Интернет библиотека для школьников
Украинская литература : Библиотека : Современная литература : Биографии : Критика : Энциклопедия : Народное творчество |
Обучение : Рефераты : Школьные сочинения : Произведения : Краткие пересказы : Контрольные вопросы : Крылатые выражения : Словарь |
Зарубежная литература: Краткие пересказы - произведения сокращенно > С > Фредерик Стендаль > Красное и черное (подробный пересказ) (сокращенно) - электронный текст

Красное и черное (подробный пересказ) (сокращенно) - Фредерик Стендаль

Краткий пересказ, краткое изложение содержания

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ



И

Провинциальный город



Самое живописное в Франш-Конте городок Верьер расположено в долине реки Ду. С севера он защищен горой Вера, которая уже в октябре покрывается снегом. Горный ручей пересекает Верьер и приводит в движение множество лесопилок. Однако городок не разбогатело благодаря лісопилкам. Источником благосостояния стала фабрика набивных тканей. Еще в городке есть гвоздевая фабрика, поражает путника страшным грохотом гигантских молотов. Она принадлежит мэру Вер'єра господину де Реналь.

Господин де Реналь - «кавалер нескольких орденов, у него большой лоб, орлиный нос и вообще довольно правильные черты лица». Но нового человека «неприятно поражает выражение самодовольства и высокомерия, смешанной с какой-то посредственностью и ограниченностью». Чувствуется, что самый главный его талант - это умение требовать от людей аккуратной уплаты долгов, а самому как можно дольше не платить своих долгов.

Мэр живет в хорошем домике, вокруг которого за железными решетками красивые сады.

Говорят, что г-н де Реналь «происходит из старинного испанского рода, что поселился в этой стране задолго до завоевания ее Людовиком XIV».

В Франш-Конте можно завоевать уважение соседей только тогда, когда вы имеете вокруг своей земле много стен. Вот поэтому мэр уговорил упрямого и грубого крестьянина Сореля перенести свою лесопилку подальше, а землю продать ему. Позже господин де Реналь понял, что 6000 франков - цена Великовата, и уважение горожан была для него дороже. Общественное мнение во Франш-Конте была такая же тупая, как и в других провинциальных городках Франции, но даже мэр не мог не считаться с ней.



II

Господин мэр



Гуляя по городским бульваром, горожане могли любоваться одним из самых живописных пейзажей Франции. Но каждой весной дождевые потоки размывали дорожки этого бульвара. Возникала потребность построить огромный подпорный мур по склону холма. Это нелегкое дело, что увековечила его имя, сделал господин де Реналь. «Не смотря на сопротивление совета муниципалитета, мэр приказал насыпать земли вдоль всего огромного подпорного стены и расширил таким образом бульвар больше чем на шесть футов». Садоводы посадили роскошные платаны. Дважды в год эти деревья беспощадно ампутировали, и «рука городского садовника сделалась гораздо безжальнішою тех пор, как господин викарий Маслон стал присваивать себе плоды этой стрижки».

Как-то старый полковой лекарь, участник итальянской компании, пожаловался мэру на разрушение этих замечательных деревьев. Господин де Реналь ответил, что он приказывает подстригать деревья, чтобы они давали тень. Он не понимал, для чего еще может служить дерево, когда оно не дает прибыли, как, например, орех».

«Вот оно, то великое слово, которое все решает в Вер'єрі: давать прибыль; только к этому и сводятся мысли более трех четвертей всего населения».

Чужеземец, очарованный красотой и свежестью долин, сначала представляет, что жители чувствительны к красоте, ведь они очень много говорят о красоте своей страны. Так, они дорожат ею, но только потому, что эта красота «дает прибыль городу».

«Одного погожего осеннего дня господин де Реналь прогуливался по Аллее Верности (название бульвара) со своей женой и тремя мальчиками. Мэр сердито рассказывал г-жа де Реналь, что из Парижа приехал господин Апер и «как-то умудрился побывать не только в тюрьме и в Вер'єрському приюта для бедных, но и в больнице, которой бесплатно ведал мэр вместе с самыми уважаемыми домовладельцами города».



III

Имущество бедных



Господин Апер имел рекомендательное письмо к вер'єрського кюре. Восьмидесятилетний аббат Шелан сохранил железное здоровье и железный нрав. Вместе с господином Алером он посетил тюрьму, больницу, приют, много расспрашивал. «Несмотря на странные ответы, не позволил себе ни слова хулы».

Через несколько часов они снова вернулись в тюрьму. «При входе их встретил тюремщик, кривоногий гигант шести футов ростом». Он сказал священнику, что получил строжайший приказ префекта не пускать господина Апера в тюрьму. А теперь его могут отстранить от должности.

Утром господин мэр в сопровождении господина Вально, директора приюта для бедных, пошел к кюре, чтобы выразить свое крайнее недовольство. Священник не имел никаких покровителей и понимал, какими последствиями грозит ему этот разговор. Но страх потерять должность не смог заставить кюре заключить сделку с совестью.

Господин де Реналь жил в согласии с женой. Она была хорошей матерью, внимательной, спокойной, рассудительной собеседницей. «В свое время она слыла первой красавицей на весь край. ...Говорили, что г-н Вально, богач, директор приюта, ухаживал за ней, но не имел успеха». Ее очень раздражало необузданное суетливость этого рослого, крепко построенного молодого мужчину, с румяным лицом и густыми черными бакенбардами. Она никогда не умела пользоваться своей популярностью, любила одиноко блуждать в саду.

«Это была душа проста и наивна; она никогда не решалась судить своего мужа, не признавалась сама себе, что ей с ним скучно... в конце концов, г-н де Реналь казался ей гораздо менее скучным, чем все другие знакомые ей мужчины».




IV

Отец и сын



Господин де Реналь решил взять гувернером к своим сыновьям сына лесопильщика Сореля, который хорошо знает латынь и заставит детей учиться. Дядя Сорель очень удивился, а еще больше обрадовался, услышав предложение мэра в отношении его сына Жульена. Хитрый старик никак не мог взять в толк, чего ради такой уважаемый человек хочет взять его к себе ленивого сына, но на всякий случай затягивал разговор.

Старик Сорель направился к лесопилки, где его старшие сыновья, настоящие великаны, обтесывали стволы. Жульен, вместо того, чтобы следить за ходом пилы, сидел и читал. «Ничто не могло нанести Сорелю такой горести, он еще кое-как мог бы подарить Жульєнові его деликатную осанку, непригодную к физическому труду и такую непохожую на осанку его старших сыновей, но эта страсть к чтению была ему противна; сам он не умел читать». Сорель выбил из рук сына книжку, вторым ударом по затылку едва не сбил юношу с ног и, стуча кулаком в спину, погнал Жульена домой. По дороге парень грустно взглянул на поток, куда упала его книга.

«Это был невысокий юноша восемнадцати или девятнадцати лет, хрупкий на вид, с неправильными, но тонкими чертами лица и орлиным носом».

С детства он был хил и все в семье презирали его. Он ненавидел своих братьев и отца, но всем сердцем полюбил старого полкового врача, который давал ему уроки латыни и истории, умирая, сказал ему крест Почетного легиона, остатки пенсии и три-четыре десятка книг.



V

Переговоры



Старик Сорель пытался выпытать у сына, откуда тот знает г-жа де Реналь, которая приглашает его гувернером к своим детям, но Жульен и сам ничего не понимал. Единственное, что он хотел иметь в доме мэра, - это привилегия есть не со слугами, а с хозяевами. «Ужас есть со слугами он позаимствовал из «Исповеди» Руссо. Это была единственная книга, с помощью которой его воображение рисовало ему светская жизнь».

«Рано утром второго дня господин де Реналь послал по старика Сореля; заставив себя подождать час или два, тот наконец пришел...» Хитрый Сорель потребовал, чтобы показали ему комнату сына, его одежда, «были обдуманны многочисленные пункты, должны определять новое положение Жюльена; жалованье не только была повышена с трехсот до четырехсот франков, но ее пришлось выдавать заранее».

Когда Сорель понял, что больше ничего не может добиться, пообещал прислать сына к замку.

С самого детства Жульен мечтал пробить себе дорогу - вырваться из Вер'єна. Он ненавидел свою родину и с наслаждением погружался в мечты, представляя, как познакомится с парижскими красавицами, как его полюбит какая-то блестящая дама, как полюбила де Богарне бедного и никому не известного Бонапарта.

Сначала он бредил военной карьерой, но позже, узнав, что священник в сорок лет получает зарплату в три раза большую, чем прославленные генералы Наполеона, решил стать священником. Для этого он выжми теологию, день и ночь читал церковные книги, подружился с простодушным кюре.

Перед тем, как идти к мэру, Жульен зашел В церковь, потому что решил, что для его лицемерия это будет полезно. На скамье мальчик заметил клочок бумаги, на котором было напечатано: «Подробности казни и последние минуты жизни Луи Женреля, казненного в Безансоне...» Жульен удивился, что фамилия казненного созвучное с его именем.

«Когда Жюльен выходил, ему показалось, что возле чаши блестит кровь: это была разлита святая вода, но от Красных занавесей на окнах она казалась кровью».

В Жульена сжалось сердце, когда он входил в дом мэра. Но и хозяйка дома была совершенно потрясенной, что какая-то чужой человек будет стоять между ней и детьми. «Она уже представляла себе гадкого, грубого, растрепанном субъекта, которому разрешается ругать ее детей только потому, что он знает латынь...»



VI

Хлопоты



Госпожа де Реналь именно выходила из гостиной в сад, когда увидела у входа очень бледного и плачущего парня в чистой белой рубашке. Глаза этого молодого крестьянина были такие нежные, что госпожа сначала подумала, что это переодетая девочка. Как же безудержно и весело она смеялась, когда узнала, что это и есть тот гувернер, которого она представляла себе грязным неряхой.

Госпожа де Реналь пригласила Жульена в дом. Она просила парня стать другом ее детям, не бить мальчиков за шалости. Жюльен был удивлен кротким выражением лица этой очаровательной женщины. Он заранее просил прощения за возможные его ошибки, ведь он никогда ни с кем не разговаривал, кроме полкового врача и кюре, и никогда не ходил в школу.

Господин де Реналь, услышав их разговор, обратился к Жюльену с оговоркой никогда не встречаться ни с родственниками, ни с товарищами, «потому что их манеры не подходят для сыновей мэра», никогда не давать денег отцу. Затем он повел парня к сукняра и купил ему костюм.

Когда мэр и Жульен вернулись, то г-жа де Реналь была удивлена теми изменениями, что произошли с парнем. Это был совсем другой человек.

Жульен познакомился с детьми, показал им Библию, прочитал наизусть целую страницу.

Он говорил и говорил по-латыни, когда к двери гостиной подошел лакей, потом появились горничная и кухарка. Все были очарованы и восторженные. В завершение триумфа в гостиную зашел господин Вально, владелец прекрасных нормандских лошадей, и господин Шарко где Можірон, суперпрефект округа.

«Жюльен сумел так поставить себя, что меньше чем через месяц после его появления в доме даже господин де Реналь стал уважать его».



VII

Родство душ



«Дети обожали его. Он их совсем не любил... Холодный, справедливый, равнодушен... он был хорошим воспитателем». В душе он чувствовал ненависть к высшему обществу. Иногда он с трудом сдерживал свое отвращение ко всему, что его окружало.

Как-то прогуливаясь в одиночестве в лесочке более Аллеей Верности, Жульен встретил двух своих братьев. «Красивый черный костюм, чрезвычайно опрятный вид Жульена и его откровенное пренебрежение к братьям пробудили в них такую лютую ненависть, что они его избили до полусмерти и бросили в обмороке и окровавленного». Госпожа де Реналь, господин Вально и суперпрефект случайно нашли его. Женщина так разволновалась, что г-н Вально почувствовал ревность.

«Он беспокоился преждевременно». Жюльен почти ненавидел госпожа де Реналь за красоту.

«Элиза, горничная госпожи де Реналь, вскоре влюбилась в молодого гувернера, и это вызвало у лакея ненависть к Жюльену. Господин Вально тоже ненавидел юношу за его красоту и заботу о своем внешнем виде.

Госпожа де Реналь узнала, что у Жульена мало белья, решила подарить ему несколько луїдорів и попросила его не говорить о де мужчине. Жюльен был оскорблен этим до глубины души и изучил ее. Он тайно любил ее, а она испытывала к нему уважение и восхищение. Юноша был не похож на тех толстосумов, для которых деньги были самой большой ценностью и среди которых ей приходилось жить.

Чтобы искупить свою вину перед Жульеном, «госпожа де Реналь купила на десять луїдорів книг, чтобы подарить своим детям. Но это были именно те книги, которые - она знала - хотел иметь Жульен».

Жюльена мелькнула мысль уговорить господина де Реналя записать абонентом в книжный магазин кого-нибудь из слуг, чтобы иметь возможность принимать нужные книги. Мэр согласился, потому что думал, что все это для детей.

Госпожа де Реналь с удовольствием общалась с Жульеном в компании, но когда они оставались вдвоем, то оба смущались и замолкали.

«Госпожа де Реналь, богатая наследница набожной тети, замужем в шестнадцать лет с пожилым дворянином, за всю свою жизнь не переживала ничего, что хоть немного напоминало любовь... Благодаря этому незнанию госпожа де Реналь, целиком захваченная Жульеном, была счастлива, и ей даже в голову не приходило за что корить».



VIII

Мелкие события



«Ангельская кротость госпожа де Реналь... немного изменяла ее только тогда, когда она вспоминала о своей горничную Элизу ». Девушка получила наследство и призналась кюре, что любит Жульена и хочет жениться с ним. Но любимец Шелана решительно отказался от выгодного предложения мадемуазель.

Кюре предупреждал Жульена, что ему не надо поддаваться иллюзиям, ведь сан священника может не дать ожидаемого. Кюре волновался за душу юноши.

Жюльен впервые в жизни почувствовал, что его любят, и очень расчувствовался. Но он хотел обмануть человека, который видел все тайные движения его души. Для своего возраста он очень удачно прикрывал свое лицемерие правильными словами и жестами.

Госпожа де Реналь заболела и даже слегла, когда узнала, что горничная мечтает о браке с Жульеном. Элиза начала жутко раздражать ее. Но, узнав о том, что Жюльен отказался, госпожа де Реналь почувствовала облегчение и пообещала Элизе поговорить с гувернером.

«На второй день, после завтрака, госпожа де Реналь отдалась волшебной наслаждении - защищать дело своей соперницы и видеть, как в течение часа Жюльен упорно отказывается от руки и достатка Элизы... Бурный поток счастья, что хлынул в ее душу после стольких дней отчаяния, сломил ее силы. Она потеряла сознание».

Придя в себя, она очень удивилась и наконец спросила себя: «Неужели я полюбила Жульена?» Но это открытие не испугало ее, не вызывало угрызения совести. «Она уже научилась немножко хитрить с того времени, как полюбила». Ее только стали глубже поражать нелепые шутки мужа.

С наступлением первых весенних дней господин де Реналь переехал с семейством в деревню. Так делала придворная знать, а мэр старательно подражал ее обычаи.

В Вержі стоял замок с четырьмя башнями, который принадлежал господину де Реналь. Возле замка был парк, а дальше - яблоневый сад.

