Интернет библиотека для школьников
Украинская литература : Библиотека : Современная литература : Биографии : Критика : Энциклопедия : Народное творчество |
Обучение : Рефераты : Школьные сочинения : Произведения : Краткие пересказы : Контрольные вопросы : Крылатые выражения : Словарь |

Реферат на тему: Идейно-тематический перекличка поэзии 20-х и 60-х годов ХХ в. как воплощение генетической преемственности поколений ренессансных

Рефераты - зарубежная литература










Реферат на тему:
Идейно-тематический перекличка поэзии 20-х и 60-х годов ХХ в. как воплощение генетической преемственности ренессансных поколений.





В истории развития отечественной литературы бывали такие периоды, когда поэт становился центральной фигурой в обществе. Как правило, они совпадали с эпохальными общественно-политическими событиями, коренными изменениями на разных уровнях жизни. Поэты наделены способностью реагировать на них раньше других современников: от политиков, экономистов, историков и др., даже раньше своих творческих собратьев-прозаиков и драматургов.
Литературную карту ХХ ст. В украине определили два поколения писателей, обособленные значительным временным промежутком, что, однако, не помешало им находиться на расстоянии сердца" (Л. Костенко) друг от друга. Это - "двадцатники" и шестидесятники. "Понятие "поколение" -- конкретно-историческое и безусловно необходимое для осознания социально-художественных сдвигов в искусстве. Однако было бы упрощением считать, что всего лишь одно поколение, даже такое непраздный и яркое, как шестидесятники, может выступать носителем новаторства и этим отличаться от других", -- так считает Ю. Ковалів1 и не согласиться с этим нет оснований. Поэзия 60-х смогла достичь значительных успехов и уверенно найти путь выхода после нескольких десятилетий застоя благодаря надежному фундаменту, заложенному поколением поэтов 20-х гг. Ведь литература 40-50рр. Находилась в самом деле угрожающем мертвотному состоянии, о чем свидетельствует хотя бы антология "Украинская советская поэзия" (1951г), где песни про Ленина, Сталина, партию, комсомол составляют основу. "Из всех 474 стихов, вошедших в антологию, только 14 можно причислить к лирики".2 Если прогресс человечества есть движение по спирали, то 60-и в литературе были ее следующим витком после 20-х. Слишком много общих черт объединяет эти разрозненные отрезки пути украинской литературы.
Второе десятилетие ХХ века - было время плодотворного творчества целого созвездия поэтов первой величины. Еще работать корифеи: Франко, Л. Украинка, В. Самойленко, М.Вороний. К ним присоединяются постепенно младшие - М. Філянський, Г. Чернівський, А. Крымский, позже - М. Рыльский, П. Тычина, Г. Семенко. После гражданской войны входят в литературу В.Сосюра, Д. Фальковский, Г. Иогансен, и т.д.
В 60-е гг. живыми классиками считались те что в 20-и были начинающими В.Сосюра, м. бажан, В. Мисик,М.рыльский. Соединяющим звеном между 50-ми и 60-ми была творчество Д.павлычко и Л.Костенко, в 60-и пришли цели "косяки талантов" (Л.Костенко), среди них : И.драч, М.Вінграновський, Б.олийнык, І.Світличний, В.Симоненко и многие другие. Приведенные примеры такого сосуществования во времени многочисленной плеяды поэтов "хороших и разных"- явления в литературе неординарные и в каждом случае счастливы. По существующей на сегодня в литературоведении шкале измерения можем характеризовать их еще одним понятием - ренессансные. Однако и в период 20-х и в 60-е гг. отношения между представителями младших и старших неформальных группировок художников не стоит упрощать: они были далеко не однозначными. Отношение к старших братьев по перу приобретало иногда остро критических форм. Объяснялось это разными причинами: для "двадцатников" поэзия конца XIX ст. Символизировала упадничество, провинциализм; выступления против некоторых поэтов диктувались стремлением покончить с "хуторянским" философией, "домашней" замкнутостью литературы. "Для того, чтобы мы не останавливались в творчестве, мы должны смотреть куда и к чему мы идем, а не оглядываться все время туда, откуда вышли... то есть: одгетькувати как можно решительнее "селозовані" традиции прежней украинской культуры. Пусть Косынки, Осьмачки и даже Тычины осматриваются и держат прочную связь с Нечуй-Левицким, Васильченко и др.",3 - писал В.