Интернет библиотека для школьников
Украинская литература : Библиотека : Современная литература : Биографии : Критика : Энциклопедия : Народное творчество |
Обучение : Рефераты : Школьные сочинения : Произведения : Краткие пересказы : Контрольные вопросы : Крылатые выражения : Словарь |
Библиотека зарубежной литературы > Л (фамилия) > Станислав Лем > Автоматеїв друг - электронная версия книги

Автоматеїв друг - Лем Станислав

Станислав Лем
Автоматеїв друг

--------------
Станислав Лем
Кіберіада
Киев, Днепр, 1990
(c) Украинский перевод, Ю. Попсуенко, 1990. Переведено по изданию: Stanistaw Lem, Cyberiada, Krakow, 1972.

Впервые это произведение было опубликовано на http://www.ukrcenter.com
--------------

Один робот, собираясь отправиться в дальнюю и опасную дорогу, услышав об очень полезное устройство, названный его изобретателем электронным другом. Решил робот, бодрее себя чувствовать, имея приятеля, а потому направился к изобретателя и попросил, чтобы тот рассказал ему о искусственного друга.
- К твоим услугам,- ответил изобретатель. (Как известно, в сказках всем, даже драконам, говорят "ты" и только к королей следует обращаться на "вы"). Сказав это, изобретатель достал из кармана горсть, похожих на мелкую дробь, металлических зернышек.
- Что это? - удивился робот.
- А как твое имя, я же забыл спросить тебя об этом в надлежащем месте сказки? - спросил изобретатель.
- Меня зовут Автоматей.
- Для меня это слишком долго. Я буду называть тебя Автик.
- Да это же от автомата, но пусть уж будет по-твоему,- ответил робот.
- Так вот, уважаемый мой Автику, перед тобой - пригоршня електродрузів. Знай, что по призванию и специальности я мініатюризатор. Иначе говоря, большие и громоздкие устройства я заменяю небольшими, портативными. Каждое из этих зерен - сгусток чрезвычайно разностороннего и логического электронного мышления. Не скажу, что они гении, ибо это было бы преувеличением, похожим на дешевую рекламу. Правда, я намерен создать именно электронных гениев и не успокоюсь, пока не сделаю таких крошечных, чтобы их можно было носить в кармане тысячами; я лишь тогда достигнет желаемой цели, когда насиплю их в мешки, как песок, и буду продавать на вес. И не будем говорить о моих планах на будущее. Пока что я продаю електродрузів поштучно и к тому же недорого: за каждого - равный ему по весу бриллиант. Ты, я думаю, поймешь, какова эта цена умеренная, когда возьмешь во внимание, что такого електродруга можно вложить в ухо, и он шепотітиме тебе добрые советы и давать всякую информацию. Вот тебе снопик ваты - заткнешь ухо, чтобы електродруг не выпал, когда ты нахилиш голову набок. Ну как, берешь? Если надумаешь взять десяток, отдам дешевле...
- Нет, пока мне хватит одного. Но я хотел бы еще узнать, на что именно он способен. Сможет ли он помочь в трудную минуту?
- Понятное дело, ведь для этого он и создан,- спокойно молвил изобретатель. Он подбросил на ладони горсть зернышек, которые металлически поблескивали, потому что были сделаны из редких металлов, и продолжал:
- Конечно, он не может помочь тебе в плане физическом, но не об этом речь. Ободряющее слово, быстрые и надежные советы, благоразумные размышления, полезные указания, напоминание, предупреждение, а также ободряющие замечания, сентенции, которые укрепляют веру в собственные силы, и к тому же глубокие мысли, которые помогают найти выход из любой сложной и даже опасной ситуации,- это только незначительная часть возможностей моих електродрузів. Они по-настоящему преданные, верные, всегда начеку, потому что никогда не спят, а к тому же они невероятно прочные, красивые, и ты сам видишь, какие они удобны! То как, возьмешь только одного?
- Да,- ответил Автоматей.- Скажи мне еще, пожалуйста, что будет; если у меня украдут? Или вернется он к меня? Доведет ли он вора к гибели?