«Госпожа де Реналь словно впервые почувствовала красоту природы; она восхищалась всем до умопомрачения. Любовь, что пронимало ее, делало ее предприимчивой и решительной». Без согласия мужа она, по совету Жульена, приказала проложить дорожку через весь сад. «Это позволило детям гулять утром, не рискуя замочить ботинки в росе».

Госпожа де Реналь целые дни проводила в саду вместе с детьми. Они большими сачками ловили бабочек., «Жюльен рассказывал им о странных обычаях этих бедных букашек».

Горничная Элиза удивлялась, почему госпожа де Реналь теперь так заботится о своих туалеты и меняет платье трижды на день. Но госпожа так внимательно относился к своему туалету без всяких намерений. «Без какой-то скрытой мысли она мастерила с Элизой новые наряды», покупала новую ткань на летние платья.

«Она привезла с собой в Вержі свою молодую родственницу госпожа Дервіль, с которой когда-то училась в монастыре Секре-Кер». Подруга заметила, что госпожа де Реналь очень счастлива.

Жюльена уже не надо было хитрить и сдерживаться. Далеко от людских взглядов он предавался радостям жизни. Он показал госпожа Дервіль пейзажи, которые уже не были для него отравленные завистью братьев и присутствием деспотического и ворчливого отца. Жюльен уже не прятался с книгами, с увлечением читал рассуждения о женщинах.

Часто темными жаркими вечерами Жульен и женщины сидели под огромной липой за несколько шагов от дома. Однажды он нечаянно коснулся руки госпожи де Реналь. «Она в тот же миг відсмикнула руку, но тут Жульєнові пришло в голову, что его обязанность - добиться, чтобы ее рука не избегала его прикосновения». Он считал это своим долгом, но страх оказаться в унизительном положении моментально отравил всю его радость.



IX

Вечер в имении



На другой день Жюльен окинул госпожа де Реналь странным взглядом: «он следил за ней, словно за врагом, с которым придется сражаться». Она же не могла отвести от него глаз.

Гораздо раньше закончив уроки с детьми, Жульен погрузился в мысли о том, «что ему непременно надо сегодня же добиться, чтобы она оставила свою руку в его рыжие».

Наступала темная душная ночь, приближалась решающая мгновение, и сердце Жюльена бешено колотилось.

Госпожа де Реналь, госпожа Дервіль и Жульен сели в саду. Юноша не мог сосредоточиться на разговоре, ужасно нервничал и боялся выполнить данное себе обещание, которую считал долгом. «Возмущен своим трусостью, он сказал себе: "Как только часы пробьют десять часов, я выполню то, что целый день обещал себе сделать вечером, - иначе пойду к себе и застрелюсь"».

Каждый удар башенных часов отражался в его груди, и когда пробил десятый, Жульен «взял руку г-жа де Реналь - она сразу поспешно відсмикнула ее». Мало понимая, парень снова схватил руку женщины и победил ее последнее усилие вырваться.

«Душа его наполнилась счастьем; не потому, что он любил госпожу де Реналь, а потому, что наконец-то кончилась эта ужасная мука». Госпожа Дервіль заметила, что голос госпожи де Реналь дрожит, и предложила идти домой. Госпожа де Реналь уже хотела встать, но тут Жюльен крепко сжал руку, которую ему покорно оставили, и женщина осталась.

Госпожа де Реналь испытывала огромное наслаждение от того, что ее рука сжимала рука Жюльена. Она на минуту поднялась, поправила вазон с цветами, «но как только снова села, то отдала ему руку, почти не сопротивляясь, словно это было заранее договорено между ними».

Ночью госпожа де Реналь не склепила век, переживая новые для себя чувства. «Жюльен, совершенно обессиленный той борьбой, которую весь день вели в его сердце робость и гордость, вдруг погрузился в крепкий сон, а на утро и не вспомнил о женщине, забыв о своей победе. «Спускаясь в гостиную, он полушутя подумал: Надо будет сказать этой женщине, что я ее люблю».

А внизу его ждал господин де Реналь, который не скрывал своего недовольства, что дети целое утро били баклуши. Каждое язвительное слово мужа на адрес Жульена краяло сердце госпожи де Реналь, а гувернер довольно резко ответил: «Я болен». Это только разожгло гнев мэра, и он разразился грубой бранью. Жюльен не очень скрывал уничтожающие взгляды на господина и госпожу де Реналь. Но только госпожа Дервіль заметила, сколько в глазах Жюльена ярости и безграничного презрения. «Бесспорно, именно такие минуты унижения создают робеспьеров».

Все вышли в сад, и Жюльен оказался между двумя подругами, которые взяли его под руки. Они говорили ему какие-то милые вещи, но «он презирал этих двух женщин и все их нежные чувства».

Между прочим, г-жа де Реналь сказала, что ее муж приказал перетряхнуть матрасы во всем доме. Жульен как-то странно взглянул на нее и тихо попросил, чтобы госпожа де Реналь нашла в его комнате в углу матраса коробочку с портретом и спрятала ее. Он настаивал, чтобы женщина не смотрела на портрет, потому что это его тайна.

Госпожа де Реналь думала, что в коробочке портрет женщины, которую любит Жульен. На самом деле там был портрет Наполеона, которого юноша боготворил.



Х

Благородное сердце и малые состояние



Жульен встретил господина де Реналя в доме и со злостью предупредил того, что уйдет из этого дома, если еще раз услышит о пренебрежение им своих обязанностей. Вместо извиниться господин де Реналь увеличил плату гувернеру. Он решил, что Жульена переманивает к себе господин Вально, и хотел что-помешать этому.

Жюльен отправился на исповедь к господина Шелана, но ушел в горы, чтобы подумать, чего так испугался господин де Реналь, что увеличил ему жалованье.

«Чистый горный воздух наполнило его душу покоем и даже радостью».



XI

Вечер



Возвращаясь, Жульен встретил господина Вально, которому рассказал, что ему увеличили жалованье.

Вечером Жюльен пошел в сад, где его уже ждали госпожа Дервіль и госпожа де Реналь. Он пытался завладеть рукой госпожи де Реналь, но «после некоторого колебания ее вырвали».

Подошел господин де Реналь, стал нудно говорить о политике, а Жульен повторил маневр и завладел рукой госпожи де Реналь, хотя ее муж был за четыре шага от них.

Госпожа де Реналь чувствовала, что любит Жульена. Это чувство было новым для нее, и она растерялась от страсти, не изведанной до него до сих пор.

Жюльена было приятно держать руку этой очаровательной женщины, нежно целовать ее в темноте сада, но он с удовольствием ушел в свою комнату, где его ждала недочитанная книга.

«Госпожа де Реналь не могла заснуть. Она переживала во мнении рай, охватившее ее, когда почувствовала, как Жюльен укрывает ее руку страстными поцелуями». Но ее душа время от времени погружалась в бездну чудовищных мучений, ведь она, замужняя женщина, оказывала грех, любя другого мужчины. От этих мыслей ей стало плохо.



XII

Путешествие



На следующий день Жюльен отпросился на три дня. Перед отъездом он хотел увидеть госпожа де Реналь и вышел в сад. Через некоторое время она пришла, и Жюльен был очарован красотой взволнованной женщины. Но выражение ее лица было подчеркнуто холодным. Жюльен решил, что его презирают; он почувствовал жгучую досаду, ничего не сказал об отъезде, поклонился и ушел.

Жульен весело шел по тропинке в горы к своему другу лесоторговца Фуке. «На почти отвесном склоне одной из скал он заметил небольшой грот». Жульен забрался в этот грот и почувствовал себя абсолютно свободным и счастливым. «В беспредельной тьме, которая обступила его, душа его погрузилась в созерцание картин его будущей жизни в Париже». Он мечтал о женщине с высокой душой, которая любит его. А он расстается с любимой только для того, чтобы покрыть себя славой и стать еще более достойным ее любви».

Жульен переночевал в гроте, а утром пошел к Фуке и рассказал другу о ссоре с господином де Реналем. Фуке предложил Жульєнові стать его компаньоном. Но Жюльен отказался, потому что это предложение закрывала ему путь к славе.



XIII

Ажурные чулки



Жульен три дня не вспоминал о госпожа де Реналь. Возвращаясь в замок, он с удовольствием думал о предложение Фуке, которая давала ему возможность разбогатеть и почувствовать себя независимым.

«Все время, пока Жюльен отсутствовал, г-жа де Реналь несказанно страдала: муки ее были самые разные, но все одинаково невыносимые».

Перед его приездом г-жа де Реналь надела ажурные чулки, новое платье из модной ткани. Госпожа Дервіль заметила еще и то, что, разговаривая с Жульеном, ее подруга бледнела, а ее глаза, полные тревоги, были прикованы к юного гувернера».

Вечером в темном саду Жюльен хотел воспользоваться своей привилегией, взял госпожа де Реналь за руку, ощутил пожатие ее руки, «однако это вовсе не было ему приятно». Он не мог поверить в искренность чувств этой очаровательной женщины, ведь ему казалось, что она всегда видит его в образе рабочего парня, который, покраснев по самое волосы, стоял у дверей дома, не решаясь позвонить».



XIV

Английские ножницы



Предложение Фуке сделала Жульена несчастным; он не мог выбрать что-то одно, а поэтому решил продолжать интрижку с хозяйкой, «составил себе подробный план кампании и записал его себе на бумаге». Этот глупый план подавлял живой ум Жюльена. Он часто не находил ответа на простые вопросы, а потому г-жа де Реналь считала, что «у него такой вид, будто он все обдумывает и каждый поступок рассчитывает наперед ».

Жульен положил себе в обязанность исправить свою неловкость перед госпожа де Реналь «и, выбрав удачную минуту, когда они переходили из одной комнаты в другую, скоряючись этом обязанности, поцеловал ее». Эта неуместная выходка ужасно испугала и возмутила женщину. «И вся ее добродетель вернулась к ней, ибо любовь омрачилось». Но Жюльен продолжал осуществлять свой план соблазнения. Однако он хорошо видел, «что ему совсем не удается быть не только соблазнительным, но и просто вежливым».

После завтрака все собрались в гостиной, и вот тут наш герой не нашел ничего лучшего, как слегка наступить на маленькую ножку госпожа де Реналь. Она испугалась, но будто невзначай уронила на пол ножницы, клубок шерсти, иглы, для того, чтобы Жульенов жест мог показаться неуклюжей попыткой подхватить все утварь для вышивания. Это обмануло всех, кроме госпожи Дервіль. Она хорошо понимала, что означают эти жесты.

Жульен, что никогда не имел любовницы, упрямо играл роль Дон Жуана весь день. Чувствуя себя несосвітенним дураком, «он сказал г-ну де Реналю, что идет в Верьер к кюре».

Господина Шелана уволили, и его место занял викарий Маслон. Помогая хорошем кюре перебираться в новое жилье, Жульен решил написать Фуке, что он увидел несправедливое отношение к священникам, а потому для спасения его души будет лучше отказаться от сана и согласиться на предложение друга.

Жюльен хотел оставить себе выход, чтобы иметь возможность заняться торговлей, если печальная осторожность победит в нем героизм».



XV

Крик петуха



Когда Жюльен пішовуВер'єр, усійого ошибки были забыты. Вечером он вдруг с невероятной смелостью сообщил г-жа де Реналь, что придет к ней в комнату в два часа ночи. Говоря это, он дрожал от страха, что она согласится. «Роль обольстителя угнетала его», и он предпочел бы запереться у себя в комнате, чтобы не видеть этих дам».

Госпожа де Реналь страшно возмутилась, и в ее ответа «ему явственно послышалось словечко "фе"».

Когда в полночь все разошлись, Жульен с мрачной уверенностью решил, что госпожа Дервіль и госпожа де Реналь его глубоко презирают. От этих мыслей он не мог уснуть и «чувствовал себя глубоко несчастным, когда вдруг на замковом часах пробило два часа».

«Этот звук пробудил его так же, как крик петуха пробудил святого Петра». Жюльен никогда еще себя так не принуждал, как теперь. Его колени подкашивались, когда он шел мимо комнаты господина де Реналя, который громко храпел.

В комнате госпожи де Реналь горел свет. Страх Жульена был таким большим, что он «забыл все свои честолюбивые планы и стал самим собой». В ответ на упреки испуганной женщины «он бросился к ее ногам, обхватил ее колени и разрыдался.

Через несколько часов Жюльен вышел из комнаты, г-жа де Реналь. Он был счастлив, но и в самые сладкие мгновения близости «он ни на минуту не позволял себе забыть о своем «долге» и пытался играть роль покорителя женских сердец». Жюльен был похож на шестнадцатилетнюю девушку «с волшебным цветом лица, которая, едучи на бал, по глупости накладывает на щеки румяна».

Смертельно испуганная появлением Жюльена, г-жа де Реналь «считала себя пропащим навеки женщиной и, чтобы отогнать от себя призрак ада, осыпала Жульена самыми пылкими ласками».

Жульен, вернувшись в свою комнату, «был в том состоянии недоумения и растерянности, что овладевает душу человека, только что добилась того, чего давно стремилась».



XVI

На следующий день



Утром за завтраком поведение Жульена была безупречной. А госпожа де Реналь «не могла на него смотреть, не краснея, и в то же время ей нельзя было прожить и минуты, не взглянув на него». Уходя из столовой в сад, она схватила и пожала руку Жюльена, а «он взглянул на нее пламенным взором». Эти тайные знаки не заметил господин мэр, но хорошо разглядела госпожа Дервіль. В течение целого дня она донимала подруге намеками на опасность, но только надоела ей. Вечером госпожа Дервіль села между влюбленными, и эта помеха увеличила волнение г-жа де Реналь. Она раньше ушла в свою комнату и два часа ожидания были для нее словно два века пыток. Но в час ночи Жюльен проскользнул в комнату своей любовницы.

Этой ночью он уже не играл роль. «У него открылись глаза, чтобы видеть, и уши, чтобы слышать». Жюльена понравилось, что госпожа де Реналь угнетает разница в возрасте между ними, но он не понимал ее страданий.

«Прошло несколько дней, и Жюльен влюбился со всем пылом юности». Он даже признался г-жа де Реналь в своих юношеских опасениях, и это вызвало новую вспышку любви Женщины. «Я могла бы вступить в брак с таким мужчиной и жить с ним, словно в раю», - часто думала она, склонившись на юношеское плечо. Она учила его множества всяческих житейских мелочей и правил, поднося его к своего высокого положения, и была безмерно счастлива. «Только госпожа Дервіль совсем не обнаружила подобных чувств». Убедившись, что ее мудрые советы только раздражают подругу, она вдруг покинула Вержі. «После отъезда подруги госпожи де Реналь почти целые дни проводила с глазу на глаз со своим любовником».



XVII

Первый помощник мэра



Как-то вечером Жюльен неосторожно заговорил о том, что во времена правления Наполеона молодые французы имели возможность получить образование, а сейчас отсутствие денег становится причиной несчастий бедняков. Госпожа де Реналь считала, что такие мысли могут быть только у слуг, и нахмурила брови. Деньги для него не имели никакого значения, ведь она была очень богата. Эти насупленные брови нанесли первый удар иллюзиям Жульена. Он понял, что она из вражеского лагеря, который не допустит, чтобы какой-то бедолага сделал карьеру. «В ее окружении все повторяли, что надо опасаться появления нового Робеспьера именно из среды тех слишком хорошо образованных юношей из низших слоев».

