Интернет библиотека для школьников
Украинская литература : Библиотека : Современная литература : Биографии : Критика : Энциклопедия : Народное творчество |
Обучение : Рефераты : Школьные сочинения : Произведения : Краткие пересказы : Контрольные вопросы : Крылатые выражения : Словарь |

Реферат на тему: Евгений Гуцало - жизненный и творческий путь

    
    
    
    
    
    
    
Реферат на тему:
Евгений Гуцало - жизненный и творческий путь
Писатель чрезвычайно многогранного и самобытного таланта, удивительной работоспособности, он! находился в расцвете своих творческих сил и еще сделал очень много, если бы судьба оказалась щедрее к нему. Он должен был бы преодолеть еще не один «виток спирали», снова и снова подивувавши нас какой-то неожиданно открытой художественной гранью, оригинальным поворотом и в своем эстетическом мировосприятии, жанрово-стилевом самопроявления.
Его творческая биография именно так мне и представляется - как витки спирали, где к уже заявленным, знакомого, приобретенного, освоенного, закрепленного как гуцалівське наращивается новая удельный качество. И при том - Евгений Гуцало непременно оставался самим собой.
С первых рассказов, из первой книги «Люди среди людей» (1962) и последующих сборников «Скупана в любистка» (1965), «Олень Август» (1965), «Платок зеленого шелка» (1966), «Запах укропа» (1969) и других. Гуцало заявил себя как автор лирико-психологической прозы, акварельного письма, сосредоточен не просто на внутреннем мире человека, а на всех его оттенках и нюансах, как поэт природы, тонко чувствует и воспроизводит ее перемены - холодные рассветы, грустные вечера, морозные или дождливые дни, ее игру цветов, гамму запахов, как охранник красоты, добра, человечности и человечности.
Много Евгений Гуцало пишет для среднего школьного возраста, стремясь своими произведениями воспитать настоящих людей.
Рассказ “Олень Август” как вызов самой жизни, противопоставление чистой детской души, которая умеет мечтать, смело смотреть в будущее, неудачнику режиссеру Альтову. Альтов прошел жизни и потерял умение видеть красоту вокруг себя, верить в мечту, добиваться ее осуществления.
Когда режиссер придумал сюжет о “Оленя Августа”, который был достоин внимания, но не отнесся к нему серьезно, возможно, потому, что не верил в собственные силы, или “похоронил” свой талант, покорившись жизни, стал лицемером. Подумал о том, что, возможно, этот школьник с потрепанным портфелем одаренный тем, чем наделены настоящие мастера? Уже и сейчас видит мир иначе, чем другие, для него по пустиреві ходят олени... Возможно. Этот дар пропадет зря. Потому что человек не всегда догадывается, что она немного не такая, как другие. Но может случиться не так - она догадается?...
Альтов боится, завидует Жени, в том, что парень догадается о свой талант и станет “человеком”. Режиссер не стал наставником талантливого ребенка, он прогнал Женю.
Солгав своей подругу, что парень не имеет никаких данных, для того, чтобы сниматься в кино. Пользуется своим положением, чтобы обмануть девушку которая верит в него.
Женя остался сам с собой, со своими чувствами и мыслями, чистым сердцем, которое будет вести его в жизнь и Оленем Авгутом, который не даст потеряться в жизненной суете.
Рассказ “Олень Август” учит ценить чистую, непокоренную детскую душу, бороться с лицемерием и страхом.
Новым этапом в творчестве Есть. Гуцала и новым словом в украинской прозе стали его повести со времен войны и повоєння «Мертвая зона» (1967), «Семейный очаг» (1968)и «Девушки на выданье» (1971) и опубликованы в 70-е в журналах, но изданы в книгах , позже - «Школьный хлеб» (1981), «Сельские учителя», «Двое на празднике любви» и другие. После ранних повестей прозаик уверенно разрабатывает свой собственный вариант этого жанра, где заметны усиление объективно-эпического начала, пристальный интерес к народных характеров, внимание к композиции и сюжета, художественная бережливости рассказы. Обогащаются психологически-философское слой текста и подтекста - так в «учительских повестях», запоминаются, например, размышления автора о добре и зле, о духовную свободу и принуждение внешнего и внутреннего долга, человеческое счастье, ложь категоричных и однозначных суждений о жизни и человека - потому что они безграничны в своих проявлениях.