- Что нет, то нет,- возразил изобретатель.- Вору он будет служить так же старательно и верно, как когда-то служил тебе. Не надо требовать слишком много, дорогой мой Автику, он не оставит тебя в беде, если ты сам его не покинешь. И это тебе не грозит, если ты вложишь его в ухо и всегда будешь носить вату...
- Ладно,- согласился Автоматей.- А как мне с ним разговаривать?
- Тебе вовсе не нужно говорить, достаточно беззвучно прошептать что-то, и он тебя прекрасно услышит. Что же до имени, то зовут его Ушей. Можешь к нему обращаться: "Мой Ушей", этого достаточно.
- Прекрасно! - сказал Автоматей.
Уши взвесили, изобретатель получил за него красивый бриллиантик, а робот, радуясь тому, что у него теперь есть товарищ, родная душа, отправился в долгую дорогу.
Путешествовать с Ухом было очень удобно. Утром он будил работа, насвистывая ему тихую веселую побудку, а днем рассказывал разные смешные истории. Правда, вскоре Автоматей запретил ему это делать, когда он находился в обществе, ибо присутствующие считали его чокнутым, замечая, что он время от времени взрывается смехом без каких-либо видимых причин. Так Автоматей путешествовал сначала по суше, а затем добрался до берега моря, где его ждал красивый белый корабль. Вещей у Автоматея было немного, он мигом устроился в уютной каюте и с удовольствием услышал грохот, который означал, что поднимают якорь и начинается далекое плавание. Несколько суток белый корабль весело плыл по волнам, днем - под лучами ласкового солнца, ночью - под серебристым светом луны, а как-то утром поднялась страшная буря. Волны втрое выше мачт падали на корабль, и он трещал по всем швам; вокруг стоял такой ужасающий грохот, Автоматей не слышал ни слова из всех потішань, которые, без сомнения, нашептывал ему Ушей в эти тяжелые минуты. Вдруг раздался зловещий скрежет, в каюту хлынула соленая вода, и на глазах ошеломленного Автоматея корабль стал разваливаться на части.
Робот в чем был выбежал на палубу и едва успел вскочить в последнюю спасательную шлюпку, как огромная волна налетела на корабль и потащила его в бурную морскую пучину. Автоматей не видел ни одного матроса, он был один-одинешенек в спасательной шлюпке среди разбушевавшегося моря и дрожал, ожидая минуты, когда новый вал накроет его вместе с лодкой. Выл ветер, из низко нависших туч дождь потоками хлестал растревоженную поверхность моря, и робот все еще не мог расслышать, что хочет сказать ему Ушей. Вдруг среди водоворотов Автоматей заметил в белой кипящей пене какие-то смутные очертания: берег неизвестной земли, о который разбивались волны. Лодка со скрежетом сел на камни, и промокший до рубца Автоматей двинулся, пошатываясь, в глубь спасительной земли, дальше от соленых волн. Под какой-то скалой он упал на землю и, совершенно измученный, погрузился в глубокий сон.
Разбудил его тихий свист. Это Ушей напоминал ему о своем присутствии.
- Ой, как замечательно, Уху, что ты со мной! Только теперь я вижу, как это хорошо, что ты со мной, а точнее, даже во мне! - очнувшись, воскликнул Автоматей.
Он осмотрелся. Светило солнце. Море еще волновалось, однако исчезли грозные водяные валы, облака, дождь; к сожалению, вместе с ними исчез и корабль. Очевидно, буря навісніла целую ночь, потому и шлюпку, на которой урятувавсь Автоматей, тоже понесло в открытое море.
Робот вскочил и побежал вдоль берега, и через десять минут вернулся на старое место. Положение было невеселое: он оказался на необитаемом да еще и очень маленьком острове. Но что с того - ведь с ним был Ушей! Он быстро сообщил Уши, как обстоят дела, и попросил совета.
- Га! Ба! Дорогой мой! - сказал Ушей.- Вот ситуация! Погоди-ка, я как следует подумаю. А что тебе, собственно говоря, надо?
- То есть как это что? Все: помощь, спасение, средства к существованию - ведь здесь, кроме песка и скал, ничего нет!