«Жульен больше уже не решался искренне высказывать свои мечты». Теперь он решил спокойно рассуждать обо всем. Ему пришло в голову, что госпожа де Реналь будет безопаснее приходить к нему, чем ему до нее. Но у него были книги, которые он разворачивал только ночью, ожидая свидания. Из этих книг и из воспитания, которое проводилось любящей женщиной, Жюльен узнал много полезного о светское общество, об интригах, которые плетутся вокруг безансонського префекта. Привилегированное общество было глубоко заинтересовано, чтобы должность старшего помощника досталась г-ну де Муаро, который имел три дома на королевском тракте. Они подлежали сносу. Если бы г-ну де Муаро повезло бы с должностью, его дома и дома других состоятельных горожан были бы лишь немного перестроенные и стояли бы еще сто лет.

Однажды Жюльен узнал о какой-то спасен заведение для мужчин, в который каждый вносит двадцать франков, и где все члены заведения обращаются друг к другу на «ты». В заседаниях по пятницам принимали участие и достопочтенные горожане, и их слуги.

Время шло, чувства между влюбленными разгорались все сыграть партию в качестве брани. Дети могли заметить их ласковые взгляды, интимные жесты, а потому любовникам приходилось быть особенно внимательными. Госпожа де Реналь часто ловила себя на мысли, что любит Жульена, как своего ребенка. И хотя пока ей приходилось отвечать на его наивные мальчишеские вопросы, «она представляла его себе то папой, то первым министром, как Ришелье».



XVIII

Король в Вер'єрі



Третьего сентября конный жандарм проскакал Вер'єром. Он сообщил, что в воскресенье в город прибудет король. Господин де Реналь занялся организацией почетного караула, а ее командиром назначил г-на де Муаро. Жены либералов просили госпожа де Реналь посодействовать, чтобы мэр назначил их мужей к почетного караула, а влюбленная женщина задумала неслыханную вещь: «она добилась у господина де Муаро и в суперпрефекта где Можірона, чтобы Жульена назначили к почетного караула, хотя на это место претендовали пять или шесть юношей из семей богатых фабрикантов...» Господин Вально, который ненавидел Жульена, согласился дать ему одного из своих нормандских лошадей. Госпожа де Реналь хотела поразить любовника костюмом. «Она заказала ему полную форму, оружие, фуражка - все нужное для почетного стража» не в Вер'єрі, а почему-то в Безансоне.

«Король хотел посетить мощи святого Климента, хранящихся в Бре-ле-О, за милю от Вер'єра». Новый кюре не хотел допустить присутствия на церемонии опального Господина Шелана, и господину де Реналю пришлось доказывать кюре, что сопровождает короля маркиз де ла Моль, который «уже тридцать лет знает аббата Шелана». Если он узнает о опалу Шелана, то сам пойдет в домике старого. Все закончилось тем, что Шелану отправили приглашение «принять участие в торжественной церемонии». Господин Шелан потребовал, чтобы Жюльен сопровождал его в числе иподиаконов.

С раннего утра в воскресенье улицы Вер'єра наполнились тысячами горожан и крестьян. Где-то в три часа загудели все колокола: король вступил на территорию департамента. Почетная стража двинулась. «Все любовались блестящими мундирами, каждый узнавал то родственника, то приятеля». В девятой скамье первым ехал «очень красивый, стройный юноша, которого сначала никто не мог узнать». Вдруг кто-то воскликнул, что это сын плотника Сореля, и в толпе поднялся переполох. «Все единогласно выражали возмущение мэром, особенно либералы», что в почетную стражу назначен «мастерового», «гувернера», «мужицкую отродье».

Тем временем Жюльен чувствовал себя самым счастливым человеком в мире. «Он представлял себе адъютантом Наполеона, мчитьв атаку на вражескую батарею».

Его величество имел после обеда отправиться на поклонение мощам святого Климента. Жульен, вздыхая, переоделся в свой старенький черный костюм, сел на коня и через несколько минут оказался в Бре-ле-О. Вокруг отстроенного во время Реставрации старого аббатства толпилась десятитысячная толпа. Святую реликвию должен был показать королю молодой епископ агдський, племянник господина де ла Моля. «Но сейчас этого епископа нигде не могли найти». Дерзкие лакеи епископа не пустили к нему даже господина Шелана, который был ректором капитула Бре-ле-О и «имел привилегию входить в всякий время к. епископа своей церкви».

«Гордая Жульєнова натура возмутилась из дерзости лакеев ». Он так решительно бросился в келью, где был епископ, что слуги не посмели остановить его. Жюльен увидел молодого епископа в мрачной зале перед большим зеркалом, «Правой рукой он деловито раздавал благословения в сторону зеркала». Только позже Жюльен понял, что епископ, который был старше его на шесть или восемь лет, просто учился раздавать благословения.

Жульен, как лицо, приставленная к аббата Шелана, нес балдахин для короля и был за шесть шагов от его величества во время молитвы перед алтарем в маленькой часовне.

После службы господин де ла Моль приказал раздать крестьянам десять тысяч бутылок вина. Перед отъездом король посетил дом мэра.



XIX

Мыслить - значит страдать



Убирая в комнате, где гостил господин де ла Моль, Жюльен нашел письмо, которое написал к маркиза господин де Шолен. Это была просьба дать ему место заведующего вер'єрською лотерейной конторой.

Это письмо показывал Жюльена путь, которым ему надо идти.

Через неделю после отъезда короля от пересудов, смешных сплетен, объектами которых были король, епископ, маркиз де ла Моль, бедняга Муаро, который упал с коня перед каретой короля, остались только болтовня о неблаговидном беззастенчивость, с которой «протолкнули» в ряды почетной стражи этого Жюльена Сореля, сына плотника».

Семья мэра вернулась к Вержі, а вскоре тяжело заболел маленький мальчик, Станислав-Ксавье. «Госпожа де Реналь вдруг пронзили жестокие угрызения совести». Она стала упрекать себя за любовь к Жюльену, считая, что это Божье наказание за преступление прелюбодеяния. Она довела себя до того, что готова была признаться мужу в своем греховном любви к гувернера. И никакие разумные доказательства Жульена не только не успокаивали, а, напротив, раздражали ее. Юноша понимал ее состояние и любил еще больше за то, что она все-таки любила его, даже думая, что этим убивает своего сына. Госпожа де Реналь хотела своими страданиями и отказом от любви покаяться перед Богом, но слезы и уговоры Жульена изменили ее решения рассказать все мужу.

Станислав стал понемногу поправляться, и счастье влюбленных «отныне стало приподнятым, а пламя, сушило их, запылало еще сильнее. Они отдавались безумным порывам... Теперь их счастье иногда напоминало преступление».

Однажды Элиза пошла в Верьер и встретила господина Вально, что был очень сердит на Жюльена. Именно от горничной господин Вально узнал обидную для себя новость: самая блестящая в округе женщина, которой он в течение шести лет проявлял столько внимания», и все это видели, «взяла себе в любовники того ремесленника, что представляет из себя гувернера».

В тот же вечер г-н де Реналь получил анонимное письмо, в котором найдокладиіше извещали о том, что происходит в его доме».



XX

Анонимные письма



Жюльен видел, как господин де Реналь читал письмо, свирепо поглядывая на гувернера, а потому решил, что сегодня ему не следует встречаться с любовницей. А утром он получил записку, в которой г-жа де Реналь писала о своей любви и о своих подозрениях относительно автора анонимки: это был господин Вально. Чтобы отвести от себя подозрение, она предлагала Жюльена написать еще одно анонимное письмо, уже в ее адрес, в котором было бы сказано, что «автор» знает о ее грех и предлагает навсегда порвать с деревенщиной. Этот лист должен быть написан на бумаге господина Вально.

Затем г-жа де Реналь отдаст этого письма мужу и убедит его, что это господин Вально мстит ей за нелюбовь и сразу к нему.

По ее хитроумным планом Жульен должен был выехать в Верьер, устроиться там, подружиться со всеми, даже с либералами. Пусть в Вер'єрі думают, что он «намерен устроиться гувернером у господина Вально или в кого-то другого». Госпожа де Реналь была уверена, что ее муж будет относиться к Жюльену так, как ему укажет общественное мнение».



XXI

Диалог с властелином



Целый час Жульен мастерил анонимного письма. Госпожа де Реналь просто, решительно взяла его, поцеловала детей и быстро ушла. Жюльен был поражен величественным спокойствием своей любовницы.

Господин де Реналь, получив анонимное письмо, испытал страшное потрясение. Он теперь боялся признаться самому себе, что совсем не имеет друзей, с которыми мог бы посоветоваться. Фалькоса и Дюкро, друзей детства, он оттолкнул от себя своей напыщенностью в 1814 году. «Они были не из дворян, и он захотел положить конец тоновые равенства, который установился между ними с детских лет».

В его душе бушевала буря. Он понимал, что больше не найдет себе такой умной, красивой и богатой жены, как Луиза. Если в семье мэра вспыхнет ссора, то с него будет смеяться весь город. Но и прощать измену нельзя.

После многих часов раздумий господин де Реналь вышел в сад и вдруг на аллее встретил ту, которой недавно желал смерти. Его жена шла из церкви. Она подала ему письмо. «Эту мерзость, - сказала она, - мне передал... какой-то подозрительный субъект. Я требую от вас одного: чтобы вы немедленно отослали к отцу этого господина Жюльена».

Господин де Реналь яростно посминал это письмо и молча широкими шагами пошел прочь. Позже между супругами состоялся разговор, после которого г-н де Реналь, поверив в невиновность жены, дал Жюльена отпуск с условием, что тот поедет в Верьер.



XXII

Так действовали в 1830 году



Господин де Реналь приказал Жюльена жить в доме господина Шелана. На третий день пребывания в аббата приехал господин суперпрефект где Можірон, который долго восхвалял скромность напіврозжалуваного гувернера, а затем предложил ему навсегда покинуть работу в господина де Реналя и перейти к другу чиновника воспитывать его детей. Жульен дипломатично выразил свою признательность за предложение, много говорил о своем уважении к господина мэра и к вер'єрського общества. «Ни одному еще министру-балакунові не удавалось наговорить так много слов, не сказав при этом так мало». Суперпрефект так и не добился от Жульена чего-то определенного.

Позже Жюльена передали приглашение на обед к господину Вально. Он, выказывая почтительность, пришел раньше и застал эту значительную личность перед кучей папок с делами. Густые черные баки, невероятная шевелюра, феска... огромная люлька, вышитые туфли, массивные золотые цепочки...» вызвали у Жульена желание побить палкой этого провинциального денежного туза.

На обеде были сборщик налогов, акцизный инспектор, жандармский офицер, двое или трое чиновников с женами, несколько богатых либералов. Принимала гостей жена Вально, одна из знатнейших дам в Вер'єрі. «У нее было грубое мужоподібне лицо, которое она ради торжественного случая густо нарум'янила...» Жульен вспомнил о красоту и изысканность госпожа де Реналь. Слуги в пышных ливреях наливали дорогое вино, а Жюльена пришло в голову, что здесь, за стеной, сидят голодные обитатели приюта. «Несмотря на все лицемерие, к которому он так часто прибегал, он почувствовал, как у него по щеке скатилась крупная слеза». Он думал о прекрасные времена господства Наполеона, когда люди завоевывали счастья в боях и боролись с подлостью. И его мечты перебил один из гостей, который попросил Жульена продемонстрировать знания латинского языка. Жюльен сказал наизусть отрывки из Нового Завета, переводил латинские фразы. Гости аплодировали и восхищенно перешептывались. Обед закончился, и прежде чем уйти, «Жюльен получил четыре или пять приглашений на обед».

В столовой подвыпившие гости еще говорили о великолепные способности Жульена, а он уже попрощался. Выйдя за ворота, Жульен с удовольствием вдохнул свежий воздух. «Ну и компания! - думал он. - Пусть бы они дали мне даже половину того, что воруют, я все равно не согласился бы с ними жить».

Однако он стал модным и, выполняя приказ госпожи де Реналь, должен был еще несколько раз присутствовать на подобных обедах. «Среди толпы этих новых для него людей Жюльен нашел, как ему показалось, одну честного человека: то был математик, на имя Ґро, которого считали якобінцем».

Жюльен был очень осторожен в высказываниях, выполнял все приказы госпожи де Реналь, но очень скучал по любовницей. И вот однажды утром она приехала к нему вместе с детьми. Это была бесконечно счастлива, хоть и короткая встреча. Жульен слушал щебетание детей, удивлялся нежности их голосов, простоте и благородству во всей их поведении «и чувствовал потребность очистить свое воображение от всех этих вульгарных манер, гадких поступков и мыслей, среди которых вынужден был существовать в Вер'єрі».

Господин де Реналь был недоволен радостным настроением семьи за его отсутствия. Болезненное самолюбие подсказывало ему, что Жюльен может стать в сто раз милее для детей, чем он, хозяин дома.

Госпожа де Реналь не обратила внимания на мрачное настроение мужа, ей пришло в голову задержаться в Вер'єрі, и она заявила, что хочет сделать покупки.

«Господин де Реналь покинул свою жену в первой же галантерейной лавке, в которую она зашла: ему надо было навестить кое-кого. Вернулся он еще в похмурішому настроении, потому что убедился, что целый город интересуется им и Жульеном». Все хотели знать, останется Жульен учителем детей мэра за шестьсот франков, «перейдет на восемьсот - до господина директора приюта». Сам г-н Вально принял господина де Реналя очень холодно: «в провинции так редко случаются опрометчивые поступки, что с ними жестоко расправляются».

Господин Вально был «под властью господина де Реналя, но был более активным, далеко энергичнее, чем тот, и, ничем не гнушаясь, во все вмешивался, неустанно к кому ходил, кому-то писал... и, ни на что не претендуя, в конечном счете пошатнуло авторитет своего мэра в глазах церковной власти». Он добился освобождения старого кюре Шелана, но оказался в полной зависимости от старшего викария Фрілера, который «давал ему теперь довольно странные поручения».

Господин Вально хотел сохранить за собой руководство приютом, а потому в борьбе с мэром искал себе союзников даже среди либералов. «Никогда самолюбие в борьбе с найжадібнішою, мелочной привязанностью к деньгам не приводил человека к тому плачевному состоянию, в котором был господин де Реналь» теперь.



XXIII

Заботы чиновника



«Сразу после обеда вся семья уехала в Вержі, но через день Жюльен снова увидел их всех в Вер'єрі». Он заметил, что г-жа де Реналь что-то скрывает от него, ведь при его появлении часто прерывалась разговор. Жюльена казалось, что она хочет заменить его другим любовником, и он сделался холодным и сдержанным». И речь между супругами шла лишь о продаже большого старого дома.

«Жюльен пошел на торги». Он стоял среди толпы и прислушался к разговорам. Какой-то мужчина был готов дать за дом восемьсот франков, но право на этот дом получил начальник канцелярии префектуры господин де Сен-Жиро всего за триста тридцать франков. Все понимали, что господин де Сен-Жиро должен благодарить за это господину Вально, и даже мэр не смог этому противостоять.

«Вечером все молчаливо сидели у камина...» Вдруг раздался звонок, и в комнату вошел очень красивый господин с пышными черными баками». Это был знаменитый итальянский певец синьор Джеронимо, который привез письмо госпожи де Реналь от ее кузена кавалера де Бовезі.

«Веселый неаполитанец внес неожиданное оживление в этот грустный вечер... Он пропел из госпожа де Реналь небольшой дуэт. Потом очаровал всех разными рассказами» о свое обучение в консерватории и выступления в театре.

