Интернет библиотека для школьников
Украинская литература : Библиотека : Современная литература : Биографии : Критика : Энциклопедия : Народное творчество |
Обучение : Рефераты : Школьные сочинения : Произведения : Краткие пересказы : Контрольные вопросы : Крылатые выражения : Словарь |
Библиотека зарубежной литературы > Ф (фамилия) > Фолкнер Уильям > После захода солнца - электронная версия книги

После захода солнца - Уильям Фолкнер

Уильям Фолкнер
После захода солнца

Теперь понедельник в Джеферсоні ничем не отличается от других дней недели. Улицы теперь мощеные, а телефонные и электрические компании все больше и больше вырубают разлапистых деревьев - черного дуба, тополя, акации и вяза,- чтобы на их месте поставить железные столбы с голыми, призрачными, бескровными плодами, и мы имеем городскую прачечную, которая по понедельникам утром посылает свои ярко раскрашенные машины свозить белье: нагруженные грязной одеждой, накопленным за целую неделю, они, словно призраки, идут по городу, только раз чутко отзываются дразнящие гудки и шуршат шины на асфальте, словно кто раздирает шелк; даже негритянки, по старинке до сих пор стирают белым, забирают и развозят белье машинами.
Но пятьдесят лет назад на тихих, пыльных, тенистых улицах каждый понедельник утром было полно негритянок с завернутыми в простыни сумками грязного белья, где такими величиной добра кипы хлопка; они умащивали те узлы на своих крепких, прикрытых шляпками головах и, не поддерживая руками, несли от порога кухни белых до потемневшего котла возле своей лачуги в негритянском квартале.
Нэнси вмощувала узелок с бельем на голову, а уже на узелке пристраивала своего черного матросского брыля, которого носила и летом и зимой. Она была высока ростом, со скуластым грустным лицом и едва запалою щекой в том месте, где не хватало нескольких зубов. Иногда мы немного проводили ее улочкой и выгоном - нам очень интересно было смотреть на то мешок и поверх него шляпу; он не зсувався и не шевелился даже тогда, когда Нэнси спускалась в овраг, поднималась на второй сторону и перелезала через забор. Она становилась на четвереньки, закинув назад голову, на которой мешок держался прочно, как скала или воздушный шар, то снова поднималась и шла дальше.
Тем белье забирали или приносили мужчины прачек, но Джезес никогда не помогал Нэнси, даже еще до того, как отец запретил ему приходить к нам, даже тогда, как Ділсі была больна и Нэнси стряпала у нас вместо нее.
Нам тогда почти каждый день приходилось бегать выгоном до лачуги Нэнси и звать ее, чтобы шла готовить завтрак. Мы останавливались возле оврага, потому что отец приказывал нам не связываться с Джезесом, - Джезес был низкий негр со шрамом на щеке, которую ему кто-то полоснул бритвой, - и бросали в лачугу камнями, пока Нэнси, совершенно голая, висовувала голову из дверей.
- Что это за мода швырять в дом каміняччям? - кричала она. - Чего вам, ироды, надо?
- Папа говорил, чтобы ты шла готовить завтрак, - отвечала Кедди. - Говорил, что ты уже опоздала на полчаса и должна сейчас же идти.
- Большой мне хлопоты ваш завтрак! - говорила Нэнси. - Я хочу спать.
- Бьюсь об заклад, что ты пьяный, - говорил Джейсон. - Папа говорит, что ты пьяна. Ты пьяная, Нэнси?
- Кто это такое ляпает? - возмущалась Нэнси. - Я хочу спать, большой мне хлопоты ваш завтрак.
Мы еще какую-то минуту швыряли камнями в лачугу, потом возвращались домой. Когда Нэнси наконец появлялась, мне было уже поздно идти в школу. Так мы думали, что все это из-за виски, вплоть до того дня, когда ее вновь арестовали и по дороге в тюрьму им попался навстречу мистер Стоувол. Он работал в банке кассиром и был ктитором баптистской церкви. Нэнси сразу же набросилась на него:
- Когда вы мне заплатите, мистер? Когда вы мне заплатите?
Вы у меня были трижды в последнее время, а не заплатили ни цента...
Мистер Стоувол ударил ее так, что она упала, однако и далее правила своей:
- Когда вы мне заплатите, мистер? Вы у меня были трижды последнее ча...
Мистер Стоувол ударил ее закаблуком в лицо, судебный исполнитель оттащил его назад, а Нэнси лежала на земле и смеялась.
Она повернула голову, выплюнула изо рта несколько зубов вместе с кровью и сказала:
- Трижды был у меня в последнее время и не заплатил ни цента.