- Гм! Правда? А ты вполне уверен в этом? Не валяются в песке где-то на побережье сундуки с разбитого корабля, полные различных инструментов, интересных книг, разнообразной одежды и пороха для ружей?
Автоматей вдоль и поперек исходил весь остров, но ничего не нашел - ни щепочки. Корабль, видимо, камнем пошел на дно.
- Говоришь, ничего нет? Гм, очень странно. Много литературы о жизни на необитаемых островах неопровержимо доказывает, что после катастрофы корабля где-то поблизости непременно находятся топоры, гвозди, пресная вода, масло, Библия, пилы, клещи, ружья и множество других полезных вещей. И если нет, то нет. Может, есть хоть какая-нибудь пещера в скалах, что послужит тебе убежищем?
- Нет, и никакой пещеры не видно.
- Нет, говоришь? Ну, это уж совсем необычно! Будь добр, поднимись на самую высокую скалу и оглянься вокруг.
- Сейчас я это сделаю! - закричал Автоматей.
Он вскарабкался на отвесную скалу посреди острова - вокруг вулканического островка протянулся безграничный океан!
Поправляя дрожащим пальцем вата в ухе, чтобы ненароком не избавиться от приятеля, он слабым голосом сообщил об этом Уши. "Какое счастье, что он не выпал во время катастрофы",- подумал Автоматей и, изнуренный, снова сел на выступ скалы, с нетерпением ожидая помощи друга.
- Внимание, дружище! Вот советы, которые я спешу дать тебе в этой трудной обстановке! - отозвался наконец голосок Уши.- На основании проведенных расчетов я констатирую, что мы находимся на неизвестном островке, который является рифом, а точнее, вершиной подводного горного хребта, постепенно поднимается из водоворота и через три или четыре миллиона лет соединится с материком...
- Оставим эти миллионы, скажи, что мне делать сейчас! - закричал Автоматей.
- Островок лежит далеко от морских путей. Возможность случайного появления вблизи него корабля - один шанс из четырехсот тысяч.
- О небо! - отчаянно закричал пострадавший.- Так что же ты советуешь делать?
- Сейчас скажу, только не перебивай меня все время. Иди к морю и ступай в воду - примерно по грудь. Тогда тебе не придется слишком низко наклоняться, потому что это неудобно. Затем склоны голову и втяни столько воды, сколько сможешь. Знаю, что она горькая, но это скоро кончится. Особенно,что ты придешь в море все дальше и дальше. Вскоре ты поважчаєш, а соленая вода, заполнив всего тебя, немедленно прекратит все органические процессы, а следовательно, ты сразу разведешься с жизнью. Таким образом ты избежишь длительных мучений пребывания на этом островке, помутнение рассудка и медленной агонии. Можешь также взять в каждую руку по тяжелому камню. Это не обязательно, и все-таки...
- Да ты с ума сошел, что ли?! - заорал, схопившися с места, Автоматей.- Я должен утопитись? Ты схиляєш меня до самоубийства? Вот такая твоя добрый совет? И ты считаешь себя моим другом?!
- Конечно! - ответил Ушей.- Я вовсе не сошел с ума, потому что это лежит вне моими возможностями. Я никогда не теряю душевного равновесия. Тем обиднее мне было бы быть твоим другом, мой дорогой, если бы я увидел, что ты потерял эту равновесие и медленно гинеш под лучами палящего солнца. Уверяю тебя, что я тщательно проанализировал ситуацию и по очереди исключил все возможности спасения. Ты не сможешь построить лодку или плот, потому что не имеешь для этого материалов; ни один корабль, как я уже говорил, не спасет тебя, даже самолеты не пролетают над этим островом, а ты опять же не сможешь построить летательный аппарат. Ты мог бы, конечно, вместо скорой смерти отдать предпочтение медленной агонии, но я, как твой ближайший друг, горячо протестую против такого неразумного решения. Если ты как следует утягнеш воду...
- А чтоб тебя черти ухватили с той водой! - завизжал, дрожа от ярости, Автоматей.- И подумать только, что за такого друга я отдал прекрасный отшлифованный бриллиант! Знаешь, кто твой изобретатель? Обыкновенный обманщик, шельма, проходимец!
