Интернет библиотека для школьников
Украинская литература : Библиотека : Современная литература : Биографии : Критика : Энциклопедия : Народное творчество |
Обучение : Рефераты : Школьные сочинения : Произведения : Краткие пересказы : Контрольные вопросы : Крылатые выражения : Словарь |

Сахарная свекла (цикл «Моя совдепия») - Радкевич Валерий

Свекла сахарная. (цикл «Моя совдепия»)

Жене любимой на день рождения 12.02.2010г.

Мороз ударил, как никогда рано. Колхозники еще много чего не успели собрать с полей. Кукуруза подождет - ей мороз не помеха, а вот сахарная свекла совсем другое дело - их надо собрать и срочно, потому что сахар убежит. Почему не собрали до сего времени, тем более, что все лето в колхозах работали общины из городов и, кроме того, весь сентябрь огромная сила студентов была в распоряжении председателей колхозов, - то вопрос риторический, а ответ один: не предполагаемые погодные обстоятельства, в них всегда зима не предсказуема и ничего с этим не поделаешь. Да это и не наше дело. Надо то надо - какие вопросы могут быть к государству демократического централизма? Все же очень просто: центр дает команду (централизм), демос выполняет (демократия) - вот тебе вся демократия.

Но ведь никто и не подозревал, что позовут к колхозных полей в такое время, потому как не ряды, - ноябрь уж на дворе - там сельхозработы, самое время по домам водкой играть. Да нет - как раз по обеда стучит наш начальник отдела (хороший такой мужское) карандашом по графину, требует внимания, и объявляет, что зовет всех нас партия и правительство сделать помощь сельским производителям, потому что им очень трудно в это сложное время, когда морозы ударили, никого о том заранее не предупредив. Посмотрели мы , посмотрели, но спрашивать, - что к чему - и понятия не имели - и что там спрашивать, мы с детства привыкли - надо и все, - какие там вопросы, которые объяснение. Кому надо, зачем надо, зачем? - это дело не наше, наше дело откликаться на это «НАДО» сразу и без вопросов. Хотя в то же время, кому оно нравится в такую непогоду и в поля, что-то там собирать. Пусть бы он неладен, но делать нечего: на местах остаются беременные и совсем немощные, чтобы делали план за всех, а все остальные - до дома, готовиться к колхоза. Справа на полях была, видимо, очень скверная, потому что поставили «в ружье» всех, даже, чего раньше никогда не было, директор и тот был мобилизован. Однако, интересная вещь, при всей мощной необходимости помощи селу, наш местечковый пролетариат (уборщицы, работницы у копировальной техники), которому понятно, ничего делать, когда нет тех кто ту работу дает, даже не повернул головы в сторону села - не занимает это его и только его не трогай, потому освободится, ищи потом уборщицу и других пролетарок, - их трогать нельзя - они незаменимы, совсем другое дело мы образованные интеллектуалы. Архитекторы шутили: «Ничего, зимой, когда уже снег спрячет все, что не собрали и появится много свободного времени, колхозники приедут к нам на помощь».

С проектных и научных институтов, а их много было в Харькове, собрали немало помощников сельскому хозяйству, да и рано утром целый состав отправили на поддержку колхозникам. Я с товарищами расположился в плацкартном купе, учитывая даже боковую полку. Что делать в поезде? Понятно-есть. А что делать , когда поел? Понятно - петь. Вагон большой, людей много, песен толком никто не знает, но кто-то начинает заспівувати какую-то песню, его одиночку подхватывают , а потом все угасает, потому что дальше первого куплета слов не знают. Гурба сантехников, разумеется, проектантов, что расположилась ближе к туалету, начала как-то налаживать пение, к ним присоединялись электричества и некоторые конструкторы. Не закончив одну песню, они начинали другую, словно нагризували сливки песен, таким образом пение был непрерывный, но не для каждого уха сносный. Те, кто пел, видимо, имели с того какую утешение, во всяком случае они не слышали себя и это было их преимуществом, но мы их слышали и никакого удовольствия от того пения не чувствовали, более того, это воспринималось, как насилие над органами чувств. И кроме того, что песни какие-то никакие, так еще и никак не весело от того пения. И тот нечего - надо положить конец этому беспорядку. Я подозвал к себе товарищей и нашепотів им план, как превратить все это в забавную утешение. Как только сантехническая гурба начала заспівувати новую песню, я здерегував и мы все вместе затянули что было дури: «Не слышны в саду даже шорохи...» - гурба от неожиданности замолчала, словно в шоке. Молчали и мы. То они еще не понимая, что происходит, начали новую песню. Как только зазвучали первые ноты, вновь со всей дури: «Не слышны в саду только шорохи, все здесь замерло...» - этого было в изобилии, чтобы вновь прервать пение наших смежников (так называются те, кто вместе работает над проектом, делая каждый свою долю дела). И сколько раз они начинали заспівувати, столько раз мы били по ним своими "Не слышны в саду...", было смешно и весело, настроение поднялось, песен на высшем ділетаньскому уровне никто уже не пел, потому что было понятно, что архитекторы не дадут долбить по их тонкому слуху. Вот и хорошо: перешли на анекдоты.

Жаль, нет того Аркашки, который играет на гитаре, поет и знает много песен. Принял бы на себя его норму в поле, только бы он играл и пел. Но, нет Аркашки, уволился, пошел в шабаї, зарабатывать деньги.