«На второй день господин и госпожа де Реналь дали синьору Джеронимо письма, нужны для того, чтобы быть рекомендованным к французского двора». После его отъезда Жульен часто в одиночестве думал о том, какую роль в жизни человека играет случай и хорошие знакомства.

Семья господина де Реналя покинула леса Вержі, а порядочное общество Вер'єра продолжал злословить о госпожа де Реналь и Жульена. Эти слухи дошли до господина Шелана, который силой своего авторитета пытался убедить юношу уехать из города. Господин де Реналь тоже откровенно поговорил с женой. Он признался ей, что общественное мнение в Вер'єрі как-то странно настроена, а поэтому надо сделать так, «чтобы Жюльен покинул Верьер и поступил в безансонської или дижонской семинарии».

Госпожа де Реналь была в отчаянии. Она думала о том, что Жюльен полюбит другую и забудет ее. Но расставание было неизбежным. Жюльен попросил у господина де Реналя рекомендательные письма, и мэр с радости возвеличил все его добродетели.

Госпожа де Реналь с этой минуты могла думать только об одном: «Я вижу его в последний раз».



XXIV

Большой город



Жульен прибыл в Безансона - одного из красивейших городов Франции и, прежде чем похоронить себя за стенами семинарии, решил сначала осмотреть высокие стены, глубокие рвы, грозные пушки крепости, а потом пообедать в кафе.

В просторной зале кафе на двух більярдах шла игра. Игроки были рослые, с тяжелой походкой, огромными бакенбардами, в длинных сюртуках. «Эти благородные потомки древнего Бізонтія не разговаривали, а кричали, изображая из себя грозных воинов».

«Девушка, сидевшая за прилавком, обратила внимание на красивое лицо юного провинциала», который скромно стоял на пороге кафе. Она обратилась к нему, и Жюльен вежливо заказал чашку кофе с хлебом. Девушка пригласила его сесть за столик возле прилавка, поставила перед ним чашку, сахар и хлебушек. «Жульен замечтался, сравнивая в уме красоту этой веселой белокурой девушки с некоторыми волнующими воспоминаниями, которые то и дело возникали перед ним».

Красавица Аманда внимательно смотрела в глаза Жюльена и, кажется, поняла причину его смущения: он оказался в большом городе без знакомых. Девушка написала свой адрес на карточке и передал ее Жюльена, который сказал, что безумно влюбился в нее. «Он цитировал зачарованной мадемуазель Аманде «Новую Елоїзу» и был счастлив от собственной храбрости», как вдруг один из ее любовников появился в дверях кафе».

Он подошел к прилавку, бесцеремонно налил себе стакан водки и уставился в Жульена. Юноша «вскочил, не помня себя от Ярости, но не знал, как начать ссору». Аманда встала между мужчинами и не дала разгореться ссоре.

Наконец Жюльен ушел. «Он пробыл в Безансоне всего несколько часов, а ему уже было за что себя корить».



XXV

Семинария



«Еще издали Жюльен увидел на дверях железный золоченый крест». Семинария пугала его, считалась ему земным адом, из которого уже не выйти. «Конец концов он решился позвонить». Минут через десять дверь открыл очень странный священник со зловещим лицом и молча повел юношу к ректору семинарии господина Пірара. В Жульена бешено колотилось сердце, подгибались ноги, «он заплакал бы, но не смел». Они вошли в теплую комнату. У стола сидел человек в изношенной сутане и что-то писал. Вдруг он поднял голову, и Жюльен «увидел длинное лицо, покрытое красными пятнами, которых не было только на лбу, мертвенно бледном. Между этими красными щеками и белым лбом сверкали маленькие черные глазки, которые могли бы испугать и храброго. Густые, гладкие и черные, как смоль, волосы облегало огромный лоб». От страха перед этим мужчиной Жульен вдруг потерял сознание. Придя в себя, юноша увидел, что аббат Пірар читает письма господина Шелана, в котором тот характеризовал Жульена как остроумного человека.

Господин Пірар обратился к Жюльену латинском языке, и юноша достойно выдержал экзамен по теологии, логике и Святого Писания, но обнаружил полное незнание учения отцов церкви. Ректор приказал вратарю отвести Жульена в отдельную келью; «это была маленькая комнатка на восемь квадратных футов, на верхнем этаже дома».



ХХVІ

Мир, или то, чего недостает богачу



Утром Жюльен опоздал к завтраку. Надзиратель его строго отругал, и он не оправдывался, а скрестил руки на груди и сказал с расстроенным видом: «Согрешил, преподобный отче».

Семинаристы, которых Жюльен положил себе рассматривать как врагов, поняли, что этот новенький не новичок в их деле.

«Все первые шаги нашего героя, убежденного в том, что он действует очень осторожно», были очень неосмотрительны: духовником он выбрал аббата Пірара; показал себя хорошим учеником, что в семинарии воспринималось всеми очень негативно; был молчаливым, а все думали, что он высокомерен.

Письма к Жюльену не доходили: их читал и сжигал аббат Пірар.

Однажды к нему приехал Фуке. Друзья долго разговаривали. И вдруг Фуке сказал, что госпожа де Реналь «удалась в самое глубокое благочестие... в самую горячую набожность».

Приезд Фуке и разговор с ним навели Жульена на мысль, что с самого начала своего пребывания в семинары он только то и делал, что ошибался. Он обдумывал каждый шаг своей жизни, но не заботился о деталях. Множество мелких погрешностей создали ему репутацию «вольнодумца», ведь он мыслил вместо того, чтобы слепо подчиняться авторитету. «Отныне внимание Жюльена была всегда настороже. Он должен был изображать из себя совсем другого человека». Но и после многих месяцев неустанных усилий Жульена его манеры вовсе не свидетельствовали о слепую веру.

Самые грубые мужики-семинаристы чувствовали уважение к деньгам, богатству, к правительству. Сначала Жюльен их презирал, но наконец почувствовал сожаление: эти ребята с детства знали только нищета. Они были убеждены, что духовное звание даст им возможность хорошо обедать и иметь зимой теплую одежду.

Однажды Жульена вызвал ректор. В руках аббат Пірар держал игральную карту с адресом Аманды. Жюльен понял, что ее похитили доносчики аббата Кастанеда, заместителя ректора. Спокойно выдержав грозный взгляд аббата Пірара, Жюльен рассказал, что это адрес незнакомой женщины, хозяйки кафе, которая пожалела его и согласилась помочь.

Все, что он сказал, было тщательно проверено. Аббат Пірар предупредил Жульена, что хранить эту адрес - большая неосторожность, что может навредить и через десять лет.



XXVII

Первый жизненный опыт



В семинарии Жульен оставался сам, как челн, заброшенный среди океана. «Это была самая тяжелая пора его жизни». На уроках преподаватели доказывали семинаристам, что правительство - это власть, которую надо уважать самим и учить паству подчиняться этой власти. Ученики мечтали об одном - достать прибыльную приход. Они рассказывали истории о знакомых священников, которые получали места подхалимажем, умением вовремя угодить. «Жюльен видел, как появляется у них идея второго бога, но бога далеко могущественного и страшнее, чем первый. Этим богом был папа».

Чтобы вызвать к себе уважение, Жюльен рассказал семинаристам все, что знал из книг о папе. Но «им не понравилось, что он лучше них выкладывает их собственные мысли». Они сплетничали о Жульена, называли его Мартин Лютер.



XXVIII

Процессия



«Как Жюльен пытался притворяться ничтожным и глупым, он не мог никому угодить, потому что слишком отличался от других». Только преподаватель риторики аббат Ша-Бернар был обманут готовностью Жульена «всему верить и строить из себя дурачка». Часто после лекции он принимал юношу под руку, расхаживал с ним садом и рассказывал о разных соборные украшения, потому что был распорядителем церемоний в соборе.

Как-то вечером Жульена позвали к аббату Пірара, который приказал юноше идти к аббату Ша-Бернара, чтобы помочь украсить собор к празднику. Это был первый выход Жульена в город, как он поступил в семинарию.

Аббат Я встретил Жульена на паперти дорогого его сердцу собора, готические пилоны которого надо было задрапировать красным дамаске. Вот когда Жюльена пригодилась его ловкость. Он словно летал с одной лестницы на другую, выполняя тяжелую работу. Напоследок надо было закрепить пять огромных кистей с пер на большом балдахіні над главным алтарем. Добраться туда можно было только по старому деревянному карнизу на высоте сорока футов. Никто не хотел рисковать, ведь карниз, возможно, подточен шашелем. И тогда Жюльен очень ловко забрался по лестнице и закрепил кисти. Аббат Я растроганно сказал, что еще никогда его собор не был так красиво украшен.

Когда зазвонили к празднику, аббат Я поставил Жульена сторожить церковь от воров. Благоухание ладана и розовых лепестков, торжественные звуки большого колокола вызвали в душе юноши волну тепла. Он всецело отдался своим мечтам в пустой церкви. И вдруг Жюльен заметил двух женщин, которые стояли на коленях в исповедальное. Он подошел ближе. Одна из женщин повернула голову, услышав шаги Жульена, громко вскрикнула и потеряла сознание. «И в тот же миг Жюльен увидел плечи и шею зомлілої дамы. Хорошо знакомое ему крученое ожерелье из крупных жемчужин поразило его зрение». Это была г-жа де Реналь! Второй женщиной была госпожа Дервіль. Увидев Жюльена, она властно сказала, чтобы он шел прочь, пока госпожа де Реналь не очнулась. Растерявшись, Жульен послушался и отошел.



XXIX

Первое повышение



Жюльен еще не совсем оправился после встречи в соборе, когда однажды утром его позвал к себе суровый аббат Пірар. Он сказал, что в целом доволен поведением Жульена, хотя тот бывает иногда неосторожным и глупым. И у него есть искра, которой не следует пренебрегать, а потому аббат назначил Жульена репетитором из Нового и Ветхого Завета. Услышав это, Жульен подвергся искреннему порыву: «он подошел к аббату Пірара, взял его руку и поднес ее к устам». Голос ректора предал его и дрожал, когда он признался в приверженности к Жюльену, ведь должность требует от него непредвзятого отношения ко всем ученикам.

«Жульен так давно не слышал дружеских слов... что разрыдался. Аббат Пірар обнял его. Это была сладкая минута для обоих».

Теперь ситуация изменилась: Жульен обедал сам, он имел ключ от сада L мог там гулять, и ненависть семинаристов значительно ослабла.

«С тех пор как Жюльен получил новое назначение, ректор семинарии откровенно избегал разговаривать с ним без свидетелей... Неизменное правило строгого Пірара было такое: когда, по вашему мнению, человек чего-то стоит, старайтесь помешать ей во всех ее желаниях и стремлениях. Если она имеет настоящие достоинства, то сумеет преодолеть или обойти все препятствия».

«Поступили экзамены. Жюльен отвечал блестяще...» В семинарии закладывались, что он будет первым и в общем экзаменационном списке, но в конце экзамена один хитрый экзаменатор заговорил с ним о Горация и Вергилия, и Жюльен, забыв, где находится, стал цитировать этих светских авторов. Эта подлая подвох экзаменатора привела к тому, что сам аббат де Фрілер поставил своей рукой возле имени Жюльена № 198. «Где Фрілер с наслаждением делал эту неприятность своему врагу, янсеніту Пірару».

Через несколько недель Жюльен получил из Парижа письмо и пятьсот франков от имени Поля Сореля. Юноша решил, что это подарок от госпожи де Реналь. Но эти деньги были от маркиза де ла Моля.

Много лет назад аббат де Фрілер купил половину имения, вторую половину которого получил в наследство господин де ла Моль. Между двумя высокими лицами возник спор, потом - судебный процесс. Господин де ла Моль обратился за советом к аббату Пірара. Господин Пірар познакомился с делом и обнаружил, что правда на стороне господина де ла Моля. Между ними завязалась деловая переписка, которое впоследствии Вылилось в дружбу. Чтобы хоть чем-то насолить аббату де Фрілеру и поддержать господина Пірара, который ни за что не взял бы денег, маркиз прислал пятьсот франков его любимому ученику.

Вскоре аббат Пірар получил письмо от господина де ла Моля, в котором маркиз приглашал янсеніта в Париж и предлагал ему должность в одной из лучших приходов в окрестностях столицы.

«Суровый аббат Пірар, сам того не подозревая, любил свою семинарию, где было полно врагов, семинарию, которой были посвящены все его мысли в течение пятнадцати лет». Он долго размышлял, но все же решил принять предложение маркиза. Аббат написал письмо де ла Молю и составил для епископа послание, в котором рассказал о все мерзкие мелкие придирки господина де Фрілера. Это послание должен был отвезти Жульен. Монсеньор епископ обедал. «Таким образом, Жюльен передал письмо самому господину де Фрілеру, которого не знал в лицо».

Аббат бесцеремонно распечатал письмо, адресованное епископу. Пока он читал, удивлен Жюльен успел присмотреться к нему. Господин де Фрілер был очень красив, но в его чертах проступала чрезвычайная хитрость и криводушність. «Впоследствии Жюльен узнал, в чем заключался особый талант аббата де Фрілера. Он умел развлекать епископа...» и «выбирал косточки из рыбы, которую подавали монсеньйорові».

Епископ безансонський, человек с испытуемым в длинных еміграціях умом, «имел более семьдесят пять лет и не очень беспокоился о том, что будет через десять лет». Он пригласил Жульена на обед, чтобы подробно расспросить о аббата Пірара и семинарию. И сперва ему захотелось узнать об обучении Жульена. Он поставил юноше несколько вопросов с догматики, затем перешел к светской литературы и был поражен знаниями Жульена. Почти в полночь епископ отправил юношу в семинарию, подарив ему восемь томов Тацйта.

До двух часов ночи аббат Пірар расспрашивал Жюльену о том, что говорилось в епископа. А утром все семинаристы знали о подарке монсеньора. «С этой минуты уже никто не завидовал ему, все откровенно підлещувались к нему».

«Где-то в полдень аббат Пірар покинул своих учеников, обратившись перед тем к ним с суровым наставлением», но «никто в семинарии не отнесся серьезно к речи бывшего ректора. Никто в Безансоне не верил, что можно добровольно отказаться от должности, которая давала возможность разбогатеть».



XXX

Честолюбец



«Аббата поразила благородная внешность и чуть не шутливый тон маркиза». Будущий министр принял господина Пірара «без всех церемонних чемностей большого вельможи», которые были лишь пустой тратой времени.

Маркиз расспросил аббата Пірара о делах в Франш-Конте, рассказал о собственные дела, пожаловался, что рядом с ним нет человека, которая вела бы его переписки. Подумав немного, господин Пірар предложил де ла Молю принять секретарем Жульена.

Через несколько дней после отъезда аббата Пірара Жюльен получил письмо с требованием выехать в Париж. Прежде чем навсегда покинуть Верьер, он решил еще раз повидаться с г-жой де Реналь. Поздно ночью юноша залез по лестнице в комнату любимой, но встретил холодный прием. Госпожа де Реналь раскаивалась в преступлении прелюбодеяния, изо всех сил противилась любви, которой дышало каждое слово Жульена, отталкивала его руки от себя. И все изменилось, когда Жюльен рассказал, что едет в Париж навсегда. «Она забыла об опасности, которая ей угрожала от мужа, потому что ее пугала гораздо большая опасность - Жульєнові сомнения относительно ее любви» и его отъезд. Это была ночь рай. Утром они втянули лестницу в комнату, чтобы Жюльен мог остаться. Госпожа де Реналь целый день кормила своего возлюбленного, пыталась надолго оставаться в комнате, и это вызвало подозрения мужа. Вечером влюбленные ужинали, когда «вдруг кто-то вовсю заторгав двери послышался разгневанный голос господина де Реналя. Жульєнові пришлось полураздетом прыгать из окна туалетной комнаты госпожи де Реналь.