- Думаю, что ты заберешь свои слова обратно, когда вислухаєш меня до конца,- спокойно ответил Ушей.
- Выходит, ты еще не все сказал? Или ты собрался развлекать меня рассказами о загробной жизни? Большое спасибо!
- Никакой загробной жизни нет,- возразил Ушей.- И я не собираюсь обманывать тебя, потому что не хочу и не умею этого делать. Я иначе понимаю дружеские услуги. Ты только слушай внимательно, мой дорогой друг. Как тебе известно, хотя обычно об этом не думают, мир бесконечно богат и разнообразен. У него есть замечательные города, полные суеты и сокровищ, есть королевские дворцы и лачуги, очаровательные и мрачные горы, и шумные дубравы, ласковые озера, жаркие пустыни Юга и бескрайние снега Севера. Ты, такой, каким тебя создано, не можешь, однако, видеть и воспринимать одновременно больше одного-единственного места, о которых я упомянул, и из миллионов тех, о которых я промолчал. Поэтому без всякого преувеличения можно сказать, что для тех мест, где тебя нет, ты чем-то вроде мертв'яка, поскольку ты не имеешь утешения от богатств, не принимаешь участия в танцах южных стран, не любуешься радужными красками льдов Севера. Для тебя они не существуют так же, как если бы тебя вообще не было на свете. Поэтому, если ты хорошо поміркуєш, заглибишся мыслью в то, о чем я говорю, то поймешь, что, не будучи повсюду, то есть, во всех тех волшебных местах, ты не существуешь почти нигде. Потому мест для пребывания, как я уже говорил, миллион миллионов, а ты можешь воспринимать лишь одно из них, неинтересное, неприятное своим однообразием, даже отталкивающее,- этот скалистый островок. Итак, между "всюду" и "почти нигде" - огромная разница, и это - твоя жизненная планида, потому что ты всегда находился одновременно в одном-единственном месте. Зато разница между "почти нигде" и "нигде", правду говоря, микроскопическая. Математический анализ впечатлений доказывает, что ты уже теперь, собственно, едва живешь, когда почти везде отсутствует, совсем как покойник! Это - во-первых. А во-вторых, посмотри на этот смешанный с гравием песок, который калечит твои нежные ступни,- разве ты считаешь его чем-то ценным? Пожалуй, нет. А эта масса соленой воды, ее надоедливый избыток - нужно тебе это? Ничуть! Или эти скалы и жаркая голубизну неба над головой, которая иссушает суставы? Нужна тебе эта невыносимая жара, эти мертвые раскаленные скалы? Конечно, нет! Значит, ты не нуждаешься ничегошеньки из всего, что тебя окружает, на чем ты стоишь, что розпростерлося над твоей головой - Что же остается, если отнять все это? Шум в голове, боль в висках, сердцебиение, дрожь в коленях и другие нарушения нормы. А нужны ли тебе этот шум, боль, биение и дрожь? И ни в коем случае, мой дорогой! А если и от этого отказаться, что же тогда останется? Мятущиеся мысли, слова, так похожие на проклятия, которые ты мысленно адресуешь мне, твоему другу, ну и, наконец, гнев, который тебя душит, и страх, который вызывает тошноту. Нужны ли тебе, спрашиваю под конец, этот отвратительный страх и бессильная ярость? Разумеется, и это тебе не нужно. Если же отбросим и эти лишние ощущения, не останется уже совсем ничего, напрочь, говорю тебе - ноль, и именно этим нулем, то есть состоянием вечной равновесия, постоянного молчания и полного спокойствия я и хочу, как настоящий друг, одарить тебя!
- Но я хочу жить! - крикнул Автоматей.- Хочу жить! Жить! Слышишь?!
- Ну, это уже разговор не о том, что чувствуешь, а о том, чего ты хочешь,- спокойно возразил Ушей.- Ты хочешь жить, то есть иметь будущее, которое становится настоящим, ведь к этому ведет жизнь и больше ничего в нем нет. Но, как мы уже установили, жить ты не будешь, потому что не можешь. Дело лишь в том, каким образом ты перестанешь жить - путем долгих мучений или же легко, когда, втянув одним духом воду...