Так она потеряла зубы, и в тот день везде только и речи было, что о Нэнси и мистера Стоувола, а той ночи каждый, кто шел мимо тюрьму, слышал, как Нэнси поет и кричит. В окно видно было, как она цепляется руками за решетку, и не одно спинялося круг ограждения послушать, как она кричит и как надзиратель пробует ее утихомирить. Она не умолкала почти до рассвета, до той минуты, когда надзиратель, услышав наверху стук и шорох, пошел в камеру и увидел, что Нэнси висит на решетке. Потом он говорил, что дело здесь не в водке, а в кокаине, ибо ни один пегр не наложит на себя руки, разве что начиниться кокаином, а негр, начиненный кокаином, уже не негр.
Надзиратель вынул Нэнси с петлю и привел в чувство, затем хорошо набил ее, відшматав дубьем. Она повесилась на своем платье. Она сделала добрый петлю, и когда ее арестовали, на ней, кроме платья, ничего не было, поэтому она не имела чем связать себе руки, и у нее не хватило силы отпустить подоконник. Поэтому надзиратель, услышав стук, побежал наверх и увидел, что Нэнси висит па окне совсем гола. ее живот уже немного віддимався, как небольшая воздушный шар.
Когда Ділсі лежала больная в своей лачуге и Нэнси стряпала у нас, мы видели, как оттопыривается Е нее на животе фартук; это было еще перед тем, как отец запретил Джезесові приходить к нам. Джезес сидел в кухне у плиты, и шрам выделялся на его черном лице, словно отрывок грязной веревки. Он сказал, что Нэнси носит под фартуком дыню.
- Это дыня а не твоего баштана, - сказала Нэнси.
- Аз чьего баштана? - опросила Кедди.
- Вот возьму и вырежу тот бахча, - молвил Джезес.
- Нашел что говорить при детях, - сказала Нэнси. - Почему ты не идешь к работе? Сидишь здесь и болтаешь невесть что. Хочешь, чтобы тебя застукал на кухне мистер Джейсон и услышал, что ты плещешь при детях?
- А что он плещет? - спросила Кедди. - Который бахчу?
- Мне нельзя сидеть в кухне белого, - молвил Джезес. - А белому в моей кухне можно сидеть. Белый заходит к моему дому, и я не могу его не впустить. Когда белый захочет зайти в мой дом, у меня уже нет дома, я не могу его не впустить. Но и он не может меня выгнать. Не может.
Ділсі и дальше лежала больная в своей лачуге, а отец запретил Джезесові приходить к нам. Ділсі все болела. Очень долго болела. Как-то после ужина мы сидели в библиотеке.
- Нэнси еще не закончила работы? - спросила мать. - Как на меня, то уже давно можно было помыть посуду.
- Пусть Квентин взглянет, - сказал отец. - Пойди, Квентіне, глянь, Нэнси все уже сделала. Скажи ей, что она может идти домой.
Я направился к кухне. Нэнси закончила работу. Посуда был составлен, в плите вичахло. Пэнси сидела на стуле возле холодной плиты.
Она взглянула на меня.
- Мама спрашивает, ты уже все сделала, - сказал я.
- Да, - ответила Нэнси, глядя на меня. - Сделала. - бона и дальше смотрела на меня.
- Что случилось? - спросил я. - Что случилось?
- Я только негритянка, - сказала Нэнси. - А разве я в этом виновата?
Она сидела в своем матросском глыбе на стуле возле холодной плиты и смотрела на меня. Я вернулся в библиотеку. Холодная плита и пустота на кухне производит странное впечатление, когда ты привык, что там всегда тепло, весело и все что-то делают. А здесь в плите вичахло, посуда составлен, и никто в такое время не хочет есть.
- Ну что, попоралась она? - спросила матии.
- Попоралась, - ответил я.
- Что же она делает?
- Ничего. Все сделанное.
- Я сам пойду взглянуть, - сказал отец.
- Может, она ждет, чтобы пришел Джезес и забрал ее домой, - сказала Кедди.
- Джезеса нет, - сказал я.
Нэнси рассказывала, что однажды утром проснулась, а Джезеса нет. "Бросил меня, - сказала Нэнси. - Видимо, отправился в Мемфис. Может, скрывается от полиции".
- Ну и счастливого ему дороги, - сказал отец. - Хорошо, если бы он там и остался.
- Нэнси боится темноты, - сказал Джейсон.
- Ты тоже боишься, - сказала Кедди.
- А вот и нет, - сказал Джейсон.
- Трус, - сказала Кедди.
- А вот и нет, - сказал Джейсон.
- Цыц, Кендейсі, - сказала мать.
Зашел отец.
- Я проведу Нэнси улочкой, - сказал он. - Она говорит, что Джезес вернулся.
- Она видела его? - спросила мать.
- Нет, но какой-то негр передал ей, что он в городе. Я не забарюся.
-И ты из-за Нэнси оставишь меня одну? - сказала мать. - ее безопасность тебе дороже, чем моя?
- Я не забарюся, - сказал отец.
- Ты бросишь без защиты своих детей, когда где-то поблизости шляется тот негр?
- Я тоже пойду, - сказала Кедди. - Можно, папа?
- Зачем ему показались дети, если бы он даже добрался до них? - сказал отец.
- И я пойду, - сказал Джейсон.