ЧАСТЬ ВТОРАЯ



И

Радости сельской жизни



Жульен ехал в Париж почтовой каретой и внимательно слушал разговор двух знакомых мужчин. Сен-Жиро рассказывал Фалькозу, что четыре года назад, стремясь простоты и искренности, которых нет в Париже, решил купить очаровательный особняк в горах у Роны. Его хорошо приняли соседние мелкие помещики и сельский викарий. Но вскоре в него стали требовать деньги на какие-то благочестивые общества, а когда он отказался давать, то получил прозвище «нечестивец». Далее посыпались неприятности: викарий не благословлял его поля, крестьяне отравили рыбу в пруду, каменщик и стельмах обманывали его, либералы требовали голосовать за незнакомого человека. И вот теперь Сен-Жиро продает имение и убегает от сельской жизни в Париж, где может спрятаться от всех неприятностей в квартире на пятом этаже, окнами на Елисейские Поля.

Слушая все это, Жульен робко указал Сен-Жиро на пример господина де Реналя, но в ответ получил новый взрыв эмоций в отношении мэра Вер'єра, проходимца Вально и других жителей города.

«Жюльен не испытывал особого волнения, когда вдали показался Париж, воздушные замки будущего отступали в его воображении перед живыми воспоминаниями о двадцать четыре часа, только что проведенные в Вер'єрі». В доме господина де ла Моля Жульена встретил аббат Пірар, который холодно пояснил, что он будет жить в доме крупнейшего вельможи Франции и вести переписку, рассказал о семье маркиза. Девятнадцатилетний сын господина де ла Моля граф Норбер - «настоящий денди, ветреник, который в полдень не знает, что будет делать в два часа. Он остроумен, храбрый, воевал в Испании».

Жена маркиза де ла Моля - «высокая белокурая женщина, очень набожная, погордлива, чрезвычайно вежлива и совсем никудышная... Она даже не считает нужным скрывать, что единственная заслуга, достойная уважения в ее глазах, - это иметь в своем роде предков, которые участвовали в крестовых походах».



II

Вступление в мир



Жюльен был в восторге от дома маркиза де ла-Моля, но аббат Пірар остудил горячность юноши, сказав, что в этом доме его ждут тяжелые испытания.

В одной из комнат «сидел сухонький человечек с живыми глазами, в белокурой парике». Жюльен едва узнал в нем напыщенного вельможу, которого он видел в аббатстве Бре-ле-О. Они поговорили каких-то три минуты. Когда Жюльен и аббат Пірар вышли, священник сказал, что смелость взгляда юноши показалась ему не очень вежлив.

Аббат повез Жульена к портному, потом в других мастеров, чтобы заказать одежду, обувь и рубашки. Вернувшись в особняк, Жюльен очутился в огромной библиотеке, где было множество роскошно оправлених книг.

Через некоторое время господин де ла Моль завел его в гостиной, сверкала позолотой. Здесь было несколько незнакомых людей. Маркиз представил юношу высокой и величественной даме - госпожа де ла Моль, которая едва взглянула в его сторону.

«В полседьмого в комнату вошел красивый юноша с усиками, очень бледный и стройный; у него была маленькая головка». Это был граф Норбер де ла Моль.

Сели за стол. Напротив Жюльена села «молодая особа, очень светлая блондинка, очень стройная» с красивыми глазами, которые, однако, «отражали большую душевную холодность». Это была мадемуазель Матильда, дочь маркиза.

Гости, наверное, уже слышали от маркиза об образовании Жульена, «ибо один из них начал разговор с ним о Горация». Юноша чувствовал себя совершенно спокойно, удачно отвечал, и «этот своеобразный экзамен внес некоторое оживление в слишком серьезный настроение за обедом». Жульен понравился обществу.



III

Первые шаги



На следующее утро Жюльен переписывал письма в библиотеке, когда туда зашла через потайную дверцу мадемуазель Матильда. Она показалась Жюльена суровой и погордливою.

В три часа появился граф Норбер. Он был чрезвычайно любезен и предложил Жюльена проехаться верхом. На прогулке Жульен упал с коня, а за обедом сам рассказал об этом приключении. «Мадемуазель Матильда зря сдерживала смех; наконец она без церемоний начала расспрашивать о подробностях».

На следующий день в библиотеке Жюльен застал какого-то молодого человека, «юноша был очень тщательно одетый, но на вид тщедушный, с завистливым взглядом». Это был Тамбо, племянник академика, приятеля госпожа де ла Моль. Он работал в отдельной комнате, но захотел воспользоваться привилегии Жульена и перенес свое письменные принадлежности в библиотеку. И маркиз строго вычитал Тамбо и прогнал из библиотеки.

В четыре часа граф Норбер снова взял Жульена на прогулку верхом. «Раз двадцать Норбер видел, что Жюльен вот-вот упадет, но в конце прогулка закончилась счастливо». За обедом граф восхвалял Жульена за смелость, и, «несмотря на всю эту доброжелательность, Жульен вскоре стал чувствовать себя одиноким в этой семье».



IV

Дворец де ла Моль



В аристократической гостиной дворца маркиза Жюльен производил странное впечатление на гостей. Госпожа де ла Моль просила мужа посылать его с каким-то поручением в те дни, когда на обед будут приглашены определенные лица, но маркиз хотел довести испытание до конца.

Жюльен пытался разобраться в новом окружении. Он отметил нескольких друзей дома, обнищавших дворян, которые на всякий случай ухлестывали круг него.

Хозяева дома почти всегда были безукоризненно вежливы.

Говорить на приемах можно было вполне свободно, «чтобы только не говорили хорошего о Беранже, Вольтера, Руссо и о оппозиционные газеты. Молодежь боялась разговаривать о чем-то таком, что может характеризовать их как вольнодумцев». «Несмотря на хороший тон, на безупречную вежливость, желание быть приятными, на всех лицах отражалась скука».

Для Жульена обедать каждый день за столом маркизы было самой тяжелой частью его обязанностей, хотя все считали, что это большая честь для него. Однажды он обратился к аббату Пірара, чтобы тот попросил у маркиза для него разрешения ходить обедать в какую-то харчевни. Этот разговор случайно услышала мадемуазель де ла Моль; это вызвало у него уважение к Жюльену.

Этого дня ждали многие гостей. После обеда отдельным кружком собралась молодежь. «Здесь были маркиз де Круазнуа, граф де Кейлюс, виконт де Люз и еще двое или трое молодых офицеров, друзей Норбером или его сестры». Жюльен сидел на соломенном низком стуле, как раз напротив прекрасной мадемуазель де ла Моль, и «ему завидовали все поклонники Матильды».

«Сегодня друзья Матильды были Настроены очень враждебно ко всем, кто заходил в эту просторную гостиную». Они давали обидные характеристики высоким лицам, вспоминали события и поступки этих людей, которые свидетельствовали об их отрицательные черты. «Эти люди попадали в салоны только благодаря ловкому угодничеству всем партиям, или благодаря своему богатству, приобретенному сомнительным путем». Самым честным человеком в гостиной был аббат Пірар. «Этот желчный янсеніт, что верил в долг христианского милосердия, должен был, живя в высшем мире, неустанно бороться с самим собой».

В Кружке молодежи высмеивали несчастного графа де Тале, сына богатого еврея, который оставил сыну ренту в сто тысяч экю в месяц. Жульен, слыша этот смех, подумал, что «такое зрелище способно излечить от зависти».



V

Чувствительность и великосветская святенниця



Прошло несколько месяцев испытания, и господин де ла Моль поручил Жульєнові надзор за управлением поместьями в Бретани и Нормандии и «руководство по всем перепиской по поводу пресловутого иска аббата де Фрілера».

«Аббат Пірар ввел Жульена в разные янсенітські круга. Он был потрясен этими богобоязненными и суровыми людьми, которые не заботились о деньгах».

С детьми маркиза де ла Моля Жюльен был в прохладных отношениях. «Норбер считал, что секретарь отвечает слишком резко на шутки некоторых его друзей», а «Матильде казалось, что Жюльен нарушает правила вежливости».

«Маркизу нравилось упрямая трудолюбие Жульена, его молчаливость, разум и он понемногу передал ему все более-менее трудные и запутанные дела».

Во дворце де ла Моль никто открыто не оскорблял Жульєнового самолюбия, но юноша чувствовал себя здесь чужим и в конце дня готов был расплакаться от одиночества и оторванности от тяжелого, но привычного и понятного жизни.



VI

Оттенки произношения



Как-то в кафе какой-то мужчина в сюртуці пристально рассматривал Жульена. Юноша не выдержал этого оскорбительного взгляда и потребовал объяснений. Мужчина в сюртуці ответил ему якнайгрубішою бранью. Жульен стал требовать адрес незнакомца, и тот швырнул ему в лицо пять или шесть визитных карточек.

Жульен взял секундантом отставного поручика Льєвена, с которым часто фехтовал, «и они отправились искать господина Ш. де Бовуазі в Сен-Жерменском предместье, по адресу, напечатанной на визитных карточках». Было семь часов утра, когда они вошли в дом. Лакей ввел их в роскошные покои, где уже ждал высокий юноша, принаряженный, как кукла», с кроткими манерами, со сдержанным, важным и самодовольным видом. «Это был совсем не тот человек, с которым Жюльен имел стычку накануне... Этот молодой человек с безупречными манерами, был перед ним, не имел ничего общего с тем грубым субъектом, который оскорбил его вчера». Жульен объяснил причину столь раннего визита и уже собирался уходить, как вдруг перед крыльцом возле кареты увидел кучера и узнал в нем вчерашнего обидчика. Юноша схватил его за полу сюртука и принялся бить кнутом. Это избиение кучера стало причиной дуэли между Жульеном и шевалье де Бовуазі.

«С дуэлью было покончено в один миг: Жюльен получил пулю в руку, ему сделали перевязку из носовых платков, смоченных водкой, и шевалье де Бовуазі очень вежливо попросил у Жюльена разрешения отвезти его домой на карете». Дорогой шевалье и его секундант рассказывали очень неприличные анекдоты, смеялись с крестного хода, но говорили легко, изысканной, образным языком. Жюльена хотелось сохранить дружеские отношения с этими интересными людьми.

Шевалье узнал, с кем у него состоялась дуэль, и был неприятно поражен: он не мог признаться, что стрелялся с каким-то секретарем господина де ла Моля, а потому разгласил, что Жюльен Сорель является внебрачным сыном близкого друга маркиза. Когда этот факт получил огласку, молодой дипломат позволил себе несколько раз посетить больного Жульена, а потом пригласил в оперу и познакомил с прославленным певцом Джеронимо.

«Жульена видели в опере в обществе шевалье де Бовуазі, и это знакомство заставило заговорить о нем».



VII

Приступ подагры



Несколько месяцев господин де ла Моль страдал из-за приступы подагры, никуда не выходил и довольствовался общением с Жульеном. Маркизу все больше нравился этот юноша, который удивлял правителя своей осведомленностью и взглядами. «Ведь бывает, что люди привязываются к очаровательной собачки, - думал маркиз, - почему же мне стесняться своей приязни к этому юного аббата?»

Господин де ла Моль надумал дать Жюльена благородное происхождение и отправил его с незначительными поручениями в Англию.

В Лондоне Жульен познакомился с русскими вельможами и наконец узнал, что такое фатовство высшего сорта. Князь Коразов рекомендовал Жюльена «делать всегда противоположное, чего от вас ждут». Юный француз посещал салоны, знакомился с высшим миром Англии, раз в неделю обедал у посла его величества, а когда вернулся в Париж, маркиз вручил ему орден. «Благодаря этому ордену Жюльен был удостоен очень странным визитом: к нему явился г-н барон де Вально... Его должны были назначить мэром Вер'єра вместо господина де Реналя», который проиграл выборы.

Новоиспеченный барон напросился к маркиза на обед и дальновидный господин де ла Моль принял этого проходимца.



VIII

Что отмечает человека



Маркиза с дочерью вернулись из Персидских островов, и Матильда была удивлена изменениями, которые произошли за это время с Жульеном. «В его фигуре и манерах уже не было ничего провинциального». Мадемуазель показалось, что этот юный крестьянин самый интересный среди людей, которые ее окружают. Она очень сухо пригласила Жульена на бал к господину Ретца. «Как мне не нравится эта долговязая девица, - подумал он, провожая взглядом мадемуазель де ла Моль. - Она утрирует каждую моду; платье ее совсем спадает с плеч... Она еще бледнее, чем была до своего путешествия... Которое бесцветные волосы, белокурые, как будто светится насквозь... Сколько высокомерия в ее манере здороваться, во взгляде! Какие величественные жесты!»

Дворец герцога де Ретца поразил Жульена небывалой роскошью.

Гости образовали толпу вокруг первой красавицы бала. Жульен слышал восторженные голоса мужчин о грацию, глаза, осанку, ум Матильды и решил к ней хорошо присмотреться.

Мадемуазель обратилась к Жюльену, между ними завязался разговор о Жан-Жака Руссо и его «Общественный договор». Матильда была в опьянении от своих знаний, а «взгляд Жюльена оставался пронзительным и холодным». Госпожа де ла-Моль была поражена. Она осматривала своими небесно-голубыми глазами маркиза де Круазнуа, который мечтал жениться на ней, других людей и думала об их ничтожестве, о своем обеспечено, но скучное будущее. В углу зала Матильда заметила графа Альтамиру, осужденного на родине к смертной казни и подумала: «Видно, только смертный приговор и отмечает человека. Это единственная вещь, которую нельзя купить. А кто из молодых французов был бы способен сделать нечто такое, чтобы ему грозил смертный приговор?»

Матильда была королевой бала, но оставалась безучастной. Она думала о том, какое бесцветное жизнь ждет ее с таким существом, как Круазнуа, и сердилась на Жюльена, который не подходил к ней.



IX

Балл



Настроение Матильды ухудшилось. Она искала глазами Жульєнаі «увидела его во втором зале». Юноша разговаривал с графом Альтамірою. Жульен сдался Матильде переодетым принцем, настоящим красавцем.

Граф Альтамира рассказывал Жюльена о присутствующих на балу вельмож. Вот князь Арачели, который Поминутно поглядывает на орден Золотого Руна. Он заслужил награду тем, что «приказал бросить в реку десятка три богатых землевладельцев, которых считали либералами». На этом балу присутствовали, «наверное, с десяток людей, которые на том свете будут прокляты как убийцы». На лице Жульена отразилось волнение. Он казался Матильде самым прекрасным, но Жульен ни разу не взглянул на нее. Оскорбленная девушка пошла танцевать, чтобы не думать о пренебрежении, которую проявил к ней секретарь.

На следующий день, работая в библиотеке, Жульен «не раз возвращался в мыслях к разговору с графом Альтаміром». Он так увлекся, размышляя о непобежденных героев Франции, что не заметил, как вошла мадемуазель Матильда и недовольно отметила, что взгляд Жюльена погас, когда он взглянул на нее.