- Довольно! Не хочу!! Прочь! Убирайся!! - кричал во весь голос Автоматей, подпрыгивая на одном месте со сжатыми кулаками.
- Это еще что такое? - возразил Ушей.- Не говоря уже о оскорбительную форму приказа, которая невольно ассоциируется у меня с отказом от дружбы, как ты можешь так глупо высказываться? Как ты можешь кричать мне: "Прочь!"? Разве у меня есть ноги, на которых я мог бы пойти? Или хотя бы руки, чтобы на них отползти? Ведь ты прекрасно знаешь, что это не так. А если ты хочешь меня избавиться, то, сделай одолжение, вытащи меня из уха, которое, уверяю, вовсе не является наилучшим местом в мире, и забрось куда-нибудь.
- Ладно! - не помня себя от гнева, воскликнул Автоматей.- Сейчас же это сделаю!
И напрасно он ковырялся в ухе. Его друг был слишком глубоко засунут, и Автоматей никак не мог его вытащить, хоть и тряс головой изо всех сил, словно бешеный.
- Кажется, ничего из этого не выйдет,- немного погодя отозвался Ушей.- Похоже, что мы не расстанемся, хоть это не по вкусу ни тебе, ни мне. Если так, то с этим фактом следует примириться, ибо факты тем и отличаются, что противоречить им - дело бесполезное. Кстати, это касается и твоего нынешнего положения. Ты хочешь иметь будущее, к тому же за любую цену. Мне кажется, это неслушним, и пусть будет по-твоему. Однако позволь обрисовать тебе это будущее хотя бы в общих чертах, так же познанное всегда лучше непознанного. Гнев, который ты испытываешь сейчас, вскоре изменится бессильным отчаянием, а его в свою очередь после многих, таких же бурным, как и бесполезных, усилий спастись заменит тупое равнодушие. А тем временем жестокая жара, которая доходит даже до меня в этом затененном месте твоего тела, будет, в соответствии с неумолимыми законами физики и химии, все больше и больше высушивать твое тело. Сначала испарится масло в твоих суставах, и при малейшем движении ты, бідолахо, будешь невероятно скрипеть и скрежетать! Затем, когда твой череп розпечеться от жары, ты увидишь разноцветные круги вращаются, но это отнюдь не будет похоже на чарующие цвета радуги, поскольку...
- Замолчи же наконец, мучителю! - закричал Автоматей.- Я совсем не хочу слушать о том, что со мной произойдет! Молчи и не говори, понимаешь?
- Тебе нечего так кричать. Ты прекрасно знаешь, что я слышу твой тихий шепот. Итак, ты не хочешь знать о муках, которые тебя ждут? А значит, стремишься испытать их? Где же логика? Ладно, тогда я замовчу. Замечу только, что ты поступаешь недостойно, сосредоточивая свой гнев на мне, как будто я виноват, что ты оказался в таком достойном сожаления положении. Виновником, как ты знаешь, была буря, а я - твой друг, и быть участником тех мук, которые тебя ждут, всего этого разделенного на акты зрелища страданий и агонии уже теперь, когда я предвижу все это наносит мне большого огорчения. И действительно, меня поймає страх на саму мысль о том, что будет, когда смазка...
- Ты не хочешь замолчать? Или уже не можешь, гадкая дурнушка! - закричал Автоматей и затопил себя в ухо, где сидел его приятель.- Ох, если бы мне удалось хоть какая-то веточка под руку или трісочка,- я сразу же выковырял бы тебя по уши и раздавил каблуком!
- Мечтаешь о том, чтобы уничтожить меня? - спросил расстроенный Ушей.- Поистине не заслужил ты ни електродруга, ни вообще кого-то, кто по-братски сочувствовал бы тебе.