- Джейсоне! - сказала мать.
По ее тону слышно было, что она обращается к отцу. Словно она хотела сказать: отец целый день ищет, чем бы ей больше досадить, и она была уверена, что он наконец-то придумает.
Я притих, потому что мы с отцом хорошо знали: если мать сейчас обратит на меня внимание, то захочет, чтобы отец велел мне остаться с ней.
Поэтому отец даже не смотрел в мою сторону. Я был самый старший, имел девять лет, Кедди имела семь, а Джейсон - пять.
- Пустое, мы не замешкаемся.
Нэнси уже была готова. Мы свернули в улочку.
- Джезес ко мне всегда хорошо относился, - сказала Нэнси. - Когда, бывало, заработает два доллара, то непременно отдаст один мне.
Мы шли по улице.
- Мне только бы миновать улицу, а дальше уже ничего, - сказала Нэнси.
На улице всегда было темно.
- Тут Джейсон испугался на день всех святых, - сказала Кедди.
- А вот и не испугался, - сказал Джейсон.
- А Рейчел не может на него повлиять? - сказал отец.
Тетя Рейчел была совсем старая. Она жила одна в лачуге неподалеку от Нэнси и уже даже не работала. Белая, как молоко, она целыми днями сидела на крыльце и курила трубку. Говорили, будто она Джезесова мать. Время Рейчел не отрицала этого, а время заявляла, что Джезес ей даже не родственник.
- Нет, ты испугался, - сказала Кедди. - Ты боягузливіший за Фроні. Боягузливіший за какого-то негра.
- Он никого не хочет слушать, - сказала Нэнси. - Говорит, что я пробудила в нем дьявола, и теперь он должен его успокоить, другого выхода нет.
- Ну хватит, он же где-то подался, - сказал отец. - Теперь тебе нечего бояться. Чтобы только ты не лигалася с белыми.
- Как это не лигалася с белыми? - опросила Кедди. - Как это не лигалася?
- Никуда он не подался, - сказала Нэнси. - Я чувствую, что он здесь. Чувствую, что он где-то притаился на этой улочке и слышал наш разговор, каждое слово. Я не видела его, а как увижу, то уже в последний раз, с бритвой в зубах. Он ее носит на поводке под рубашкой на спине. И даже не удивлюсь, как увижу.
- Я не испугался, - сказал Джейсон.
- Если бы ты была почиталась, то до этого бы не дошло. - сказал отец. - Но теперь уже все равно. Джезес, видимо, уже в Сент-Луисе, нашел себе другую женщину и давно забыл про тебя.
- Когда так, то лучше, чтобы я об этом не знала, - сказала Нэнси. - А то я ему не ^подарю! Пусть только попытается обнять ее, я отрублю ему руки, голову отрежу, а ей розпорю живот, я...
- Цыц! - сказал отец.
- Чей живот, Нэнси? - спросила Кедди.
- Я не испугался, - сказал Джейсон. - Я могу сам перейти эту улочку.
- Конечно, перейдешь! - сказала Кедди. - Без нас ты бы сюда и носа не поткнув.
2 Ділсі и дальше болела, и каждый вечер мы проводили Нэнси, пока мать не вытерпела.
- Пока это будет? - сказала она. Оставляешь меня одну в таком большом доме, чтобы провести домой негритянку, потому что она, видите ли, боится!
Мы положили для Нэнси в кухне сеновал. И однажды ночью проснулись от странного звука. Из темноты под лестницей доносился то ли пение, плач. В маминой комнате горел свет, и мы услышали, как отец вышел в холл, тогда двинулся к боковых лестниц. Мы с Кедди также вышли в холл. Пол там была холодная, нам аж ноги начало сводить, пока мы прислушивались к тому звука. То был словно пение, а вроде и не пение, как часто у негров.
Потом он стих, мы услышали, что отец опускается боковой лестнице, и тоже подошли к поручням. Звук послышался вновь, негромкий, уже с самой лестницы, и мы увидели где-то посреди них против стены глаза Нэнси. Они светились, как у кошки, словно у стй&и притаилась огромная кошка и смотрела на нас. Когда мы спустились к Нэнси, она вновь замолчала. Мы стояли с ней, пока отец вышел из кухни с пистолетом в руке. Потом он еще раз вернулся в кухню, уже с Нэнси, и они взяли оттуда ее сеновал.
Мы разослали сеновал в своей комнате. А когда у матери погас свет, вновь увидели глаза Нэнси.
- Нэнси! - шепотом позвала Кедди. - Ты спишь, Нэнси?
Нэнси что-то шепнула в ответ, я не расслышал, Что именно. Шепот донесся откуда-то из темноты, неизвестно откуда, словно возник сам собой, а Нэнси там вовсе и не было; а ее глаза я видел потому, что еще на лестнице они отразились в моих зрачках, как, бывает, посмотришь на солнце, а тогда зажмуришся и все равно видишь ясную крапинку, хоть веки й. закрыты.