Х

Королева Маргарита



«Утром Жюльен увидел мадемуазель де ла Моль в столовой в глубоком трауре». Все другие члены семьи были одеты как всегда. После обеда Жюльен начал расспрашивать о причине траура и услышал странную Историю. «30 апреля 1574 года найвродливішому юноше своего времени Бонифацию де ла Молю и его другу Аннібалу де Коконассо были обезглавлены на Гревской площади» за то, что Бонифаций пытался «освободить своих друзей принцев, которых королева Екатерина Медичи держала при дворе как пленников».

Во всей этой истории Матильду больше всего поражало то, что Маргарита Наварская, жена короля Генриха IV Наварського, которая была любовницей Бонифация де ла Моля, выкупила у палача голову любовника и похоронила ее в часовне у подножия Монмартрського холма.

Интересным в этой истории с трауром было еще и то, что вторым именем Матильды де ла Моль был Маргарита. Маркиз позволял дочке ее прихоти, ведь «Матильда надела траур не для того, чтобы привлекать к себе всеобщее внимание. Она действительно любила того ла Моля, обожуваного любовника королевы, найдотепнішої женщины своего времени, юноши, который погиб из-за того, что попытался вызволить своих друзей. Да и каких друзей! - первого принца крови и Генриха IV ».

Узнав эту историю, Жульен перестал считать Матильду чопорной. «Он подолгу разговаривал с мадемуазель де ла Моль, прогуливаясь с ней в саду» и радуясь тому, что с ним ведет дружеские беседы лицо, окруженная таким поклонением.

«Жюльен старался не преувеличивать этой странной дружбы» и не терял достоинства. Он мог прервать язык Матильды, не терпел оскорбительного обращения с собой, но с удивлением отмечал, что дочь маркиза терпит это, потому что влюблена в него. Иногда его осаждали сомнения, и тогда он, сверкая глазами, давал себе слово овладеть ею и покинуть этот дом.



XI

Власть юной девушки



Матильда часто скучала. Настоящую развлечение и наслаждение она получала лишь тогда, когда могла унизить неприятную ей человека изысканной насмешкой. Маркиз де Круазнуа, граф де Кейлюс и еще несколько знатных молодых людей писали ему письма. «Письма этих юношей ее развлекали, но она уверяла, что все они одинаковые. Это всегда были проявления той самой страсти - глубочайшего, найсумовитішої». Матильда была уверена в их храбрости и отваге, но «кому из них придет в голову сделать что-то необычное? » На свое будущее рядом с одним из них она смотрела с отвращением. И совсем другим казался ей Жюльен. «Ее поражала его гордость, она увлекалась тонким, умом этого мещанина». Очень скоро Матильда поняла, Что полюбила Жульена. Ей казалось, что «есть нечто великое и смелое в том, чтобы отважиться любить человека, такую далекую от нее своим положением в обществе».



XII

Неужели он Дантон?



Мадемуазель де ла Моль прониклась прекрасными соображениями о своей любви к Жюльену. Оно казалось ей необычным, героическим, похожим на любовь королевы Маргариты де Валуа к молодого ла Моля. Энергия Жульена пугала ее окружения. Матильде казалось, что ее возлюбленный для спасения не побоится пустить пулю в лоб каждому якобінцю, и она страстно защищала его от нападок молодых аристократов.

С тех пор, как Матильда решила, что любит Жульена, тоска ее развеялась. Она часто подолгу смотрела на него. Однажды Жюльен случайно услышал свое имя «в компании блестящих юношей с усиками, которые окружали мадемуазель де ла Моль». Когда он подошел ближе, все замолчали и не нашли, чем нарушить это молчание.



XIII

ЗАГОВОР



Жюльена пришло в голову, что эта очаровательная молодежь сговорилась издеваться над ним. Он подозревал, что Матильда хочет убедить его в своей любви, чтобы сделать из него посмешище. Эта ужасная мысль легко уничтожила в его сердце зародыш любви, «которое было порождено только исключительной красотой Матильды, или, вернее, ее царственною осанкой и очаровательными туалетами». И у него хватило здравого смысла понять, что он совсем не знает ее душевных качеств.

Со времени своего ужасного открытия относительно чувств Матильды Жюльен начал отклонять все слова приязни, с которыми обращалась к нему мадемуазель де ла Моль. А она ничего не понимала и страдала.

Жульен решил на некоторое время покинуть Париж и уговорил маркиза отпустить его. Матильда узнала об этом и вечером передала письмо Жюльена, в котором признавалась в своих чувствах. Читая это письмо, Жюльена вдруг пришло в голову, что он, сын плотника, победил маркиза де Круазнуа, этого красавца с усиками, в роскошном мундире, который долгие годы Мечтает об руку Матильды и благоговейно слушает каждое ее слово.

Спустя некоторое время Жюльен нашел повод отказаться от поездки, и маркиз де ла Моль сказал, что рад этому, ведь ему приятно видеть Жюльена. Юноши смутили эти слова, ведь он мечтал соблазнить дочь своего благодетеля, «расстроить, возможно, ее брак с маркизом де Круазнуа». Но сладость победы заглушила голос доброчестя, он чувствовал себя героем и повторял не раз, что это победа и над маркизом де Круазнуа, и над всем миром аристократии.

Ответ Жульена Матильде «сделала бы честь дипломатической осторожности самого шевалье де Бовуазі». Он чувствовал себя богом.



XIV

Мысли молодой девушки



Впервые в жизни погордлива душа Матильды познала любовь. «Ее меньше всего пугала мысль поступить плохо и нарушить правила, священные в глазах таких людей, как де Кейлюс, де Люз, где Круазнуа... Страшилася она только одного: чтобы ее не осудил Жульен». В свои девятнадцать лет «Матильда уже потеряла надежду встретить человека, хоть немного отличную от общего шаблона». И вот теперь она полюбила мужчину, который стоит на низших ступенях общества и всем отличается от мужчин ее круга. «Глубина, непостижимость Жульєнової характера могли бы напугать и женщину, которая завязывала с ним обычные отношения, а она собиралась сделать его своим любовником, возможно - своим властелином».

Жульен решил проверить, то письмо Матильды не игра, заранее согласована с графом Норбером. Он сделал вид, что уезжает. «Матильда не склепила глаз целую ночь».

Второго дня, как только он зашел в библиотеку, мадемуазель де ла Моль появилась в дверях. Жульен передал ей свой ответ». В следующем письме Матильда требовала от него решительного ответа. Третий письмо содержало всего несколько строк: Матильда писала, что ждет его ночью в своей комнате.



XV

Это ли не сговор?



Получив третьего письмо, Жюльен снова стал думать о том, что его хотят погубить или сделать из него посмешище. Хорошо же он будет выглядеть в лунную ночь, лізучи по лестнице на второй этаж в комнату Матильды. Жульен решил не отвечать на письма и уехать по делам. Он начал собирать вещи в дорогу, как вдруг подумал, что Матильда может быть искренним в своих чувствах. Тогда он будет трусом в ее глазах, навсегда потеряет благосклонность этой девушки и сам всю жизнь презирать себя.

Жюльен долго размышлял над тем, что в комнате Матильды его могут ждать несколько заговорщиков, что какой-нибудь слуга может его застрелить еще на лестнице, но он не мог не пойти.

Он перезарядил маленькие пистолеты, проверил лестницу под окнами Матильды. Это напомнило Жюльена, как некогда в Вер'єрі он лез в окно комнаты госпожи де Реналь. Но тогда ему не приходилось не доверять лицу, ради которой он подвергал себя такой опасности.



XVI

Первый час ночи



В полпервого ночи месяц «залляв ярким светом фасад дворца, выходившего в сад». «Пробило час; но в окнах графа Норбером еще светилось. Никогда в жизни Жюльен не испытывал такого страха; он видел одни только опасности во всем этом деле, совсем потеряв мужество». Но в час пять минут юноша тихонько поднимался по лестнице, держа пистолет в руке. «Когда он уже приблизился к окну, оно бесшумно отверзлись»: Матильда ждала его. «Жюльен не знал, как ему вести себя, и не чувствовал никакой любви». Он попытался обнять девушку, но она оттолкнула его. «Воцарилось замешательство - одинаково сильное в обоих. Жюльен убедился, что двери были закрыты на все засовы». Он даже заглянул под кровать.

Жульен заговорил о своих подозрениях. Он обнаружил острое чувство удовлетворенного честолюбия, и Матильда была неприятно поражена его победным тоном. Ее терзала раскаяния, но она твердо решила, что когда у него хватило смелости явиться к ней, - она отдастся ему». «После долгих колебаний Матильда наконец заставила себя стать его нежной любовницей».

После этой ночи ее охватили горе и стыд, вместо беспредельного рай, описываемого в романах.



XVII

Старинная шпага



На следующий день Матильда даже не взглянула на Жюльена. Лицо ее было сухое и плохо. «Жульен, охваченный мучительной тревогой, был теперь за тридевять земель от торжества, которое испытывал в первый день».

Матильда боялась, что Жюльен может разгласить ее тайну, ведь она сама сделала его своим властителем, который имеет над ней безграничную власть.

А Жюльен, который еще три дня назад не чувствовал любви к Матильде, теперь был уверен, что любит ее. «Он мечтал о нежную любовницу, что забывает самого себя, осчастливив своего любимого», а «возмущена высокомерие Матильды восставала против него».

На третий день непонятной враждебности Жульен решил откровенно поговорить с Матильдой и уже через несколько минут они заявили друг другу, что все между ними кончено».

В душе Жюльена поднялась ужасная внутренняя борьба. Он решил хоть на некоторое время уехать в Лангедок и, упаковав чемоданы, пошел к господина де ла Моля сообщить о своем отъезде. В библиотеке он встретил Матильду. «Когда он вошел, на ее лице отразилась такая злость, что у него уже не осталось никаких сомнений»: она его не любит. И все же Жульен нежнейшим голосом заговорил к Матильде, но в ответ она сказала: «Я не могу опомниться, что отдалась первому встречному». Не помня себя от горя, Жульен вытащил шпагу из старинных ножен. Он готов был убить неверной любовнице, но, вспомнив о маркиза, «вложил шпагу в ножны и преспокойно нацепил на золоченый бронзовый гвоздь, на котором она висела». «Мадемуазель де ла Моль смотрела на него с удивлением. «Итак, мой любовник чуть не убил меня», - говорила она себе. В ее глазах уже не было пренебрежения. И она убежала».

Вошел маркиз. Жульен уведомил его о своем отъезде, но господин де ла Моль попросил остаться, потому что имеет до него важное поручение.



XVIII

Жестокие минуты



Мадемуазель де ла-Моль была в восторге от той страсти, которую обнаружил Жульен. «Если бы в этот момент нашелся какой-то повод, чтобы возобновить их отношения, она с радостью ухватилась бы за него».

После обеда она первой заговорила к Жюльену. Она рассказала про свои сердечные переживания, о увлечения г-ном де Круазнуа, господином де Кейлюсом. «Жульен потерпел самых страшных мук ревности». Как жестоко наказана гордость Жюльена, что ставил себя выше всех этих аристократов.

«Целую неделю длилась эта безжалостная одвертість». Матильда рассказывала Жюльена письма, которые когда-то писала, «его муки давали ей явное удовольствие. Она видела в них слабость своего тирана, следовательно, могла позволить себе любить его». Но Жюльен совершил глупость: он пылко признался Матильде, что любит ее. «Искренние, но такие необдуманные слова Жульена все изменили за одно мгновение. Удостоверившись, что он любит ее, Матильда почувствовала к нему глубочайшее презрение» и даже отвращение.

Жюльен ничего не понимал, но это пренебрежение почувствовал сразу и перестал даже смотреть на Матильду, хотя это ему стоило огромных усилий.

Насладившись вниманием молодых аристократов, Матильда снова стала думать о Жульена. Она видела себя подругой мужчину, рядом с которым не пройдет сквозь жизнь незаметной.



XIX

Итальянская опера



«Погрузившись в мысли о будущем и о той выдающейся роли, которую она надеялась сыграть, Матильда скоро начала не без сожаления вспоминать о спорах, которые возникали у них с Жульеном». Она все чаще вспоминала минуты счастья, и ее мучило раскаяние.

Вечером Матильда с матерью поехала в Итальянскую оперу. «В течение первого акта она мечтала о своем возлюбленном с самой пылкой страстью». Во втором акте любовная ария так поразила девушку, что «она была в каком-то экстазе». Ей показалось, что она победила свою любовь.

А в это время Жюльен чувствовал себя жертвой. «Никогда еще он не доходил до такого отчаяния», и все же решил раз и навсегда положить этому конец. Ночью он нашел лестницу, поднялся в комнату, мечтая последний раз поцеловать любимую, и попал в ее объятия.

«Кто мог бы обрисовать Жульєнове счастье?

Матильда была счастлива, пожалуй, не меньше». Она, сжимая его в объятиях, просила прощения за свой бунт, называла его обладателем, а себя его рабыней и служанкой. В знак примирения Матильда отрезала большую прядь волос и отдала его мужчине.

Утром Жюльен спустился в столовую и увидел, как сияли любовью глаза Матильды.

Но уже через день она снова начала каяться в том, что сделала для него. «Ему надоело любить».

Жюльен не понимал, чем заслужил такую немилость. Его охватило отчаяние.



ХХ

Японская ваза



На следующий день Матильда снова окружила себя молодыми аристократами. К ней вернулась приверженность к светских развлечений. Жюльен имел неосторожность занять свое давнее место в кругу возле Матильды, но чувствовал себя здесь лишним: никто не обращал на него внимания. «В течение часа он играл роль навязчивого подчиненного, от которого не скрывают того, что о нем думают». Он искал повод уйти, «а когда покинул гостиную, это получилось у него чрезвычайно неуклюже».

На следующий день все повторилось. Жюльен хотел только одного - поговорить с Матильдой. Эту неприятную беседу девушка начала сама. Вполне откровенно и прямо она заявила, что не любит его, что безумное воображение обманула ее.

Жюльен пытался как-то оправдаться, но звук его голоса раздражал Матильду. «Она имела чрезвычайно острый ум и в совершенстве владела искусством поражать человеческое самолюбие» так, что Жюльен начал презирать себя.

Матильда была горда, что могла порвать все навсегда. «Она была такая счастливая, что действительно в эти минуты совсем не чувствовала любви».

Этого утра госпожа де ла Моль попросила Жульена передать ей очень редкую брошюру. «Он, беря ее с консолью, перебросил старинную синюю фарфоровую вазу, очень уродливую».

Госпожа де ла Моль вскочил с отчаянным криком. Она начала рассказывать историю этой вазы, но Жульен даже не смутился. Он тихо сказал Матильде, которая стояла возле него: «Эта ваза разбита, уничтожена навеки. То же самое постигло и одно чувство, что когда-то царил в моем сердце. Я извиняюсь вас за те безумства, на которые оно меня толкнуло. - И он вышел».



XXI

Секретная нота



«Маркиз позвал Жульена к себе и предложил ему изучить четыре страницы послание, поехать в Лондон и передать там, не изменяя ни одного слова.

Вечером Жюльен и господин де ла Моль поехали на встречу с заговорщиками. Они вошли в гостиную, посреди которой лакей поставил большой стол.