полищук. А М.Семенко даже решился посягнуть на национальную святыню-прославился символическим сожжением "Кобзаря". Может кому-то эти факты покажутся неубедительными - что еще ждать от представителей "искусства будущего". Но и вполне отличного за эстетическими убеждениями члена группы "неоклассиков" возмущал "старинный вкус" некоторых "мечтателей без крыльев":
Вот Петька Стах, местечковый зипун
Вот Вороной, сентиментальная кваша
О, нет, Пегасовы нужна другая паша,
А то - не вывезет, погрязнет неборак.4
Для шестидесятников подобные выступления олицетворяли протест против закостенелости, фальши, декларативности литературы, против инерции поэтического мышления. В "Оде честному трусливому" И.драч не называет имен, но это произведение вызвало особую ярость літапаратчика с членівським билетом СПУ. Не может простить литераторам их лицемерия и фальши Б.олийнык. Он не хочет сглаживать острые углы продолжающихся в 60-и споров между писательскими поколениями, когда разоблачает "бесцветность", бездарность, честолюбие некоторых поэтов "из народа":

О, сколько прошло вас под небом высоким и гордым
Пустых на мысль, зато самолюбием - битком.
Бесцветность свою самозванно прикрыв народом
П'ялись на котурны: Я ваш! Я народный поэт!5
В такой ситуации неудивительно, что поэты прибегли к поискам пророка вне своего Отечества. Критически воспринимая опыт предшественников (и не имея собственного), отрицая их эмоциональную стихию, общественную позицию, средства образности и т.д. молодое поколение понимало необходимость совершенствования. Для шестидесятников было свойственно увлечения Хемингуэем, Ремарком, Рильке. "Неоклассики" обожали "парнаських зрение незахідне созвездие"; футуристы сформировались как группировка под непосредственным влиянием Верхарна, Рембо, Бехера, Уітсона. Неоспоримыми образцами творчества для символистов были произведения Метерлинка, Гауптмана, Верфеля и т.д. В этом контексте невозможно не вспомнить и о всеукраинскую дискуссию 1925-1928 гг., одним из центральных противоречивых моментов которой был лозунг М. Волнового "даешь психологическую Европу!".Примітивізму гаркун-задунайских противопоставляется творческий тип представителя европейской культуры и не только как психологической категории, но и как олицетворение грандиозной цивилизации, что взрастила Гете, Байрона и т.д. Украинская литература не только збачувалась опытом иностранных литератур, но и сама активным фактором их обогащения. "Украинская художественная культура в периоды своего возвышения функционировала в общеевропейском контексте, была открытой для мировых духовных процессов. И ее упадок всегда был связан с искусственной герметизацией, блокадой, а возрождение - с трудом прорвать эту блокаду".6
"Европеисты" 20-х во главе с М.Хвильовим были прогрессивной силой литературы, когортой отважных, двинулись "против течения". Нонконформисты 60-хтакож пошли "против течения", нарушив уставлены каноны запліснявілої соцреалистической доктрины, найдя новые, свежие формы поэтического выражения мнения. На стороне молодых всегда была готовность к творческому риску, молодечій энтузиазм, даже некоторая дерзость. Активность их идейно-стилевых поисков говорит о стремлении расширить размытые горизонты поэтического мышления, достичь жизненных сфер, особенно смущали душу, высвободились от влияния предшественников. Они отстаивали свое право на правду, свободу творчества, противостояли злоупотреблению идеологией. Совокупность перечисленных факторов и является объяснением чрезвычайной популярности поэтического слова в 20-е и 60-е годы.