- Господи, - вздохнула Нэнси. - Господи.
- То был Дже'зес? - спросила Кедди. - Он хотел залезть к кухне?
- Господи,-сказала Нэнси. Так просквозило: "Гос-с-с-с-споди", пока звук не угас, как гаснет спичку или свеча.
•--. Ты нас видишь, Нэнси? - прошептала Кедди. - Ты также видишь наши глаза?
- Я только негритянка, - сказала Нэнси. - Бог знает, бог знает...
- Что ты там видела на кухне? - прошептала Кедди. Что - то хотело влезть?
- Бог знает, - сказала Нэнси. Мы видели ее глаза. - Бог знает.
Ділсі выздоровела и принялась готовить обед.
Около ты бы лучше полежала еще день или два, - сказал отец.
- Зачем? - сказала Ділсі. - Если я еще хоть день полежу, тут все перевернут вверх дном. А ну айда отсюда, дайте мне навести порядок в моей кухне!
• Ужин тоже готовила Ділсі. И как раз, когда зашло солнце, в кухне появилась Нэнси.
- Откуда ты знаешь, что он вернулся? - спросила Ділсі. - Ты же его не видела?
- Джезес - чернокожий, - сказал Джейсон.
- Я чувствую, - ответила Нэнси. - Чувствую, что он притаился в овраге.
- Вот теперь? - спросила Ділсі. - И теперь он в овраге?
- Ділсі также чернокожая, - сказал Джейсон.
- Съешь хоть что-нибудь, - сказала Ділсі.
- Ничего мне не хочется, - сказала Нэнси.
- А я не чернокожий, - сказал Джейсон.
Выпей кофе, - сказала Ділсі и Нэнси налила чашку кофе. - Ты знаешь, что он сегодня там? Откуда ты можешь знать, что вел
именно сегодня в овраге?
- Знаю, - сказала Нэнси. - Он там, выжидает. Недаром же я столько с ним прожила. Я знаю, что он сделает, когда он и сам не знает.
- Пей кофе, - сказала Ділсі.
Нэнси поднесла чашку ко рту и дмухнула на кофе. Рот у нее віддувся, как у гадюки, и стал как резиновый, будто она здмухнула весь цвет из своих губ в кофе.
- Я не чернокожий, - сказал Джейсон. - А ты чернокожая, Нэнси?
- Я несчастное создание, - сказала Нэнси. - А скоро стану ничем. Уйду туда, откуда пришла.
Нэнси начала пить кофе. И пока пила, держа чашку обеими руками, снова то ли запел, то ли заплакала. Звук доносился прямо в чашку, и кофе розхлюпувалася на руки и на платье Нэнси.
Глаза ее были устремлены на нас, она сидела, опершись локтями на колени, держа обеими руками чашку, смотрела на нас свыше ее венцами и то пела, плакала.
- Гляньте на Нэнси, - сказал Джейсон. - Она теперь уже не стряпает у нас, потому Ділсі выздоровела.
-Да тише же,-сказала Ділсі.
Нэнси держала обеими руками чашку, смотрела на нас и то пела, плакала, словно было две Нэнси: одна смотрела на нас, а вторая то пела, плакала.
- Почему ты не попросишь, чтобы мистер Джейсон позвонил шерифу? - спросила Ділсі.
Нэнси замолчала, держа чашку в своих длинных, черных руках Она вновь попыталась хлебнуть кофе, вновь розхлюпала ее по рукам и по платью и отставила чашку. Джейсон пристально смотрел на нее.
- Не могу проглотить ни капли, - сказала Нэнси. - Глотаю, а кофе возвращается назад.
- Иди ко мне. Фроні тебе постелет, а я скоро приду, - сказала Ділсі.
- Разве его остановит какой-то там чернокожий? - сказала Нэнси.
- Я не чернокожий, - сказал Джейсон. - Ділсі, я чернокожий?
- Пожалуй, нет, - сказала Ділсі. Она смотрела на Нэнси. - Пожалуй, нет. Так что же ты будешь делать?
Нэнси взглянула на нас. ее глаза перебегали быстро, словно она боялась, что вообще ничего не увидит, когда не водить ими.
Она смотрела на нас, на всех трех одновременно.
- Помните ту ночь, когда я спала в вашей комнате? - спросила она.
Она напомнила, как мы тогда рано проснулись и начали играть.
Спокойно играли на ее сеновале, пока отец встал и надо было готовить завтрак.
- Попросите маму, пусть позволит мне сегодня переночевать у вас, - сказала Пэнси. - Мне даже не надо сеновала. Мы вновь будем играть.
Говорила с матерью Кедди. Джейсон тоже пошел с нами.
- Я не хочу, чтобы какие-то там негры спали в нашем доме, - сказала мать.
Джейсон начал плакать. И не переставал, пока мать сказала, что не даст ему три дня сладкого, если он не утихомирится. Тогда Джейсон сказал, что перестанет плакать, если Ділсі испечет шоколадный торт. Отец тоже был в комнате.