Автоматея вновь охватил приступ гнева, и так они спорили, ссорились, убеждали друг друга, пока не миновал полдень. Бедный робот ослаб от криков, прыжков и махания кулаками и, сев изможденный на скалу, он всматривался в пустынную даль океана, время от времени отчаянно вздыхая. Несколько раз он воспринимал краешек облачка на горизонте за дым парохода, но Ушей сразу же рассеивал его иллюзии, напоминая о том, что шансов на спасение - один из четырехсот тысяч. Это снова доказывало Автоматея к тому, что его аж трясло от отчаяния и гнева, тем более, что каждый раз Ушей был прав. Наконец они надолго замолчали. Автоматей смотрел, как удлиняются тени скал, уже касаясь белого прибрежного песка, когда Ушей заговорил:
- Что же ты молчишь? Может, у тебя перед глазами уже летают те круги, о которых я говорил?
Автоматей даже не удостоил его ответом.
- Ага! - вел дальше Ушей.- Следовательно, дело не только в кругах, а, скорее всего, наступила та самая тупая равнодушие, которую я так точно предсказал. Странно, каким неразумным созданиям есть разумное существо, особенно когда ее загнать в тупик. Она заключена на необитаемом острове, где ей суждено погибнуть, ей доказали как дважды два - четыре, что гибель неизбежна, ей посоветовали, как выйти из этого положения, ей подсказали единственно возможный способ применения своей воли и ума... будет ли она за это благодарна? Где же пак - ей нужна надежда; а когда ее нет и быть не может, она цепляется за лицемерную видимость и предпочитает лучше погрузиться в пучину безумия, чем в воду, которая...
- Хватит говорить о воду! - прохрипел Автоматей.
- Мне хотелось лишь подчеркнуть иррациональности твоих мотивов,- ответил Ушей.- Я уже ни к чему тебя не намовляю. То есть ни к каким действиям, ибо если ты предпочитаешь умирать медленно или, точнее, не желая вообще ничего делать, идешь на такое умирание, то это следует хорошо продумать. Насколько фальшивый и глупый страх смерти - такого состояния, который скорее заслуживает восторг! Потому что может равняться совершенства небытие? Конечно, агония, которая ему предшествует, сама по себе не является привлекательным зрелищем, но, с другой стороны, не было еще никого такого слабого телом и духом, не выдержал агонии и не смог умереть целиком, без остатка, до самого конца. Поэтому она не заслуживает особого внимания, если, это сумеет сделать любой хирляк, осел или негодяй.
Более того, если каждый может с ней справиться (ты должен согласиться, что это так; по крайней мере я не слышал ни одного, у кого не хватило бы сил на агонию), то лучше утешиться мыслью о всемилостиве небытие, которое простирается сразу же за ее порогом. А поскольку после смерти невозможно мыслить, ибо смерть и мышления взаимно исключают друг друга, то когда же, как не за жизнь, следует предусмотрительно и детально представить себе все преимущества, удобства и удовольствия, которыми одарит тебя смерть?! Подумай только, прошу тебя: никакой борьбы, тревог и страхов, никаких страданий души и тела, никаких неприятных историй. И хоть бы все злые силы объединятся и вступят в заговор против тебя - они тебе не страшны! О, поистине несравненно сладкая безопасность умершего! А если еще добавить, что безопасность эта не является чем-то мгновенным, непрочным, преходящим, что ее невозможно ни отменить, ни нарушить, тогда несравненный восторг...
- А чтоб ты пропал! - долетел до него слабый голос Автоматея, и за этой лаконичной фразой раздалось короткое, но яркое проклятие.
- Как жаль, что это невозможно! - тот же миг отозвался Ушей.- Не только эгоистическое чувство зависти (ибо, как я уже говорил, нет ничего лучше смерти), но и чистейший альтруизм побуждает меня сопровождать тебя в небытие. Однако все это невыполнимо, поскольку мой изобретатель, видимо, из конструкторского честолюбия, сделал меня незыблемым. Правда, сумм меня поймає, как подумаю, что мне придется торчать внутри твоих заскорузлых от морской соли, висхлих остатков, распадение которых, очевидно, будет происходить медленно; что я вот так буду сидеть и буду разговаривать с самим собой. А сколько потом придется ждать, пока прибудет тот, первый из четырехсот тысяч, корабль, который, согласно теории вероятности, в конце концов наткнется на этот островок...
