги - сказку «Златорогий Олень», «Дядя Дождь», «Где лучшее место на земле» и еще несколько. Они манят детвору искренностью, красотой художественного слова и простотой, за которой скрываются совсем не простые мысли.
Разговор о творческое наследие Дмитрия Павлычко была бы неполной без упоминания о его деятельность как литературоведа. Его статьи, эссе, выступления по вопросам литературы составили три весомые сборника - «Магистралями слова» (1977), «Над глубинами» (1983) и «Возле мужественного света» (1988). Диапазон литературоведческих трудов поэта достаточно широк. Это и статьи по истории украинской литературы - прежде всего о Шевченко, Франко, Лесю Украинку, о земляках-галичан М. Шашкевича, Ю.Федьковича, В. Стефаника, о современников О. Гончара, Г. Рыльского, А. Малышка, о младших собратьев по перу. Ряд трудов имеет синтетический, обобщающий характер и затрагивает сложные проблемы литературной жизни.
Впрочем, Павлычко не ограничивает рамки исследований только родной литературой: его перу принадлежат статьи о Хосе Марти и Христо Ботева, о Шолом-Алейхема и Шолохова, о многих польских, белорусских, российских писателей.
Для стиля Павлычко-литературоведа характерно сочетание эрудиции и вдумчивости исследователя с пристрастием публициста и богатством и образностью языка поэта. Это касается поистине блестящих трудов о А. Малышко «Солнца правды трубач», о Г. Рыльского «Для нас и для будущих времен», наконец - об большинство его трудов. Большой заслугой Д. Павлычко является введение в литературной жизни Украины творчества выдающегося поэта-лемко, до этого у нас почти не известного Богдана-Игоря Антонича, книгу которого «Песня о неуничтожимости материи» он составил и издал еще в 1967 году, сопроводив ее обстоятельной вступительной статьей под таким же названием как и книга.
А еще надо бы сказать и о Павлычко-переводчика, который ввел в мир нашей духовности, нашей поэзии и Хосе Марти, и Николу Вапцарова, и великого Шекспира...
Сегодня Павлычко-писатель выступает еще в одном важном для нашего времени ипостаси - политика, государственного деятеля, который страстно и решительно отстаивает интересы суверенной Украины, ее народа. И это - предмет для отдельного разговора. И хотя государственная деятельность отнимает много времени, так необходимого для творческой работы, все же появляются, хоть и не очень часто, и новые стихи поэта - и те, что «из ящика», и только что написанные.
Как и каждый действительно самобытный, оригинальный поэт, Д. Павлычко воспринимается читателями неоднозначно. Есть у него стихи, которые несут на себе слишком отчетливые приметы своего времени, и то не лучшие приметы, как вот славословія вождю революции. Есть просто слабые, как для Павлычко, вещи. Здесь стоит привести слова известного критика и литературоведа Анатолия Шевченко: «Можно принимать поэзию Павлычко вполне, незастережно, а можно что-то в ней не принимать, так же можно соглашаться с его мыслями, высказанными в трех книгах литературно-критических статей, эссе, выступлений, а какие-то из них отрицать, но нельзя не восхищаться этой яркой личностью, этим неутомимым строителем нашей духовной жизни, этим пламенным гражданином родной земли».
       
Всеволод НЕДИЛЬКО
Украинское слово. - Т. 1. - К., 1994.