Важной особенностью первых лет после гражданской войны было значительное усиление интереса к поэзии. Как только смолкли пушки, музы заявили о себе с обновленной силой. Выступления поэтов собирали большие аудитории. В свое время чрезвычайно популярными были вечера "Закалки" и "Плуга". Эта увлеченность распространялась как на читателей, так и на художников, как на интеллигенцию, так и на маловчених крестьян. Стихи постоянно печатаются на страницах массовых революционных изданий. Статистика тех же "Закалки" и "Плуга" насчитывала свыше 15 тысяч одних только литературных кружков. А сколько еще было незарегистрированных официально "украинцев с рукописями в карманах" (Ю.Липа) можно только догадываться.
Аналогичной была ситуация в 60-е гг. Поэзия царила повсеместно: на страницах советской ("Литературная Украина", "Днепр", "Отчизна") и зарубежной (чешские журналы "Дукля", "Дружно вперед", "Народный календарь"; польский "Украинский календарь", немецкий журнал "Современность") периодики; на сценах концертных и театральных залов и в студенческих аудиториях; во время творческих встреч с рабочими у заводских и фабричных корпусах; на литературных вечерах в Клубе творческой молодежи и многочисленных региональных клубах такого типа и т.д. Но и этих завоеваний ей было мало: поэзия распространяется в сферу самиздата, царит на неофициальных литературных вечеринках, квартирных собраниях молодежи, жаждущей за живым, истинным словом. Вечера молодой поэзии проходили в атмосфере полного ажиотажа. Как свидетельствует Г.Касьянов огромный резонанс вызвал вечер памяти В. Симоненко в Киевском мединституте, вечер современной поэзии на заводе станков-автоматов в Киеве, вечер в Киевском парке культуры и отдыха, посвященный творчеству Леси Українки7. Трибуной шестидесятников были также некоторые радио и телепередачи. Как писал Ю. Ковадів "такого широкого круга почитателей поэтического слова поэзия не имела еще с 20-х годов".8
Особым в исследуемые десятилетия стал измерение личности, которая ощутила свою причастность к движению истории. В 60-и, может впервые после длительного сталинской "зимы", человек перестал быть винтиком общественного механизма; почувствовала свою неповторимость и даже величие особенно остро в годы национального подъема. В 20-и, после многочисленных ограничений царского правительства развитию украинской культуры, долгожданным глотком свежего воздуха казалась большевистская политика украинизации. Как писал И. Кошелівець, достижение художественного ренессанса 20-х заключается не только в создании многих талантливых произведений, но и в "творении отдельного типа творческого человека эпохи ренессанса, которая вошла в конфликт с тоталитарным режимом, хотя против него не выступала, а наоборот, старалась стоять в стороне от политики. Этому человеку... был присущ индивидуализм, независимость мышления. Чужая ей была партийная догма, что требовала послушания и повиновения"9. Разве все это, дословно, нельзя было бы сказать и о шестидесятников? Ведь, в первую очередь, это было поколение нонконформистов, несогласных, появление которых Г. Касьянов назвал "явлением революционного характера".10 Правда это был молчаливый сопротивление, который в 20-и с легкой руки Д. Загудела назвали "внутренней эмиграцией". Ни шестидесятники, ни "двадцатники" не оказывали активного сопротивления системе, но были его основой. Лучшие их представители стремились обращаться к современников только голосом на самом высоком регистре, и если в нем слышался маршевый мотив, то это был мотив социалистического гуманизма, беспощадного к классовому зла и бытовой безнравственности:
Лучшей дороги не найти
Как служить партии и народа!11-
в этом был искренне убежден В. Симоненко. "Небом своих надежд" считал И. Драч коммунистическое будущее. Б. Олейник видел свое кредо в служении социалистической идеи. Среди шестидесятников не было откровенных противников режима, большинство из них стремились лишь его совершенствования, чего и сами не отрицают: "Шестидесятники-спонтанное проявление духовного созревания нового мышления в недрах тоталитарной системы. Они воспитывались именно в ней, в этой системе, неся на себе родимые пятна среды, которое их породило, перейдя различные стадии его осознания. Многие из них в начале были искренне проникнуты теми идеологическими мифами, которые сами же потом отбросили. Причем, подчеркиваю,: искренне проникнуты-фальшь, приспособленчество, цинизм были им чужды всегда".12 Вспоминая о И. Светличного И. Дзюба также утверждает, что никаким "антирадянщиком" или "националистом" он не был, а своим идеологическим кредо считал демократический соціалізм.13
Еще больше, используя метафору Светличного, "розовощекого социального оптимизма" было в "двадцатников". Среди них встречаются и убежденные коммунисты, сознательные своего социального выбора. Но большинство не были связаны с практикой революционного движения и поэтому уловили общий настрой эпохи: музыку революции услышали раньше, чем поняли смысл ее слов. Непосредственное увлечение революцией брало верх над критическим раскрытием ее истинной сути. Во многих стихах П. Тычины, В.сосюры, Ю.яновского, И. Багряного герой находился в атмосфере желаемого, а не действительного. Художественно это сказалось в отсутствии конкретно-исторических обстоятельств, в обособленности ситуации от всего будничного. Особенно большие надежды на новый общественный строй возлагали пролетпоети и это понятно. Но даже очень далекий от социального пафоса М.рыльский верил:
Нет, нет! Грядущее-не казарма,
Не цементовий коридор!