- Что?! Ты не погибнешь здесь?! - закричал Автоматей, выведенный из оцепенения этими словами Уши.- Значит, ты будешь жить, тогда как я... О! Не дождешься! Никогда! Никогда!! Никогда!!!
И с ужасным криком, поднявшись на ноги, Автоматей начал прыгать, трясти головой, изо всех сил ковырять в ухе, делая головокружительные рывки и броски всем телом,- но тщетно. Бух все это время пищал вовсю:
- Да перестань ты! Спятил, что ли? Пожалуй, слишком рано! Осторожнее, ты покалічишся! Чего доброго, что-нибудь сломаешь или выбьешь! Побереги шею! Ведь это бессмысленно! Другое дело, если бы ты мог сразу, знаешь... а так ты только покалічишся! Ну, говорю же тебе, я неистребим, и баста, так что зря ты мучаешься. Даже если ты витрусиш меня по уши, все равно не сможешь сделать мне ничего дурного, то есть я хотел сказать - хорошего, ибо, как я уже тебе подробно объяснил, смерть - это состояние, достойный зависти. Ой! Перестань наконец! Как можно так прыгать!
Однако Автоматей и дальше метался, ни на что не обращая внимания, и дошел до того, что стал биться головой о камень, на котором раньше сидел. Он так молотил головой, что искры сыпались из глаз, ноздри забила пыль, он сам себя оглушил, а Ушей неожиданно вылетел из его уха и покатился между камней со слабым возгласом облегчения от того, что все это кончилось.
Автоматей не сразу заметил, что его усилия увенчались успехом. Опустившись на раскаленные солнцем камни, он некоторое время лежал неподвижно; затем, не годен еще пошевелить рукой или ногой, пробормотал:
- Зря, это лишь временная слабость. Но я уже тебя витрушу, я возьму тебя под каблук, дорогой мой приятель. Слышишь? Слышишь? Эй! Что это?
Он вдруг сел, потому что почувствовал, что в ухе пусто. Осмотрелся еще неопределенным зрением, стал на колени и начал лихорадочно искать Уши. просіюючи мелкий гравий.
- Вух! Ву-у-ух! Где ты? Отзовись! - истошно кричал он.
Однако Ушей, то ли из предусмотрительности, или по какой другой причине, даже не пискнул. Тогда Автоматей стал просить его самыми нежными словами, уверял, что он изменил свое решение, что единственное его желание - последовать добрых советов вторая и утопиться и что он хочет одного - еще раз выслушать похвалу смерти. Но и это не дало последствий. Ушей молчал, как зачаклований. Тогда несчастный робот, проклиная все и всех, принялся обыскивать берег дюйм за дюймом.
И вдруг, когда Автоматей хотел уже отбросить в сторону очередную пригоршню гравия, он поднес ее к глазам и весь аж затрясся от лицемерной радости, ибо среди камешков увидел Уши, металлическое зернышко, которое блестел спокойным матовым блеском.
- Ага! Вот где ты, моя комашечко! Вот где ты, мой крошка-дружок! Попался, дорого й, вечный! -засичав он, осторожно сжимая пальцами Уши, который не проронил ни слова.- Ну, теперь посмотрим, какой ты крепкий, сейчас проверим, вечно тебе существовать... Имеешь!
Эти слова сопровождал мощный удар каблуком; положив електродруга-на плоскую скалу, Автоматей прыгнул на него и еще и крутнулся на підкутому каблуке так, что заскрипело. Ушей не отозвался, только камень под ним заскрежетал, словно под стальным сверлом. Нагнувшись, Автоматей увидел, что зернышко осталось невредимым, а скала под ним слегка выщербился, и Ушей лежал теперь в крошечном углублении.
- Что, ты такой крепкий? Сейчас найдем твердый камень! - рявкнул Автоматей и принялся бегать по всему острівцю, собирая самые крупные обломки - кремень, гранит, порфир. Топча Уши каблуками, Автоматей то обращался к нему с притворным спокойствием, то осыпал бранью, думая, что електродруг ответит и даже молить о пощаде. Однако Ушей и дальше молчал. Над островком раздавались лишь звуки тупых ударов, топот, скрежет разбитого камни и проклятия засапаного Автоматея.