- Почему ты ничего не сделаешь? - сказала ему мать. - Зачем же тогда у нас существует полиция?
- А чего Пэнси боится Джезеса? - спросила Кедди. -^А вы, мама, тоже боитесь папу?
- Что может сделать полиция? - сказал отец. - Где она будет искать Джезеса, когда Пэнси его даже не видела?
- Так чего же она боится? - спросила мать.
- Она говорит, что он здесь. Вроде бы она знает, что этой ночью он здесь.
- Зачем же мы платим налоги? - сказала мать. - Я имею оставаться одна в большом доме, пока ты отводишь какую-то там негритянку!
- Но ведь ты знаешь, что я не чигаю на тебя с бритвой, - сказал отец.
- Я перестану плакать, когда Ділсі испечет шоколадный торт, - сказал Джейсон.
Мать велела нам идти прочь. А отец сказал, что не знает, Джейсоп достанет шоколадный торт, но что-то другое наверняка достанет. Мы вернулись в кухню и перевели все Пэнси.
- Папа велел, чтобы ты шла домой и заперлась изнутри, тогда нечего будет бояться, - сказала Кедди. - А чего ты боишься, Пэнси? Джезес рассердился на тебя?
Нэнси вновь держала в руках чашку. Она упиралась локтями в колени, опустив вниз руки с чашкой и впившись в нее глазами.
- За что Джезес так рассердился на тебя? - спросила Кедди.
Нэнси уронила чашку. Чашка не разбилась, только вылилась кофе, а руки у Нэнси и дальше были сложены так, будто она держала ее. И вдруг она вновь завела свой будь то пение, не пение, тихо, едва слышно. Мы смотрели на нее.
- Перестань, - сказала Ділсі. - Ничего так раскисать. Посиди здесь, а я позову Верша, чтобы .провів тебя домой, - сказала Ділсі и вышла.
Мы смотрели на Нэнси. Плечи у нее тряслись, но она замолчала. Мы стояли и смотрели на нее.
- Что тебе хочет сделать Джезес? - опросила Кедди. - Его же здесь нет.
Нэнси взглянула на нас.
- Правда же, нам было весело, когда я ночевала в вашей комнате?
- Нет, - сказал Джейсон, - Мне совсем не было весело.
- Потому что ты спал в маминой комнате, - сказала Кедди. - Тебя с нами не было.
- Пойдем ко мне, и нам вновь будет весело, - сказала Нэнси.
- Мама не позволит, потому что уже поздно, - сказал я.
- А вы ей не говорите, - сказала Нэнси. - Скажете завтра, и она не рассердится.
- Она нам не позволит, - сказал я.
- А вы ей теперь не говорите, - сказала Нэнси. - Зачем ей надоедать.
- Она не говорила, что нам нельзя идти, - сказала Кедди.
- Потому что мы не спрашивали, - сказал я.
- Я скажу ей, когда вы уйдете, - сказал Джейсон.
- Нам будет весело, - сказала Нэнси. - Папа и мама не будут ругать, как вы пойдете ко мне. Я столько на вас делала. Они не будут ругать.
- Я пойду, - сказала Кедди. - Я не боюсь. То Джейсон боится. Он скажет маме.
- Я не боюсь, - скавав Джейсон.
- Нет, ты боишься, - сказала Кедди. - Ты скажешь маме.
- Не скажу, - произнес Джейсон. - Я не боюсь.
- Со мной он не будет бояться, - сказала Нэнси. - Правда, Джейсоне?
- Джейсон расскажет маме, - сказала Кедди.
Улочка была темная. Мы обратили на выгон.
- Бьюсь об заклад, что когда на нас что-то выскочит сзади с улочки, Джейсон закричит.
- А вот и не зареву, - сказал Джейсон.
Мы шли выгоном. Нэнси говорила очень громко.
- Чего ты так кричишь, Нэнси? - спросила Кедди.
- Кто, я? - сказала Нэнси. - Вы только послушайте этих ребятишек! Квентин, Кедди и Джейсон говорят, что я кричу.
- Ты так говоришь, будто нас здесь пятеро, - сказала Кедди. - Будто здесь есть еще и папа.
- Кто, я кричу, мистер Джейсон? - сказала Нэнси.
- Нэнси назвала Джейсона "мистером",-засмеялась Кедди.
- Вы только послушайте этих ребятишек, - сказала Нэнси, - послушайте, как они кричат.
- Мы не кричим, - сказала Кедди. - Только ты кричишь и разговариваешь так, будто и папа...
- Тише,- сказала Нэнси. - Тише, мистер Джейсон.
- Нэнси снова назвала Джейсона "мистером"...
- Тише! - сказала Нэнси.
Она все время громко разговаривала, пока мы переходили яр и пролезали сквозь изгородь там, где она всегда пролезала с узелком белья на голове. Мы подошли к ее лачуги. Мы очень спешили. Нэнси открыла дверь. Запах комнаты и запах Нэнси языков лампа и гнет: они будто ждали друг на друга, чтобы их стало слышно. Нэнси засветила лампу, закрыла дверь и задвинула засов.