Сияет в небе нам недаром
Золотоокий метеор!
Эта безудержная вера в справедливый общественный строй привела к усиленному развитию темы космизма в литературе. Вообще, космизм--явление, характерное для каждой зламної суток, хоть он и не является однородным. При общности темы космизма в 20-е и 60-и трактовка ее очень широкое. Поэты 20-х гг. идут в основном от микрокосмоса к макрокосмоса, шестидесятники-наоборот. Гиперболический образ планетарного коммунара создал В. Эллан в стихотворении "Удары молота и сердца". Космические мотивы встречаем и в Хвылевого--"В электрический возраст", В. Сосюры--"Вокруг". Одним из первых сделал попытку погрузиться в наземные миры П. Тычина. Странную музыку планетарного хора он пытается передать причудливыми образами:
Миллионы сонцевих систем
вибрируют, рвутся, гогот.
Кометы ржут и баско мчащихся
и океаны над океанами шумлять14
В центр любой щонайскладнішої всемирной строения поэты все-таки пытаются поставить человека. Я правило - самого себя, чтобы пропустить космос через собственные чувства:
Я дух - движок, я танк-такт, автомобилей хоры
моторами дрожит мой двор-гараж
И я так легко, словно детей на пляж
веду титанов в просторы, 15 -
так чувствует макромир П. Тычина.
Близкий к нему в этом В.Гадзінський:
Я - материя и движение
Я - Космос.
Я - бесконечность,
Что приходит в Зеро16
и В. Полищук
Я ... - за гранями
трійчастої космической системы
за звездами, солнцами, туманными формациями...17
Чувство гордости за человека - современника, что совершила полет по окружающий орбите вдохновило М. Винграновского на известные строки:
Я встал с колен
И небо взял за зорі18
Нечто похожее испытывал и М.Йогансен, сочиняя
Я на карте мировой стал
И стер меридианов лінії19
но это была гордость за человека-победителя, создателя новой истории.
Мышление космическими категориями в 60-и возникший на волне XX съезда, в атмосфере всеобщего духовного раскрепощения. Но при этом художники также приобщались к традициям Расстрелянного Возрождения. М. называет три источника космической темы молодой поэзии 60-х годов: полет человека в межпланетное пространство, "космичность" художественного мышления В. Довженко и традиции украинской поэзии 20-х років.20 Поэму "Чем в солнце" И.драч писал именно тогда, когда, по словам Г. Руденко "каждый житель Земли обязан научиться одновременно чувствовать себя жителем Солнечной системы, жителем Галактики".21 Герой поэмы спасает Землю от катастрофы, но его предназначение этим не ограничивается: он открывает тайну неповторимости индивидуальных человеческих миров и подчеркивает необходимость их защиты и сохранения. Космос здесь играет функцию зеркала, которое помогает человеку увидеть свои истинные масштабы.
Прямым перегуком с "Ножом в солнце" Драча, "Атомными прелюдами" Винграновского, стихотворением "Смертельный па-де-грас" Л. Костенко является поэма "Ум". Гадзинського,22основу которой составляет драматическая коллизия: как предотвратить массовое уничтожение людей, предотвратить катастрофу, что может вспыхнуть из-за неразумного использования оружия. Поэт предостерегает человечество от "умных кретинов" и "неразумных философов", "скептических энтузиастов" и "ентузіазних скептиков, людей, которые потеряли все пределы ума, чести.