Имя хозяина, чрезвычайно грузного мужчину, ни разу не было названо. За столом, спиной к Жюльену, сидели семь собеседников. «Еще какой-то человек вошел без всякой доклада... Он был низенький и толстый, румяный, и в его блестящих глазках нельзя было прочитать ничего, кроме ярости дикого кабана».

Вошел еще один мужчина. Он напоминал старого безансонського епископа. Потом пришел молодой епископ агдський. Он узнал Жульена, и на его лице отразилось удивление.

Все гости разбились на группы и разговаривали между собой довольно громко. Жюльен не знал, как себя вести в этой ситуации. «Он слышал такие удивительные вещи, что его смущение росло все больше».



XXII

Дебаты



Лакей доложил, что прибыл герцог ***. «С его появлением заседания немедленно началось».

Рассуждения Жульена относительно этого собрания прервал господин де ла Моль, который представил его как человека, что одаренный удивительной памятью. Его задачей было запомнить все, что будет сказано в этой комнате, и передать все речи дословно человеку, которую ему назовут. Жюльен понял, что ввязался в какую-то заговор, но это мало его волновало. Он записал речи на двадцати страницах протокола. Все выступления сводились к тому, что Англия должна помочь Франции в ее борьбе с вольнодумством и мелкой буржуазией, а французские аристократы помогут ей, выставив войско из благородных дворян.



XXIII

Духовенство, леса, свобода



Французские аристократы мечтали создать вооруженную партию. И между ними не было единства, они не доверяли друг другу. Но дело надо было довести до конца, и маркиз составил секретную ноту, которую Жюльен выучил наизусть.

Господин де ла Моль дал Жюльена подорожную на вымышленное имя и посоветовал юноше изображать из себя «фата, путешествует, чтобы скоротать время. Маркиз предупредил, чтобы Жюльен был очень осмотрителен в дороге, ведь враги заговорщиков знают о посланца и организуют поиски на всех дорогах и на почтовых станциях. И действительно, на одной станции его задержали, обыскали багаж, но, не найдя бумаги, решили, что он не может быть курьером».

Жульен без особых приключений добрался до герцога, передал ему послание и получил приказ выехать в Страсбург.



ХХІV

Страсбург



Жюльен провел в Страсбурге целую неделю. Все это время он думал лишь о Матильду. «Ему надо было напрягать все свои силы, чтобы не впадать в отчаяние», но будущее казалось ему безрадостным. Он мечтал иметь возле себя друга, которому можно было бы все рассказать.

Однажды Жюльен случайно встретил русского князя Коразова. Когда князь советовал Жюльена быть серьезным и малослівним. И вот теперь он видел молодого француза подавленным. Князь проявил интерес к душевных переживаний Жульена, и тот рассказал Коразову свою грустную историю любви. Конечно же, он не назвал имени своей возлюбленной, но точно обрисовал князю поступки и характер Матильды.

Князь Коразов разработал для Жульена каждый шаг в отношениях с любимым.

Во-первых, Жюльен не будет избегать общения с ней, но ни в коем случае не показывать ей, что он холодный или обижен. Во-вторых, он имеет «волочиться за какой-то женщиной с ее общества, но не проявляя страстной любви». Надо играть эту комедию очень умело, чтобы никто ни о чем не догадался. В-третьих, Жульен должен писать письма женщине, за которой упадатиме, дважды в день. На следующий день князь передал Жюльена пятьдесят три пронумерованы любовные письма, адресованные к самой высокой и самой грустной добропорядочности.

«Князь был захвачен Жульеном. Не зная, чем доказать ему свою внезапную благосклонность, он наконец предложил ему руку одной из своих кузин, богатой московской наследницы». Жульен обещал подумать, но, получив ответ от важного лица на секретную ноту, уехал в Париж и почувствовал, что не сможет покинуть Францию и Матильду.

Он решил, что, выполняя наставления князя Коразова, будет ухаживать вдовы маршала де Фервака, которая часто бывала во дворце де ла Моль. Эта красавица считала своей целью в жизни заставить всех забыть, «что она - дочь промышленника, и для того чтобы создать себе определенное положение, завоевать авторитет в Париже, она решила проповедовать добродетель».



XXV

Царство добродетели



Вернувшись в Париж и вручив де ла Молю ответ, которой тот был, очевидно, очень разочарован, Жульен поспешил к графу Альтамиры. Юноша признался, что страстно любит вдову маршала. Граф повел его к дона Диего Буетоса, который когда-то безуспешно ухаживал за красавицы. Он рассказал Жюльена, г-жа де Фервак бывает мстительная, но желание вредить людям идет от какого-то тайного горя, которое она носит в душе. Испанец отдал четыре письма, написанные ею, а Жульен пообещал, что их разговор останется тайной.

Приближался час обеда, и Жюльен поспешил во дворец де ла Моль. Он решил выполнять все предписания князя, а потому оделся в простой дорожный костюм. За столом он старался не смотреть на Матильду, а после обеда приехала с визитом маршальша де Фервак. «Жюльен сразу исчез, но вскоре появился снова, чрезвычайно изысканно одетый». Он сел возле маршальші и сосредоточил на ней взгляд, исполненный глубочайшего восхищения. Затем Жюльен отправился в Итальянскую оперу и там смотрел на г-жу де Фервак целый вечер. За это время он ни разу не вспомнил о Матильду.

«Матильда почти совсем забыла его, пока он путешествовал. Она наконец обнаружила согласие на то, чтобы завершить переговоры о браке с маркизом де Круазнуа... Но мысли ее совсем изменились, когда она увидела Жюльена». Матильду поразила поведение Жульена, который разговаривал только с госпожой де Фервак. Князь Коразов мог бы гордиться своим учеником, который каждый вечер садился возле кресла маршальші с видом бесконечно влюбленного человека.



ХХVІ

Высоконравственное любви



Г-жа де Фервак была очарована юным аббатом, что умеет только слушать и смотреть очень красивыми глазами.

«Жюльен, со своей стороны, находил в манерах маршальші почти совершенный образец... безукоризненной вежливостью... и неспособности к любого сильного чувства... Ее любимой темой разговора было последнее охота короля, а любимой книгой - «Мемуары герцога де Сен-Симона», особенно в генеалогической их части».

Жюльен всегда садился заранее у любимого места госпожи де Фервак, вернув свой стул так, чтобы не видеть Матильды. Он говорил с маршальшею, но пытался повлиять на душу мадемуазель де ла Моль, которая всегда внимательно прислушивалась к разговору.

Жульен, действуя по плану, который разработал для него князь Коразов, переписал письмо № 1 к г-жа де Фервак. «Это была очень скучная проповедь, полная высокопарных слов о благотворительности». Он лично отвез это письмо и передал его швейцару, при этом должен был расстроен, преисполненный глубокой меланхолии выражение.

На следующий вечер Матильда покинула свое обычное общество и села ближе к г-жа де Фервак, что подняло красноречие Жульена. Но он ни разу не взглянул в сторону неверной возлюбленной.



ХХVІІ

Лучшие церковные должности



Второе письмо госпожи де Фервак оказался еще скучнее, чем первый. И Жюльен переписал его, отвез маршальші и, заводя лошадь в конюшню, украдкой поглядывал в сад в надежде увидеть хоть платье Матильды. «В целом жизнь его была теперь не такое нестерпимое, как раньше, когда дни проходили в полной бездеятельности».

Жюльен уже отвез четырнадцать из тех отвратительных диссертаций, а г-жа де Фервак вела себя с ним так, словно он ей никогда не писал. И однажды утром ему Передали от маршальші приглашение на обед.

Гостиная в дворце де Фервак поражала роскошью. «В этом салоне Жюльен увидел трех человек из тех, что присутствовали при составлении секретной ноты». Одним из них был монсеньор епископ, дядюшка г-жа де Фервак. «Он распоряжался списком вакантных духовных должностей и, как говорили, не мог ни в чем отказать своей племянницы».

Все выгоды этого знакомства просчитал Тамбо, который работал на господина де ла Моля и считал Жульена своим соперником. Он думал, «что когда Сорель сделается любовником прекрасной маршальші, она его устроит на какую-нибудь выгодное церковную должность», а он избавится от Жульена во дворце де ла Моль.



ХХVІІІ

Манон Леско



«Предписания россиянина запрещали противоречить тому лицу, которому писались письма».

Как-то в опере Жульен восхвалял балет «Манон Леско». «Маршаль - я сказала, что балет далеко слабее, чем роман аббата Прево», который занимает одно из первых мест среди развратных, опасных произведений.

«Госпожа де Фервак считала своим долгом... высказывать сокрушительную пренебрежение к писателей, которые своими мерзкими творениями пытаются испортить молодежь, которая и без того, к сожалению, легко поддается губительным страстям».

«В течение всего времени, потраченного Жульеном на ухаживания госпожи де Фервак, мадемуазель де ла Моль приходилось делать большие усилия, чтобы заставить себя не думать о нем. В душе ее происходила жестокая борьба». Она слушала Жульена и удивлялась тому, что он говорит маршальші совсем не то, что думает на самом деле.

Жюльен был в отчаянии от того, что Матильда ласково обращалась с женихом. Он даже думал о самоубийстве, но, увидев любимую, готов был умереть от счастья.



XXIX

Скука



«Сначала г-жа де Фервак читала длинные письма Жульена безразлично, но наконец они начали ее интересовать». У нее зародился интерес к этому красивому юноше. «Однажды она вдруг решила, что надо ответить Жульєнові. Это была победа скуки». В маршальші «образовалась приятная привычка писать почти каждый день. Жюльен отвечал, старательно переписывая российские письма», но г-жа де Фервак совсем не беспокоила отсутствие логической связи между их письмами. Как бы она удивилась, чтобы узнала, что большинство из ее писем оставались нераспечатанными.

Как-то утром Матильда зашла в библиотеку к Жюльену, увидела письмо маршальші и взорвалась негодованием. Она напомнила, что она его жена и не будет терпеть все это безобразие. Обозлившись, мадемуазель с яростью отодвинула ящик и увидела целую кучу нераспечатанных писем. Оцепенев от ужаса, воскликнула Матильда, что Жюльен презирает госпожи де Фервак, но вдруг упала на колени и вскрикнула: «Ах, прости мне, друг мой! Пренебрегай меня, когда хочешь, но люби меня, я не могу жить без твоей любви!»



ХХХ

Ложа в комической опере



Очнувшись от потрясения, Матильда спросила, действительно ли г-жа де Фервак отобрала у нее сердце Жюльена. Юноша промолчал.

Матильда уже целый месяц мучилась ревностью, которые в одно мгновение победили гордость. Ее горе было таким большим, что Жюльен почувствовал жалость к этой девушке. Но он хорошо понимал: как только он обнаружит свою любовь, в ее глазах снова отразится, самое холодное пренебрежение. Мужество предавала его, но, собрав последние силы, Жульен твердым голосом сказал, что маршальша достойна любви, ведь она поддерживала его тогда, когда другие презирали. Жульен требовал гарантий, что любовь Матильды к нему продлится более двух дней. В эту минуту девушка «хотела сделать что-нибудь необычное, невероятное, чтобы доказать ему, как безмерно она любит его и ненавидит себя», но Жульен собрал разбросанные листы маршальші и вышел.



XXXI

Держать в страхе



Вечером Жюльен увидел Матильду с матерью в опере, хотя это был не их день. «Он поспешил в ложу г-жа де ла Моль», но так и не заговорил с мадемуазель, хотя это стоило ему невероятных усилий. А Матильда плакала от счастья, держа руку Жюльена.

Дома Жульен вдруг почувствовал себя полководцем, который выиграл большой бой. Но эту победу еще нужно было удержать. И он решил держать Матильду в страхе. «Враг будет повиноваться мне только до тех пор, пока будет бояться меня; тогда он не осмелится презирать меня», - думал Жюльен.

На следующее утро Матильда ждала Жульена в библиотеке целый час. Когда он пришел, девушка сказала тихим голосом: «Дорогой, я тебя обидела, это правда, ты имеешь право злиться на меня. Гарантией того, что я тебя люблю, будет наш отъезд в Лондон. Это погубит меня навеки, знеславить...»

Жульен помолчал, чтобы овладеть собой, и заявил ледяным тоном: «Пусть вы будете знеславлені, но кто поручится мне, что вы будете любить меня, что мое присутствие в почтовой карете не станет вам вдруг ненавистным? Я не палач, и погубить вашу репутацию будет для меня только лишним несчастьем. Ведь не ваше положение в высшем мире стоит нам помехой, а, к сожалению, ваша удача».

Этого дня и впредь Жульен мастерски скрывал свою безграничную радость от признаний Матильды. И однажды он потерял власть над собой, рассказал о безграничные страдания, но вдруг спохватился и сказал, что все это придумал. Матильда была поражена. И несмотря на все неприятные слова Жульена их отношения развивались и дальше.



ХХХИИ

Тигр



«Один английский путешественник рассказывает, что он сдружился с тигром. Он воспитал его и ласкал, но всегда держал на столе заряженный пистолет».

Жульен всецело отдавался любви, когда Матильда не могла прочитать счастья в его глазах. Когда он готов был потерять самообладание, то покидал Матильду. А она любила в первый и пренебрегала опасностью.

«Она забеременела - с радостью сообщила об этом Жульена». Это было гарантией ее любви и преданности.

Матильда решила во всем признаться отцу, но Жульен отказал ее, ведь через это признание маркиз мог выгнать дочь из дома. Еще больше его пугала разлука с любимым. «Матильда была счастлива».

Наступил роковой день. Маркиз держал письмо от Матильды, в котором она признавалась в любви к Жюльену, писала, что юноша ни в чем не виноват, это она сама соблазнила его.

Жюльен знал о письме и мучился от того, что в глазах маркиза он теперь будет неблагодарным мошенником.

Вдруг появился старый камердинер и позвал юношу господина де ла Моля.



XXXIII

Ад малодушию

«Жюльен застал маркиза разъяренным: пожалуй, впервые за свою жизнь этот вельможа вел себя так неприлично». Но юноша не потерял чувство благодарности к господина де ла Моля. Он знал, сколько надежд возлагал маркиз на удачный брак Матильды. И вот теперь все полетело кувырком.

Жюльен пытался оправдаться, но натолкнулся на новый взрыв гнева. И тогда юноша написал записку, в которой попросил маркиза убить его, когда он будет гулять в саду. Но мысль о судьбе будущего сына волновала Жульена больше, чем собственные неурядицы.

Матильда была в отчаянии. Она заявила, что умрет, если Жульен погибнет. Теперь уже сам маркиз растерялся. Он искал выход из ситуации, но «Матильда сопротивлялась всем «расчетливым» проектам своего отца». Она хотела стать госпожа Сорель и тихо жить с мужем в Швейцарии.

В это время Жюльен уехал в Віллек'є, где проверил счета фермеров, а потом вернулся и попросил убежища у аббата Пірара, который уговаривал маркиза согласиться на брак любовников. Но маркиз в глубине души не мог смириться с тем, что его дочь станет женой сына плотника.



ХХХІV

Умный человек



Время маркиз думал, что лучшим выходом из ситуации была бы смерть Жульена. Затем он придумывал какие-то проекты, чтобы через некоторое время отказаться от них.

Жульен понимал, что господин де ла Моль не знает, на что решиться. Он то дарил большие деньги дочери и ее любимому, то мечтал, чтобы Жюльен переселился в Америку, то хотел создать ему блестящую карьеру.

Матильда видела настроение отца и написала ему письмо, в котором доказывала, что любит Жульена и никогда не откажется от него. Она обвенчается с любимым и навсегда покинет Париж.