И бежал поезд, тянул вагоны полны интеллекта, ведь смех смехом, а тот поезд, полный специалистов самых разных, любую страну обогатил бы во всех направлениях научных и проектировочных - такая сила была основана на борьбу с природо-проселочными невзгодами. Бег поезд, выбрасывая интеллектуальный десант на небольших станциях и полустанках. Оттуда автобусами - такими пузатыми и с носом довозили уже до места. Привезли нас, а потом привели в большую комнату - то была более, как месяц, не действующая столовая, сделанная специально для городских помощников, ибо без них крестьянам нечего и думать, что-то там выращивать. Здесь мы имели переодеться и оставить свои вещи, до места работы было далеко и поэтому нас снова везли, но уже в грузовику. На дворе, надо сказать, было совсем не жарко, скорее наоборот, поэтому кое-кто уже начинал стучать зубами - одежда не очень приспособлена к полевых работ. «Ничего, сейчас согреетесь»,- сказал идущий с нами бригадир. От него, наконец, мы узнали, что должны делать. Было-было, скажу я вам, но такого не видел: мы должны были выкапывать свеклу, потому что специальные комбайны этого не могут делать, потому что замерзла земля - смех да и только.

Поле, к которому нас привезли, было открыто всем ветрам, единственное утешение в посадке, которая занимала вот поле с одной стороны. В посадке мы и остановились. И кто сказал, что академик Лысенко плохой ученый: всякого раз в безграничных полях, когда давит потребность к ветру, я благодарю этом настоящем архитектору полей за мудрые его лесополосе. И хотя листья с деревьев почти все было уже на земле, тем не менее, хоть какая-то защита,- не в голом поле .А поле все было в свекле, точнее, в их плетях, которая кустами укрывала его в клеточном порядке. В некоторых местах было видно, кто имел возможность попробовать копать свеклу, и видимо это его не заинтересовало, он оставил по себе лишь грязные пятна сломанной и зав'ялої плетей, разрушающие гармонию свекловичного ландшафта.

Мы разобрали лопаты и отправились с решительном намерением вырыть те свеклу на свет божий. Но не тут то оно было! Лопата под давлением ноги не то что не погружалась в землю, ее туда, даже, и кувалдой не забьешь. Начали было таскать за огудину, да куда там - плети отрывается, а свеклу, даже не шелохнется. Свеклу были хорошие и большие, - это судя по их части, которая еще летом повилазила с земли. Так что же делать - извлечь свеклы мы не в состоянии, да и не оставлять же их мышам, то и приняли решение, на самом деле, оно как-то само появилось: тянуть, пока не вытащишь, а если нет, да и плети оборвалась и уцепиться не за что, то сбивай ногой хотя бы то, что торчит над землей. Понятное дело, ничего с земли не выдергивается, то и начали, как вот на футболе, ногами бодать - назбивали немало, женщины взбивании обломках к сапеток составляют мужчины, в слабом обуви относят те сапетки к кучмы. И , хотя и частично было доставали свеклы, кучи не малые набросали, то хоть сколько сахара, но должен быть.

Но вот и обед едет, ну наконец-то, потому что после утреннего чая и на таком чудесном воздухе есть не то, что жадається, а, кажется, уже кошка кошку сосет. Под/ехала такая огромный грузовик, из кузова выглядела женщина в стеганой фуфайке и пуховому платку, лицо от солнца, мороза и ветра по цвету напоминало свеклу, но уже не сахарный, а то, что едим, она держала термосы с едой, чтобы их не опрокинуло на колдобині. Грузовик остановился возле посадки, но звать нас не было необходимости, потому что мы уже были возле нее. Сняли с кузова бидон с водой, чтобы мыть руки. Набирали воду кружкой и сливали друг другу, вытерев руки кто чем смог. Женщина начала раздавать еду: она наливала к мисок борщ и подавала его через борт кому-то из нас, еще давала ложку и кусок хлеба. Приняв миску с ароматным борщом и куском хлеба, мы тотчас же оказывались в затруднительном положении: никак нельзя было двумя руками держать три вещи - горячую миску, ложку и хлеб. Начались попытки как-то преодолеть это неудобство: брали к одной руки хлеб и ложку, до второй миску - ничего не получалось, тогда миску зажимали под локоть и этой же рукой держали хлеб, вторая рука манипулировала ложкой - тоже ничего хорошего. Ну, как в тот басни «Лиса и журавль», еда в руках, а есть никак. Тогда я и обратился к женщине в стеганой фуфайке:

- Послушайте, ну как можно есть в таких условиях, неужели трудно было забросить в кузов какой-либо стол, я уже не говорю о стулья, хотя бы миску было куда поставить? - сердито спросил я, изменив своему юмора, - какой там юмор, когда из миски благовония, есть хочу до безумия, а вместо того только слюни пускаю.

Женщина и сама уже видела, что не очень хорошо получается с этим обедом, поэтому если ей так кто подал еду, то она и не знает, что с ним сделала бы. Но это она, а здесь та сран интеллигенция, еще и очки нацепил.

- Какой стол! Вы что не знаете, что сельское хозяйство в тяжелом состоянии? - (Кто-то буркнул:" оно не бывает в другом состоянии").- Вы что не советьскі люди!?

В том-то и дело, что советские,- подумал я, и зажал хлеб под мышкой левой руки, он оказался возле самого рта, в то же руке держу миску с борщом, а правой работаю ложкой - и никаких вопросов!

И действительно - мы же советские люди!



WalRad





12.02.2010 г.