Она смотрела на нас и уже не говорила так громко.
- Что мы робитимем? - спросила Кедди.
- А что вы хотите? - сказала Нэнси.
- Ты говорила, что нам будет весело, - сказала Кедди.
В лачуге Нэнси было еще что-то, кроме нее и самой лачуги. Даже Джейсон чувствовал его.
- Я не хочу здесь сидеть, - сказал он. - Я хочу домой.
- Ну, так иди, - сказала Кедди.
- Я не хочу идти сам, - сказал Джейсон.
- Сейчас мы будем играть, - сказала Нэнси.
- Во что? - опросила Кедди.
Нэнси стояла у дверей и смотрела на нас, но глаза у нее были пустые, словно ничего не видели.
- А вы что хотели бы? - спросила она.
- Расскажи нам сказку, - сказала Й^эдди. - Ты умеешь рассказывать сказки?
- Умею, - сказала Нэнси.
- Ну, расскажи, - сказала Кедди.
Мы смотрели на Нэнси.
- Ты не знаешь никаких сказок, - сказала Кедди.
- Нет, знаю, - сказала Нэнси. - Сейчас расскажу.
Она села на стул возле плиты. Там было немного жару, и Нэнси роздмухала его. Даже поднялось пламя. Она начала рассказывать сказку. Она так говорила и смотрела на нас, словно и голос, и глаза были не ее, а чьи-то чужие. Словно она сама была где-нибудь, на что-то ожидала в другом месте, не здесь. Она была где-то вне халупою.
Голос и тело Нэнси были здесь, и Нэнси, пролезала под колючей проволокой с узелком белья на голове, который плыл над ней, словно воздушный шар, была в лачуге. Но только голос и тело.
- ... И вот королева подошла к оврагу, где спрятался злой человек. Подошла и говорит: "Как бы мне перебраться через этот овраг", говорит...
Овраг? - спросила Кедди. - Такой, как наш? А чего королева шла через овраг?
- Чтобы попасть домой, - сказала Нэнси. Она смотрела на нас. - ей надо было перейти овраг, чтобы быстро попасть домой ее засунуть на засов дверь.
- А чего она хотела быстро попасть домой и засунуть на засов дверь? - спросила Кедди.
4 Нэнси смотрела на нас. Она замолчала. Только смотрела на пас. Джейсон сидел у нее на коленях, и его ноги пробивались из коротких штанишек.
- Это плохая сказка, - сказал он. - Я хочу домой.
- Действительно, надо идти, - сказала Кедди и встала с пола. - Нас уже, наверное, ищут.
Она двинулась к двери.
- Нет, не открывай, - сказала Нэнси.
Она быстро опередила Кедди, но не дотронулась до деревянного засова.
- Почему? - спросила Кедди.
- Пойдем к свету, - сказала Нэнси. - Нам будет весело. Не уходите еще.
- Надо идти, - сказала Кедди. - Разве что будет очень весело.
Они с Нэнси вернулись к плите.
- Я хочу домой, - сказал Джейсон. - Я расскажу маме.
- Я знаю другую сказку, - сказала Нэнси.
Она стояла возле лампы и смотрела на Кедди, но глаза у нее закочувались так, как, бывает, они закатываются, когда вмостиш палочку на носу и смотришь, чтобы она не упала. Нэнси надо было смотреть на Кедди сверху вниз, а ее глаза одинаково закочувались так, будто она смотрела вверх на палочку.
- Я не буду слушать, - сказал Джейсон. - Я тупатиму ногами.
- Это красивая сказка, - сказала Нэнси. - Лучше предыдущей.
- О чем она? - спросила Кедди.
Нэнси стояла возле лампы. Она держалась рукой за стекло, и против света рука казалась длинной и темной.
- Ты взялась рукой за горячее стекло, - сказала Кедди. - Тебе не жарко?
Нэнси взглянула на руку и медленно отвела ее. Она стояла, смотрела на Кедди и крутила рукой так, будто она была прикреплена на веревке.
- Лучше делать что-то другое, - сказала Кедди.
- Я хочу домой, - сказал Джейсон.
- Сейчас будем жарить кукурузу, - сказала Нэнси. Она взглянула на Кедди, потом на Джейсона, потом на меня, потом снова на Кедди. - У меня есть немного кукурузы.
- Я не люблю кукурузы, - сказал Джейсон. - Я люблю конфеты.
Нэнси взглянула на Джейсона.
- Я дам тебе подержать сковороду, - сказала она, все еще вертя длинной, мягкой, словно без костей, темной рукой.
- Хорошо, я немного посижу, если буду держать сковороду, - сказал Джейсон. - Кедди не умеет держать ее. Я вновь захочу домой, если сковороду держать Кедди.
Нэнси пошевелила в плите жар.