Стімкий научно-технический прогресс (полет в космос был лишь одним из его достижений), который порождал иллюзорную веру во всемогущество техники, способной стабилизировать общество, был одним из факторов изменений художественного сознания. Это утверждение одинаково справедливо и в отношении 20-х и в отношении 60-х годов. Престиж техники, принцип эффективности, надежности, связанный с машиной, апология материальной выгоды формировали рациональный, прагматический тип творчества. Действительность, которая умножала свои возможности за счет НТР, бесцеремонно вмешивалась в художественную форму, изменяя ее внутренние характеристики. В 20-и повышенный интерес к целесообразной деятельности, технический практицизм сформировали стилистику литературы конструктивизма и футуризма. Конструктивисты, которые стремились к сближению творчества с производством и наукой и футуристы, которые вообще отрицали необходимость искусства в будущем высокоразвитом обществе, противопоставляли себя традиционным "волошковим" поэтам. В 60-и по аналогичным мотивам возникла популярна дискуссия между "лириками" и "физиками". В сутки космических ракет и атомной энергии художественная литература теряет свое значение - считали "физики". Они пытались убедить широкую общественность, что математический интеграл полезнее поэзию Байрона и картины Брюлова. Как доказательство они приводили всенародное внимание к полетам в космос Титова и Гагарина и отсутствие такого даже в самых талантливых произведений искусства. В результате таких споров в литературу все интенсивнее проникает научная терминология, даже схемы и формулы. Появились произведения, посвященные великим научным открытием ХХ века. И Драч находился под впечатлением открытия Крика и Уотсона, сочиняя "Балладу ДНК"; привязанность к конкретному событию, а именно - роскладу ядра лития бригадой ученых УКРФТІ характеризуется стихотворение "Атом" О. Ведміцького. Благодаря поэтическим произведениям В. Полищука ("Дыхание стихии", "Материя", "Бездны"), Г. Доленга ("Зеленый фон", "Царство разума", "Действительность", "Испокон веков"), В. Гадзинського ("Айнштайн. Земля"), Г. Винграновского ("Атомные прилюдії"), И Драча ("Чем в солнце", "Кібернитичний собор"), Г. Бажана ("Число") украинская литература пополнилась образцами "научной" поэзии. Научное видение В. Полищука и И. Драча имеет соприкасающиеся точки: с одной стороны их взгляд на природу это взгляд ученого, с другой - тонкого лирика. Кое-где в биологических элементов стихов добавляются философские размышления: "Что там, за дверью бытия?" - спрашивает себя лирический герой одного из Киноповестям стихов. Но ответа нет:
Я стучу, упрямо стучу
Лбом держу, держу сердцем кроваво... 23
Проблема небытия неотступно тяготеет, становясь источником болезненных переживаний, и над. Полищуком:
Я - человек,
И верховинная доля
Всех живых и прорісних творений
Чего в терпении скорбей тоскнію?24
Интерес литературой сцієнтизму обнаруживает и М.Доленго, который стремится с помощью внутренней формы слов-терминов трансформировать в новую тональность привычное круг лирических тем. Он пытается уловить в поэтической форме чисто умственные формулы, которые иногда сочетаются совершенно неожиданным образом:
Ты (материя - Л.Н.) во мне. Я к тебе обращаюсь
Я - цека моих частиц-клеток
А на улице вчера - объединяйтесь
Пролетарии всех стран!25
Благоразумие и рационалистичнисть произведений М. Доленга нивелируют их лирический сторону, приводя к декларативности.
Характеризуя творчество шестидесятников С. Крыжановский писал: "По мере нарастания научно-технической революции поэзия отражала в художественных образах процессы развития физики, космонавтики... Это была революция в поэтическом искусстве, революция "тихая", но достаточно кардинальное. Сделано рижский рывок... к преобладание ассоциативного мышления, свободного стиха над каноническими формами."26 Воинствующее отрицание классических образцов силабо-тонической ритмики было характерно для эпохи Пролеткульта, а особенно большие надежды на верлибр возлагали конструктивисты. Да и вообще, как видим, никакой революции - ни "тихой", ни громкого в научной поэзии 60-х не было. На самом деле она составляла генетическое продолжение насильственно оборванных в 30-и поэтических экспериментов В. Полищука, О.Ведмицького, Г. Доленга и многих других.