Получив это письмо, маркиз должен был принять какое-то решение, «но он снова начал оттягивать дело и написать дочери, потому что у них завязалась переписка из одной комнаты в другую». В письме господин де ла Моль передал Матильде патент на чин гусарского поручика на имя кавалера Жюльена Сореля де ла Вернея. Ответ Матильды была переполнена благодарностью, но вместе с тем она назначала день свадьбы. Через некоторое время она получила неожиданный ответ отца. Он предостерегал Матильду и писал, что никто не знает, что такое этот Жульен.

Узнав от Матильды о чин поручика, Жульен обрадовался, ведь наполнялись все его честолюбивые мечты.

«Итак, - сказал он себе, - роман мой завершен, и я обязан этим только самому себе. Я сумел заставить это гордое чудовище полюбить меня... Ее отец не может жить без нее, а она - без меня».



XXXIX

Проза



«Жульен погрузился в глубокую задумчивость и едва отвечал на пылкие Матильдині ласки. Он был молчалив и угрюм», а Матильда не смела спросить его о причине такого настроения. В ее душу прокралось что-то похожее на ужас. «Эта черствая душа теперь познала в своей любви все, что свойственно страсти...»

Жюльен получил от маркиза двадцать тысяч франков, а аббат Пірар позаботился о том, чтобы Жульена признали внебрачным сыном богатого вельможи господина де ла Вернея.

Вскоре Жюльен отправился в самый ослепительный гусарский полк. «Его лошади, мундир, ливреи его слуг были в таком безупречном порядке, что сделали бы честь самому взыскательному английском вельможи». Он уже подсчитывал, когда станет командиром полка, думал только о славе и о своем сыне.

И именно тогда от Матильды пришло письмо, в котором она просила и требовала немедленно приехать. Жюльен получил отпуск и прибыл во дворец де ла Моля. Матильда, увидев его, забыла обо всем и бросилась ему в объятия. Со слезами на глазах она передала ему письмо отца, в котором маркиз сообщал, что отказывается от всех своих намерений относительно свадьбы. А потом Матильда передала Жюльена письмо от госпожи де Реналь, в котором было написано, что господин Сорель «стремился завоевать себе определенное положение в мире и выйти в люди, прибегая с этой целью к тончайшего лицемерия и соблазнив слабую и несчастную женщину». Далее г-жа де Реналь писала, что Жюльен не признает никаких законов религии и «везде сеет несчастья и вечное раскаяние».

Прочитав длинный и напіврозмитий слезами письмо, Жюльен вскочил в почтовую карету и помчался в Верьер. Там он купил пару пистолетов, пошел в церковь, приблизился к госпоже де Реналь, которая молилась, «выстрелил и промахнулся, выстрелил во второй раз - она упала».



XXXVI

Печальные подробности



Жульена задержали прямо в церкви, отправили в тюрьму, надели железные наручники, заперли дверь и оставили одного. «Все это происходило очень быстро, и он при этом ничего не чувствовал».

«Госпожа де Реналь была ранена не смертельно... Пуля попала в плечо и - странная вещь - отскочила от плечевой кости...»

Женщина давно уже хотела умереть. Разлука с Жульеном была для нее настоящим горем, а она называла это горе «угрызениями совести». Духовник хорошо понимал ее состояние и заставил написать письмо господина де ла Моля со словами раскаяния.

Жульен во всем признался судье, который пришел к нему в камеру. Потом он написал мадемуазель де ла Моль о том, что произошло. Он просил прощения у Матильды, что этот досадный случай попадет в газеты и может быть связан с ее именем, запрещал говорить О нем даже с его сыном, завещал жениться с господином де Круазнуа.

Отправив письмо, Жюльен стал думать о своей жизни, которое было как бы подготовкой к смерти, в которой он не видел ничего предосудительного, кроме того, что умрет на гильотине. ; Тюремщик, подкупленный госпожа де Реналь, сообщил, что она жива и выздоравливает. «Только теперь Жюльен начал каяться в своем преступлении».



ХХХVІІ

Башня



Жульена перевезли в Безансон и любезно отвели помещения на верхнем этаже готической башни. В то время, когда к нему заходили, пришел кюре Шелан. Он был очень старый, ходил с палочкой, сопроводил его племянник. Жюльен не смог добиться от старика ничего умного и очень расстроился. «Он увидел смерть во всей ее бридкості», но потом ему пришло в голову, что умрет молодым, и это спасет его от жалкого разрушения. И время от времени мужество покидало его. «Если такая слабохарактерность будет расти, лучше покончить с собой. Какая это будет радость для всех тех аббатов Маслонів и господ Вально, если я умру как трус», - думал Жюльен.

Приехал Фуке, который рассказал другу, что хочет продать все свое имущество, подкупить тюремщика и спасти пленника. «Это проявление высокого благородства вернул Жульєнові душевную силу, которую у него отобрала появление господина Шелана».

Фуке заплатил тюремщикам, чтобы Жульена не перевели в ужасный каземат, а оставили в «хорошенькой комнатке, на высоте ста восьмидесяти ступеней ». Затем он обратился к аббату де Фрілера, который пообещал замолвить словечко перед судьями.

«Жульен предусматривал только одну неприятность перед смертью: посещение отца».



ХХХVІІІ

Могучий человек



Однажды утром дверь распахнулась и женщина, одетая крестьянкой, бросилась к Жюльену. Это была мадемуазель де ла Моль. Ее поступок тронул юношу. Ему вновь показалось, что он любит королеву.

Матильда рассказала, как ей удалось добиться свидания: она призналась секретарю, что она жена Жульена, и назвала свое имя. Мадемуазель была восхищена поступком Жюльена: он казался ей похожим на Бонифация де ла Моля. Она наняла лучших адвокатов, добилась аудиенции у господина де Фрілера, которому «понадобилось всего несколько секунд, чтобы заставить Матильду признаться, что она дочь его могучего противника, маркиза де ла-Моля».

Во время беседы с мадемуазель господин де Фрілер думал о собственную пользу от решения этого дела. Он услышал, что маршальша де Фервак, от которой зависело назначение всех епископов во Франции, была близкой знакомой Жульена. Это открытие сделало его более покладистым. Он пообещал, что большинство присяжных выполнит его приказ и Жульена будет оправдано.



XXXIX

Интрига



Матильда пыталась сделать все возможное, чтобы спасти Жюльена. Она даже написала г-жа де Фервак письмо, в котором умоляла свою соперницу добиться, чтобы монсеньор епископ *** собственноручно написал письмо господину де Фрілеру. Она дошла до того, что просила ее лично приехать в Безансон».

Жульен обо всем этом даже не догадывался, но его беспокоило присутствие Матильды. «Близость смерти сделала его поряднішою и добрым человеком, чем он был в течение своей жизни», но пылкая страсть Матильды оставляла его равнодушным. Он жестоко упрекал себя за это и каялся в том, что покусился на жизнь г-жа де Реналь. Жюльен чувствовал, что любит ее, как и раньше. Однажды он попросил Матильду отдать ребенка, который родится, «в Верьер кормилицы, а госпожа де Реналь присматривать за ней». Жульен предусматривал несчастливую судьбу своего ребенка и хотел хоть чем-то помочь этому.



XL

Спокойствие



Жульен полностью признавал себя виновным. «Адвокат считал его сумасшедшим и вместе со всеми думал, что он схватился за пистолет в припадке ревности». Признание в этом дало бы прекрасное основание для защиты, но Жульен раздраженно заявил, чтобы адвокат не повторял этой лжи.

Все в Безансоне только и говорили о предстоящем процесс, а Жульен жил в мире грез. Он уже видел близкий конец и только теперь научился наслаждаться жизнью.

Господин де Фрілер был уверен, что господа присяжные Вально, де Муаро и де Шолен - орудие в его руках и выполнят его приказ, ведь в дружеской переписке с госпожой де Фервак уже было сказано заветное слово - епископство за спасение Жульена.

Госпожа де Реналь уже почти выздоровела. Она приехала в Безансон и «собственноручно написала каждому из тридцати шести присяжных » письма, в которых просила оправдать Жульена.



XLI

Суд



«Наконец настал этот день, которого так боялись Матильда и госпожа де Реналь... Вся провинция съехалась в Безансон, чтобы послушать эту романтическую дело».

Накануне суда Матильда отнесла письмо епископа викарию, в котором прелат просил об оправдании Жюльена, и господин де Фрілер заверил ее, что ручается за приговор присяжных.

Идя на суд, Жульен удивился, что ему сочувствуют люди, которые толпились на его пути. В зале суда было много женщин. «Глаза их блестели, в них отражалось горячее сочувствие. Едва он сел на скамью, как услышал со всех сторон: "Боже! Какой он юный! Да это же ребенок..."»

Прокурор с пафосом распространялся о варварстве совершенного преступления, но «женщины в ложах суда слушали его очень недовольно».

Когда начал говорить адвокат, женщины вытащили платки.

Жюльен не хотел брать последнего слова, но чувство долга пересилило, и он «обратился к присяжным с очень сильными словами». Он не просил никакой милости, признавал, что «совершил покушение на жизнь женщины, что достойна самого глубокого уважения», которая для него была почти матерью. Жюльен сказал, что его самое большое преступление в том, что он осмелился «проникнуть в среду, которое языке чванливых богачей зовется высшим обществом». Судят его люди не равны ему, не крестьяне, а только возмущенные буржуа; поэтому он не надеется на оправдание и готов умереть.

Во время своей речи Жюльен видел перед собой наглый взгляд господина барона де Вально. Именно он и объявил решение присяжных: «Жюльен Сорель виновен в убийстве, и в убийстве с заранее обдуманным намерением. Это решение влекло за собой смертную казнь, и приговор был немедленно объявлен».

Женщины в зале суда рыдали, а господин Вально торжествовал.



XLII



Жульена поместили в камеру смертников. Он думал о госпоже де Реналь, которая уже никогда не узнает, что только одну ее он любил по-настоящему, о христианского Бога, которого он считал мстительным деспотом, ведь «в его Библии только и речи, что о жестокие наказания»; о том, как бы сложилась его жизнь, чтобы не было покушения.

Утром пришла Матильда. Она осунулась и держалась просто, как обычная, убитая горем женщина, а Жюльен не мог держаться с ней просто. С аффектацией говорил о своем вчерашнем выступление, во время которого он держался как Бонифаций де ла Моль перед своими судьями. «Невольно он платил ей за все те муки, которые она так часто причиняла ему».

Заплаканная Матильда просила Жульена подписать апелляцию, но он категорически отказался, мотивируя это тем, что сейчас готов умереть, а кто может поручиться, каким он станет через два месяца пребывания в тюрьме?

От уговоров Матильда перешла к упрекам. Жюльен снова увидел перед собой вельможну гордячку, «которая когда-то оскорбляла его так сильно в библиотеке дворца де ла Моль ».



XLIII



Матильда ушла. «Через час Жульена пробудили от глубокого сна чьи-то слезы капали ему на руку... Это была госпожа де Реналь».

Наконец Жюльен получил возможность выразить свои чувства этой святой женщине, попросить прощения за свой безумный поступок. «Они оба, то и дело перебивая друг друга, стали рассказывать обо всем, что произошло с ними. Письма, написанного господину де ла-Молю, составил духовник г-жа де Реналь, а она его переписала».

«Восторг и радость Жюльена доказывали ей, что он все ей прощает. Никогда еще он не любил ее так безгранично».

Госпожа де Реналь приезжала к Жюльену ежедневно. Это дошло до ее мужа, и «через три дня он прислал за ней карету с категорическим приказом немедленно вернуться в Верьер».



XLIV



Узнав о том, что госпожа де Реналь вынуждена покинуть Безансон, Жюльен находился в подавленном настроении. Приход Матильды лишь разозлил его.

Она рассказала ему, что в день суда господин де Вально решил потешить себя, осудив Жульена на смерть. Матильда еще не знала, что «аббат де Фрілер, видя, что Жюльен - человек кончен, считал полезным для своих честолюбивых намерений постараться стать его преемником».

Жюльен хотел остаться в одиночестве. Матильда ушла, но пришел Фуке. Эти посещения не развеивали подавленного настроения узника, а делали его малодушным.

«На следующий день его ждала новая, не самая большая неприятность»: посещение отца.

Старый седовласый плотник сразу же стал упрекать Жульєнові и довел его до слез. Юноша мучился тем, что даже перед смертью не испытывает ни уважения, ни любви к отцу. Он ненавидел себя за малодушие, о которую плотник обязательно роздзвонить в Вер'єрі на утешение Вальню и всем лицемерам.

Чтобы как-то прервать бесконечный поток упреков отца, Жульен вдруг воскликнул: «У меня есть сбережения» .

«Старый плотник дрожал от жадности, боясь упустить эти деньги». Он стал говорить о средствах, которые потратил на питание и обучение сына.

«"Вот она - родительская любовь!" - повторял сам себе Жюльен с болью в сердце, оставшись наконец в одиночестве». Он стал думать «о смерть, жизнь, вечность - вещи очень просты для того, чьи органы могут их воспринять ».



XLV



«Плохой воздух каземата уже оказывало свое влияние на Жюльену: ум его слабел. Какое же это было для него счастье, когда к нему вернулась г-жа де Реналь», которая сбежала из Вер'єра. «Нет слов, чтобы описать безграничное и безумная любовь Жульена».

«Услышав об этом, Матильда чуть с ума не сошла из ревности», но Жюльен, не умея притворяться, объяснил, что у него «оправдание»: близок конец этой драмы.

«Мадемуазель де ла-Моль получила известие о смерти маркиза де Круазнуа». В Париже ходили слухи об исчезновении Матильды. Господин де Тале позволил себе высказать некоторые оскорбительные предположения по этому поводу. Маркиз де Круазнуа вызвал его на дуэль и погиб, не дожив и до двадцати четырех лет.

Эта смерть произвела на Жульена мучительное впечатление и изменила его планы относительно будущего Матильды. Теперь он пытался доказать, что она имеет в брак с господином де Люзом.

В последний день мужество не покинуло Жульена. «Все произошло просто, прилично, без всякой аффектации с его стороны».

Накануне казни «Жульен заставил г-жа де Реналь поклясться, что она будет жить и будет ухаживать сына Матильды». А с Фуке договорился, что друг похоронит его в маленьком гроте на вершине над Вер'єром.

Ночью Фуке сидел у себя в комнате возле тела своего друга, когда вдруг зашла Матильда. Она бросилась на колени перед телом любимого, как когда-то это сделала Маргарита Наварская у казненного Бонифация де ла Моля.

Матильда зажгла несколько свечей, и поражен Фуке увидел, «что она положила перед собой на маленький мраморный столик голову Жюльена и целовала ее в лоб».

Жульена похоронили в гроте, как он и просил. Двадцать священников отслужили заупокойную мессу, а Матильда приказала бросить в толпу, собравшуюся на горе, несколько тысяч п'ятифранкових монет. Потом она собственноручно похоронила голову своего возлюбленного в гроте, который позже по ее приказу «был украшен мраморной скульптурой, заказанной на огромные деньги в Италии».

Госпожа де Реналь не оказывала покушения на свою жизнь, «но через три дня после казни Жульена она умерла, обнимая своих детей».

Комментарии посетителей к произведению "Фредерик Стендаль - " Красное и черное (подробный перевод) сокращенно":