- Глянь.те, Нэнси берет жар просто руками,-сказала Кедди.- Что с тобой, Нэнси?
- У меня есть кукуруза, - сказала Нэнси. - Немного бы.
Она вытащила сковородку из-под кровати. Сковорода была поломана. Джейсон начал плакать.
- Мы не зажарим кукурузы, - сказал он.
- Нам все равно надо уже идти домой, - сказала Кедди. - Пойдем, Квентіне.
- Подожди, - сказала Нэнси. - Подожди. Я сейчас починю сковороду. Разве ты не хочешь мне помочь?
- И я не хочу кукурузы, - сказала Кедди. - Уже очень поздно.
- То ты мне помоги, Джейсоне, - сказала Нэнси. - Поможешь, правда?
- Нет, - сказал Джейсон. - Я хочу домой.
- Ну чего ты, - сказала Нэнси. - Чего. Вот смотри, что я буду делать. Я починю сковороду так, что Джейсон будет держать ее и будет жарить кукурузу.
Она взяла кусок проволоки и скрутила сковороду.
- Она не будет держаться, - сказала Кедди.
- Держаться, - сказала Нэнси. - Вот увидишь. А теперь помогите мне налущити кукурузы.
Кукуруза также была под кроватью. Мы лущили ее, а Нэнси помогала Джейсонові держать сковороду над огнем.
- Она не лопается, - сказал Джейсон. - Я хочу домой.
- Подожди, сейчас лопатиме, - сказала Нэнси. - И нам будет весело.
Она сидела у самой плиты. Фитиль в лампе был так высоко подкрученный, что она аж чаділа.
- Почему ты не вкрутиш ла'мпу? - спросил я.
- Пусть чадит, - сказала Нэнси. - Я потом вичищу стекло.
Подождите, сейчас кукуруза начнет лопаты.
- Что-то она не хочет лопаты, - сказала Кедди. - И нам все равно надо идти домой. Мама и папа будут волноваться.
- Нет, - сказала Нэнси. - Сейчас лопатиме. Ділсі скажет, что вы пошли со мной. Я так долго работала на вас, что они не рассердятся. Подождите. Она вот-вот начнет лопаты.
Джейсонові попал в глаза дым, он заплакал и впустил сковороду в жар. Нэнси взяла мокрую тряпку и вытерла Джейсонові лицо.
но он не перестал плакать.
- Ладно тебе, - сказала Нэнси. - Ну хватит.
И Джейсон плакал дальше. Кедди вытащила из жара сковороду.
- Все сгорело, - сказала она. - У тебя есть еще кукуруза, Нэнси?
- А вы разве не всю всыпали в сковороду? - спросила Нэнси.
- Всю, - сказала Кедди.
Нэнси взглянула на Кедди. Тогда взяла сковороду, высыпала кукурузу в пелену и начала перебирать ее. Мы смотрели, как двигались ее длинные темные пальцы.
- Больше у тебя нет кукурузы? - спросила Кедди.
- Есть, - сказала Нэнси. - Есть. Вот посмотрите, эта не сгорела. Надо ті'льки...
- Я хочу домой, - сказал Джейсон. - Я все расскажу маме.
- Тихо, - сказала Кедди. - Кто-то идет.
Мы прислушались. Нэнси уже была обращена к запертой двери, ее глаза наполнились красным отблеском от лампы.
И вдруг Нэнси вновь начала потихоньку то петь или плакать. Она сидела у огня, и ее длинные руки свисали между коленями; на лице у нее вдруг появились крупные капли, они скатывались к подбородку, и каждая сверкала от жара, словно искра, пока спадала вниз.
- Она не плачет, - сказал я.
- Нет, не плачу, - сказала Нэнси. Глаза у нее были закрыты. - Я не плачу. Кто там?
- Я не знаю, - сказала Кедди. Она подошла к двери и выглянула на улицу.- Теперь мы пойдем домой. Это папа.
- Я все расскажу,:- сказал Джейсон.- Это вы меня потащили с собой.
По лицу у Нэнси и дальше катились капли. Она повернулась на стуле.
- Слушайте, скажите ему. Скажите, что мы будем играть.
Что я погляжу ваю до утра. Скажите, пусть он позволит мне •пойти с вами и переночевать у вас на полу. Скажите, что мне не надо сеновала. Нам будет весело. Вы помните, как нам тогда было весело?
- Мне не было весело,-сказал Джейсон.-Ты мне напустила в глаза дыма, и они щемят. Я все расскажу.
5 Зашел отец. Он взглянул на нас. Нэнси не встала со стула.
- Скажите ему, - попросила она.
- Я не хотел идти сюда, - сказал Джейсон. - А Кедди нас потащила.
Отец подошел к плите. Нэнси подняла на него глаза.
- Разве ты не можешь пойти к тете Рейчел и у нее переночевать? - сказал отец.
Пэнси смотрела на него, свесив руки между коленями.
-Его здесь нет, - сказал отец. - Я бы увидел. Нигде не видно ни души.