Освоение новых форм жизни, новых общественных отношений в литературе 20-х гг. началось с погружения в быт. Он становится основой многих поэтических и прозаических произведений. В таких "бытовых" произведениях сила художественных обобщений всегда ограничено местом, интерьером, всем данным материалом. Часто случалось так, что материал запановував над художником, а не наоборот. Многие это вовремя осознал, пытаясь переосмыслить ежедневные бытовые понятия в надпобутові. Быт и бытие противопоставляется в стихах. Плужника, Г. Рыльского, Т. Осьмачки, И. Багряного. В них мощно звучит сопротивление оміщаненню, измене духовных идеалов. Источники надпобутового - и в радости словно первого знакомства с давно знакомыми вещами. Эта изысканность простоты достигается в произведениях некоторых из шестидесятников, в частности. Драча. Его "Баллада о выстиранные штаны", "баллада золотой луковицы", "Баллада о ведро" умышленная переориентацией лирики с традиционно поэтических на нетрадиционно обыденные объекты. Это пренебрежение установившимся канонам несет в себе отголосок футуристської эпатажности, желание удивить, поразить. Но это желание -
не самоцель. Оно вызвано стремлением быть искренним, по-детски непосредственным в мелком, противостоять фальши и лицемерию пышного многословия в литературе и жизни. Это переосмысление окружающих тебя вещей - освобождение от их власти и законов мещанского быта. С особой остротой антиміщанські мотивы звучали в произведениях В. Сосюры, Д. Фальковского, Г. Косяченко.
Я не знаю, кто кого водит
Но я бы нагана снова взял
И стрелял в каждые жирные глаза
В каждую шляпку и манто стрелял,27 --
реакция В.сосюры на "гримасы" нэпа довольно прямолинейна. Среди роскошно обставленных витрин и толпы любопытных дискомфортно чувствует себя и лирический герой поэмы "Витрины" Г. Косяченко:
Когда бы это в двадцатом году
Не стерпіло бы сердце и глаза -
Тогда стрелял бы на каждом шагу!28
Вполне солидарен с ними в своем праведном гневе герой стихотворения Г. Винграновского. Мещане с их "пледами, торшерами, борщами, вареньями - из малины, земляники, ежевик", то есть с их ограниченным кругом жизненных интересов вызывают возмущение:
Я задыхаюсь! Боль - к неге!
Я все проклятия розпрокляв.
И фиолетовый от злости
Ножами сердце обіклав.29
Люди, которые, как писал М.Зеров "на все готовы, чтобы иметь туфли с острыми носками"30 является живым отрицанием всех, виборюванних ценой собственной крови жизненных идеалов, поэтому не удивительно, что с ненавистью смотрит "на пузатых в авто, на лицо пухлые и манто" лирический герой бывшего чекиста Д. Фальківського.31 Вирус обывательщины страшен тем, что создает иллюзию мира вещей, нивелируя значение духовного мира. "Письмо к всемирному обывателя". Симоненко, это призыв опомниться к "ядовитими чудо-занавесками... закрыли от себя мир", "анекдотами зевают, когда взрывом землю трясет". Поэту трудно справиться со своими бурными эмоциями, поэтому и здесь не обходится без кое гиперболизированные театральных проклятий:
Будьте прокляты вы все,
Те, что сейчас в перинах ночуєте.32
Пренебрежение к мешанина, хотя и не так прямо выражена, відчуваєтья и в произведениях Есть. Плужника, И. Драча, Л. Костенко, Б. Олийныка. Фальшивый мир искаженных ценностей воспринимался довольно остро через сопоставление его с вимріяним миром поэтов-романтиков, который казался таким достижимым в освещении газетных передовиц.