Еще один «виток» на пути Гуцало-прозаика - новелістика 70-х - начале 80-х годов, к которой он вновь вернулся, отдав дань в те нелегкие для литературного творчества времена публицистической документалистике. Книги рассказов «Орлами орано» (1977), «Что мы знаем о любви» (1979), «Охота с гончим псом» (1980), «Искусство нравиться женщинам» (1985) свидетельствуют сочетание Есть. Гуцалові лирика и эпика, тонкого психолога и портретиста, «жанрового» художника. Здесь опять же, как и в большинстве предыдущих произведений, в центре внимания автора - люди села, которые предстают в своих живых и органических связях с окружающим миром. Разумеется, есть и произведения, обращенные к городской жизни, здесь немало героев, тесно связанные и с городом, и с селом. Главное же - в рассказах внимательно освещается то, в чем просматривают народная традиция, национальное своеобразие нашей жизни. Мы легко узнаем свое, украинское село, которое Есть. Гуцало знает удивительно глубоко и основательно - все эти большие и малые заботы крестьян, как уход за скотом, огородом, домом и т.п. Есть здесь и то, что пришло в новые времена в село - органично, как знак XX века, насильственно и искусственно навязанное: механизация, животноводческие фермы и комплексы, кафе-забегаловки, автобусное сообщение, велосипеды и мотоциклы, кино, телевидение и многое другое. Это все фон, на котором естественно выстраиваются сюжетные перипетии и психологические коллизии героев рассказов Есть. Гуцало. А они - это ездовые и доярки, бригадиры и агрономы, комбайнеры и водители, зоотехники и бухгалтеры, учителя и огородники. Старшие люди - старики и старухи, с их непритязательным жизнью, дети, молодежь, особенно та, что пока что ищет себя, находится перед выбором своего пути.
Новелістичні сборки. Гуцало - это летопись событий особых событий духовной внутренней жизни человека. Они происходят каждый день с нами - щемящие воспоминания, озарение, внезапные вспышки воображения, неожиданные настроении, будто незначительные, случайные диалоги, которые, однако, пробуждают целую волну чувств. Рассказы, которые раскрывают все это, является, пожалуй, лучшими в творчестве писателя («Образ матери», «Мир тобой не встречались в Вавилоне», «Котилася торба», «Клен»). Есть среди рассказов Есть. Гуцала и произведения меньшей мере медитативно-настроению, с четко выраженным внешним сюжетом, событийные, более драматические по самой напряжением рассказы. Главной осью здесь выступает если не факт отчетливо морально-этического плана (напр., «Охота с гончим псом», «Наследие», «Кто вы?»), то интересный, иногда, может, и чудаковатый, но непременно необычный, хоть и вероятный, натуральный человеческий характер («Вась-Вась», «В Вовковиях», «Выездной товарищеский суд», «На лице земли»). В некоторых из них, а особенно в таких произведениях, как «Самовнушение», «Условная мес-Кукуруза», «Травматизм», «Прокурорский надзор», автор прибегает к иронии, иногда и злой, а то и до шаржа.
Видим в сборниках 70-80-х (в частности в названных и еще в произведениях «Песня о Варвару Сухораду», «Песня о Максиме», «Неистовый безумный Кирик», «Песня о Карпа Окипняка») углубление дотошного психологического анализа, укрепления художественной реалистичности, достоверности авторової и особенно диалогической речи. Видим - народное многолюдье, значительные, незаурядные и «незначительные», невзрачные характеры, поломанные судьбы и личности несогнутые, с гордостью и без нее, те, что примирились и «обтесалися», те, что никак не найдут приюта своей душе, а в целом - наш украинский народ в взлетах и падениях.
В 80-х годах Есть. Гуцало удивляет читателя и критику еще одним новым и неожиданным поворотом - постижимым фольклорно-мифологическим романом-трилогией «Одолженный человек», «Частная жизнь феномена», «Парад планет». В центре этого развернутого смехотворно-гротескный действа Хома Прищепа, чудак и мудрец, на все руки мастер, «самый выдающийся характерных колхозной эпохи» - талантливая Гуцалова попытка народного образа, вроде Энея или казака Мамая.