- Он в овраге, - сказала Нэнси. - Ожидает в овраге.
- Пустое, - сказал отец. Он взглянул на Нэнси. - Откуда ты знаешь, что он там?
- Он оставил мне знак, - сказала Нэнси.
- Какой знак?
- Свиную кость с окровавленным мясом. Она была тут, на столе, возле лампы, когда я пришла. Он на улице. Как вы уйдете, будет по мне.
- Как будет по тебе? - спросила Кедди.
- Я не клеветник, - сказал Джейсон.
- Пустое, - сказал отец.
- Он на улице, - сказала Нэнси. -Смотрит сейчас в окно и ждет, пока вы уйдете. Тогда будет по мне.
- Пустое, - сказал отец. '- Запри дом, и мы проведем тебя к тете Рейчел.
- Это ничего не даст, - сказала Нэнси. Она уже не смотрела на отца, зато он смотрел на нее, на ее длинные, безвільні, неспо кійні руки. - Зря откладывать.
- И что ты думаешь делать? - спросил отец.
- Не знаю, -. сказала Нэнси. Около что я могу сделать? Только отложить. А это ничего не даст. Видимо, так мне суждено, а что должно произойти, то не пройдет.
- Что не пройдет? Что тебе суждено? - опросила Кедди - Ничего, - сказал отец. - Вам пора спать.
- Я не хотел идти, а Кедди меня утащила, - сказал Джейсон.
- Иди к тете Рейчел, - сказал отец.
- Это ничего не даст, - сказала Нэнси. Она сидела у плиты, упершись локтями в колени и опустив руки. - Я даже в вашей кухне и то не была в безопасности. Если бы я даже спала на полу у ваших детей, одинаково утром меня найдут окровавленную и...
- Цыц, - сказал отец. - Запри дверь, погаси свет и ложись спать.
- Я боюсь темноты, - сказала Нэнси. - Не хочу, чтобы это произошло в темноте.
- Как, ты будешь сидеть всю ночь с лампой? - спросил отец.
И вдруг Нэнси вновь начала то ли петь, то ли плакать. Она сидела возле плиты, опустив длинные руки между коленями.
- А черт побери, - сказал отец. - Пойдемте, дети. Вам давно пора спать.
- Когда вы уйдете, будет по мне, - сказала Нэнси. Теперь она говорила спокойно, и лицо у нее стало спокойнее, и руки тоже. - По крайней мере я уже выплатила мистеру Лавледі деньги на гроб.
Мистер Лавледі был низенький, грязный человечек, собирал у негров страховые взносы. Он каждую субботу утром обходил негритянские лачуги и кухни белых, и негры сдавали ему по пятнадцать центов. Он вместе с женой жил в гостинице. А однажды жена наложила на себя руки. У них был ребенок, девочка. Он выехал с девочкой, но через неделю или две вернулся. Мы видели, как в субботу утром он ходил глухими улочками и переулками.
- Пустое, - сказал отец. - Завтра утром я тебя первую увижу у себя в кухне.
- Да, пожалуй, что-то увидите, - сказала Нэнси. - Только господь его знает, что именно.
6 Мы оставили Нэнси на стуле возле плиты.
- Иди запри дверь, - сказал отец.
Но Нэнси даже не шелохнулась. Даже не взглянула на нас:
мы ушли, а она так и осталась сидеть между лампой и плитой.
Еще и с улицы мы видели ее в открытую дверь.
- Папа, - спросила Кедди, - а что должно произойти?
- Ничего, - сказал отец.
Джєисон сидел у отца на плечах и был выше всех. Мы спустились в овраг. Я оглядывался вокруг, однако везде было тихо. В пестром сплетении лунных лучей и теней мало что можно было заметить.
- Если Джезес здесь, то он видит нас, правда же? - спросила Кедди.
- Его здесь нет, - сказал отец. - Он давно уехал отсюда.
- Я не хотел идти, а ты меня потащила, - сказал Джейсон сверху.
Против неба казалось, что отец имеет две головы - малую и большую.
Мы выбрались из оврага. Мы еще видели лачугу Нэнси и открытую дверь, но нам уже не видно было ее самой - не видно было, как она сидела у плиты, не закрыв двери, потому что устала.
"Я устала, - сказала она. - Я только негритянка. А разве я в этом виновата?" Но мы слышали ее, потому что только-только выбрались из оврага, как до нас донесся ее то ли пение, то не пение.
- Кто теперь пам будет стирать? - спросил я.
- Я не чернокожий, - сказал Джейсон сверху, из-за отцовской головы.
- Ты еще хуже, - сказала Кедди, - ты клеветник. Если бы вот сейчас что-то выскочило, ты бы испугался хуже чернокожего.
- А вот и не испугался бы, - сказал Джейсон.
- И заревел бы, - сказала Кедди.
- Кедди, - сказал отец.
- Нет, не заревел бы! - сказал Джейсон.
- Ты трус, - сказала Кедди.
- Кендейсі! - сказал отец.