Тематически-стилевая родство поэзии 20-х и 60-х годов - явление закономерное, хотя бы потому, что шестидесятники проявляли особую заинтересованность произведениями Розтріляного Возрождения. Чрезвычайным был интерес к творчеству Есть. Плужника, Г. Зерова, Г. Хвылевого, Г. Кулиша, П. Филиповича, Т. Осьмачки. В 60-и только часть из них были реабилитированы. Запрещенные произведения 20-х гг. становились для поэтов "хрущевской оттепели" открытием невідоиої литературной галактики, что имело не меньшее значение, чем открытие в астрономии. Осмысление опыта предшественников давало возможность маштабніше почувствовать исторический движение, вынести в него уроки и понять его закономерности. Как не странно, но шестидесятники снова погрузились в проблемы, которые были актуальными в 20-е гг. Это и обращение к фольклору, к возрождению культурных традиций, языка, исторической памяти народа. Целебный источник литературы Расстрелянного Возрождения воодушевлял корни поэтического дерева художников 60-х гг. и об этом есть немало прямых свидетельств их самих. Из воспоминаний В. Шевчука узнаем, что они хорошо знали литературу 20-х, хоть не за переиздание, а благодаря старым книгам. Кое-кто прибегал и к подражанию, как например И. Калинец, что находился под значительным влиянием Бы.-И. Антонича.33 Как образно выразился Л. Танюк, за произведениями и выступлениями. Светличного "отчетливо прослеживается шлейф 20-х и 30-х годов".34
На фоне общей картины украинского литературного процесса ХХ ст и перекрестков на ней идейно-тематических особенностей двух отдаленных периодов наблюдаем также зрелые связи между творчеством отдельных представителей этих периодов. "Если Бы И. Светличный был человеком не послевоенных, а предвоенных (двадцатых - тридцатых) лет, то непременно был бы среди плеяды неоклассиков. Высокая душевная культура, доброта, интеллект, некоторые родственные черты жанра и стиля ставят его в уровень с Николаем Зеровым"35, -- писал М. Косов.
Много общего на уровне мироощущения есть в В. Симоненко и О.Влизька. В первую очередь, это радость бытия, которая свойственна молодым, полным всепобеждающего оптимизма, веры и любви к миру:
В Влизько:
Огня, огня! -- Сверхчеловеческой любви!
Пусть кровь кипит в груди молодых!
Беру тебя, о боже мой терновый,
В объятия солнечные! В любовь мою,
Языков на огонь кладу!36
У Симоненко:
Мир какой - мереживо казкове!
Мир, который - ни края, ни конца!
Звезды и травы, мрево рассветное,
Магия коханного лица.
Боже мой, громкий, мільйоноокий
- - - - - - - - - - - -
Дай мне свое пространство и беспокойство
Солнцем душу жадную налей!37
"Эй ты сердце, -- солнечно, жарко, Эй ты, сердце, -- солнцем золотое! От колыбели неуемная натура Поселилась с нами и растет!38" Эти строки О. Влизько является словно логическим продолжением Симоненківських:
Сколько бы не суждено страдать
Все равно благословлю всегда
День, когда меня родила мать
Для жизни, для счастья, для біди39
Ренессанс, в широком его понимании, начинается тогда, когда на пути борьбы с консерватизмом, косностью, мертвотністю формального реализма, творческая мысль приобретает новых методов для выработки своего мировоззрения, для создания своего неповторимого микромира, обозначенного новым пониманием человека, Бога и космоса. Художники периода Ренессанса - это люди особой породы, живущих в необычное время. Они не просто является атрибутом определенного исторического промежутка. Они сами являются творцами его, обозначенного единством мироощущение, цельностью внутреннего мира. Периоды возрождения оговариваются закономерностями прогресса культуры. Стоит прислушаться к размышлениям В. Шевчука, который пишет: "Иногда мне приходит мысль, что существуют несхитні законы самосохранения нации. И действительно, давайте подумаем: во время тоталитарного уничтожение украинской культуры в 1929 - 1941 гг. родились дети, которые позже, в 60-х возьмут на себя миссию национального возрождения - случайно ли это?"40 Наша статья пытается дать ответ на этот вопрос.
1 Кузнецов Ю. Из одного источника//Диалектика художественного поиска. - К., 1989. - С. 85.