Причудливая проза 70-80-х годов, как это мы сейчас ясно видим, скрывала попытки писателей избежать навязываемого отовсюду «рабочей» или «колхозной» тематики (с непременными идейными атрибутами и иерархии образов, заранее заданными «художественными» выводами) и ввести в украинскую прозу национальные характеры и национальную проблематику, протянуть линию преемственности между прошлым, традиционными ценностями украинского народа и современной жизнью, разворачивать в условно-аллегорической форме запрещены тогда национальное «етнознавство». Как и раньше серебряным инеем на черной утренней пашни, за жаворонками над седым рожью, наша .критика (ее конъюнктурная, эстетически глухая часть) не увидела глубинного национально-духовного, патриотического пафоса, так и сейчас даже проницательные исследователи не оценили по достоинству этот выход прозаика вполне другие идейные и художественные измерения и пространства.
Однако в трилогии «Одолженный человек» вызвало настоящий подивування и безграничное восхищение буйство украинского народного слова - пожалуй, только Есть. Гуцало в нашей литературе мог воспроизвести тот безмерное поговорок, пословиц, поверий, загадок, древних и новых фразеологизмов и новообразований, настолько оригинальное переплавленных, ограненных, вживленных в авторову рассказ, что для этого ему, казалось, надо было перестроить саму свою художественную сознание, именно художественное мышление - то есть опять же быть совершенно новым, оставаясь самим собой.
С наступлением новых времен, началом демократизацій-ных процессов в Украине. Гуцало не пошел, как многие его коллеги-шестидесятников, в политику, но и от борьбы за независимое украинское государство, государственность украинского языка, от создания новой Украины не отстранился - как писатель и гражданин, сын своей земли, он всем сердцем и конкретным делом поддерживал национально-духовное возрождение, выступал в прессе, далее работал, окрыленный свободными условиями для творчества, проникаясь шире размышлениями о своем народе, его историческую и современную судьбу.
Написанные им в последнее время были произведения «Блуд», «Импровизации плоти». Написано цикл острых и точных статей (печатные в «Литературной Украине»), о который он на вручении ему премии Антоновичей незадолго до своей смерти сказал: «...Грех было не задуматься над сосуществованием, с позволения сказать, российского и украинского народов на украинской таки земле, грех было не .задуматися над российской ментальностью, которая не является такой сама в себе или сама по. себе, а какая силой заложила в свою очень специфическую структуру нашу украинскую ментальность, нашу по-своему очень специфическую структуру украинской нрава.
Силой агрессии, силой оружия, силой патологической жестокости и патологического разбоя нам постоянно навязывался культ русского народа, нам постоянно навязывали цивилизацию лжи, пьянства, ненависти к труду, навязывалась цивилизация бесхозяйственности, хаоса, бесперспективности, цивилизация мародерства. В конце концов, та война в Чечне, которую видим сегодня. Такая же чеченская война велась в Украине всегда. Здесь всегда хватало тех контрактников, которые прибывали на заработки, как сейчас приезжают контрактники со всей России на заработки - убивать! - в Чечню. И разве Украину не заложено в эту ужасающую цивилизацию постоянного грабежа и мародерства, геноцида, сегодня, как и всегда, Украина не е той шевченковской матерью-одиночкой? Украина была и есть. «раба рабов», потому что такой «рабом рабов» является Россия, другой она быть не способна, но можем ли мы смириться и сегодня с ролью «рабом рабов» - Украины? И может здесь наша литература играть пассивную роль?»
Это лишь схематический летопись литературной жизни Евгения Гуцала, только пунктиры этапов его неспинної творческой эволюции, за которой - большое количество замечательных произведений, различные жанры, формы, стилистические видоизменения, множество характеров, сюжетов, зафиксированных им психологических, эмоциональных, настроенческий мгновений нашей жизни. За этим - думы, чувства, переживания, новые подходы, поиски, эксперименты нашего незабвенного, выдающегося мастера прозы.
Подвижничество - другого определения, соразмерного том, что сделал в литературе Евгений Гуцало, не найти.