2 Портных Бы. 60 поэтов 60-х годов// Антология новой Украинской поэзии.-Пролог, 1967.-С.VI.
3 Полищук В. Литературный авангард.-Харьков,1926.-с.12.
4 Зеров М. Новая Украина//Лавриненко Ю. Расстрелянное возрождение.-Париж,1959.-с.126.
5 Олейник Бы. Один на один//60 поэтов 60-х годов. Антология новой украинской поэзии.-Пролог,1967.-с.48.
6 История украинской литературы ХХ века: В 2 кн.-К.,1998.-Кн.і.-136.
7 См.: Касьянов Г. Несогласные: украинская интеллигенция в движении сопротивления 1960-80-х годов.-К.:Лыбидь, 1995. - С.12.
8 Кузнецов Ю. Из одного источника//Диалектика художественного поиска. -К.; 1989.-С.84.
9 Цит. по: Цеков Ю. Ренесансову личность в украинском литературе 20-х гг. //Слово и время.-1994.-N2.-с.13.
10 Касьянов Г. Несогласные: украинская интеллигенция в движении опору1960-80-х годов.-К.: Лыбидь, 1995.-с.10.
11 Симоненко В. Сердце мое в комсомоле// Лебеди материнства.-К.,1981.-с.92.
12 Коцюбинская М. Доброокий// Воспоминания о Ивана Светличного.- К.,1998.-с.106.
13 См.: Дзюба И. Память благодарности и долга// Там же, с.118.
14 Тычина П. В космическом оркестре//Лавриненко Ю. Расстрелянное возрождение.-Париж,1959-С.48.
15 Там же с.50.
16 Гадзинський В. Айнштаін. Земля - М., 1925.-С.11.
17 Полищук В. Мой дух // Избранное.-К., 1987.-С.42.
18 Винграновский М. Прелюдия №13 // Атомные прилюди - К., 1962.-С.15
19 Иогансен М. Рабочий // Красный путь. - 1933. - №1. - С.8.
20 История Укр. Литературы ХХ века: В 2 кн.-К., 1998.-Кн.2.-с.78.
21 Руденко М. Следами космической катастрофы // Родина.-1962.-№1.-С.51.
22 Гадзинський В.
23 Драч. Баллада со знаком вопроса//Солнце и слово.-К.,1987.-с.69.
24 Полищук В. Материя//Избранное.-К.,1987.-с.52.
25 Доленго М. Испокон Веков//Поэзии.-К.,1988.-с.55.
26 Крыжановский С. На магистралях возраста//Родина.-1967.-№8.-с.130-131.
27 Сосюра В. Город//Сочинения: В 10 т.-К.,1970.-Т.1.-с.97.
28 Косяченко Г. Витрины//Красный путь.-1926.-№4.-с.32-37.
29 Винграновский М. "Вчера еще..."//Сто стихотворений.-К.,1967.-с.98.
30 Зеров М. Письмо П. Тычины//Из архива П. Тычины: Сборник документов: В 2 т.-К.,1960.-Т.1.-с.301.
31 Фальковский Д. "Эх!.. И ударило проклятый жизни"//Поэзии.-К.,1989.-с.43.
32 Симоненко В. Лебеди материнства.-К.,1981.-с.223.
33 Шевчук В. "Он был светильник , горящий и светил..."//Доброокий. Воспоминания о Ивана Светличного.-К.,1998.-с.228.
34 Танюк Л. С Иваном и без Ивана//Там же, с.153.
35 Косов Г. Иван Светличный - "его светлость"//Там же, с.324.
36 Влызько О. Девятая симфония// Лавриненко Ю. Расстрелянное Возрождение. Антология.-Париж,1959.-с.368.
37 Симоненко В. "Мир..."//Лебеди материнства.-К.,1981.-с.46.
38 Влызько О. Сердце// Там же, с.369.
39 Симоненко В. "Сколько бы не суждено..."//Там же, с.46.
40 Шевчук В. "Он был светильник, горящий и светил..."//Доброокий. Воспоминания о Ивана светличного.-К.,1998.-с.226.
??

??

??

??