Через некоторое время, убедившись, что Уху действительно не наносят вреда самые страшные удары, разъяренный и изнуренный Автоматей снова сел на берегу, не выпуская електродруга из рук.
- Даже если мне не покажется раздавить тебя,- сказал он, с трудом скрывая ярость, что душила его,- то можешь быть спокоен, я позабочусь о тебе, как положено. Тебе долго придется ждать корабля, мой дорогой, потому что я пожбурю тебя в море и ты будешь лежать там до конца мира. У тебя будет сила времени для приятных размышлений в полном одиночестве. Нового приятеля ты не найдешь, об этом уж я позабочусь!
- Любезный ты мой! - отозвался неожиданно Ушей.- Ну, чем же мне помешает пребывания на дне океана? Ты мыслишь категориями, присущими существу недовговічній, и в этом корень твоих ошибок. Пойми: или море когда же высохнет, или дно его поднимется над водой и станет сушей. За сто тысяч лет это произойдет ли за миллион - для меня это значения не имеет. Я не только уничтожить, но и безгранично терпелив, как ты мог заметить хотя бы по тому, с каким спокойствием я выдерживал нападения твоего неистовства. Скажу больше: я не отвечал на твои гуканье и позволял искать себя, потому что не хотел причинять тебе бесполезных трудов. Я молчал и тогда, когда ты топтал меня, чтобы неосторожным словом не разжечь твоей ярости, потому что это могло повредить тебе.
Услышав это благородное признание, Автоматей задрожал от ярости, снова вспыхнула в нем.
- Розтопчу тебя! В порошок сотру, подлец! - ревнув он, и снова начал неистовый танец на камнях, подпрыгивая и ударяя каблуками.
И на этот раз его действия сопровождало доброжелательное Вухове попискивания:
- Не верю, чтобы это тебе удалось, но попробуй. Давай! Еще раз! И не так, а то скоро стомишся! Ноги вместе! И-и-и, оп! Вверх! Гей-гоп! Гоп-гоп! Підстрибуй выше, говорю тебе, и сила удара вырастет! Что, уже не можешь? Действительно? Что не получается? Вот-вот, именно так! Бей сверху камнем! Так! Может, возьмешь другой? Неужели нет большего! Еще раз! Стук-грюк, мой дорогой друг! Как жаль, что я не могу помочь тебе! Чего же ты остановился? Неужели так быстро выдохлось? Увы, увы! Ну, зря... Я подожду, отдохни! Пусть тебя ветерок остудит...
Автоматей с грохотом рухнул на камни, с лютой ненавистью всматривался в металлическое зерно, что лежало у него на ладони, и волей-неволей слушая, как оно говорило:
- Если бы я не был твоим електродругом,то сказал бы, что ты ведешь себя недостойно. Корабль затонул через бурю, ты со мной спасся, и я служил тебе советами, как умел, а когда я не придумал, как спастись, ибо это невозможно, ты за слова чистой правды, за мою искреннюю совет вбил себе в голову идею уничтожить меня, единственного твоего товарища. Правда, таким образом ты по крайней мере нашел какую-то цель в жизни и хоть за это должен быть благодарен мне. Интересно, чего тебе такая ненавистна мысль о том, что я зостануся жить...
- Это мы еще увидим, зостанешся! - заскреготів зубами Автоматей.- Последнего слова еще не сказано.
- Нет, ты поистине неповторимый! Знаешь что? Попробуй положить меня на пряжку своего пояса. Она стальная, а сталь же прочнее камня. Можешь попробовать, хотя я лично уверен, что и из этого ничего не выйдет. Но я был бы рад помочь тебе...
Автоматей, поколебавшись, последовал этому совету, и добился лишь того, что от ожесточенных ударов поверхность пряжки покрылась маленькими углублениями. Увидев, что даже самые отчаянные удары бесполезны, Автоматей впал в черную меланхолию и изнемогшего в отчаянии тупо смотрел на металлическую шротинку, что тоненьким голосом продолжала:
- И это - разумное существо, подумать только! Бросается в бездну отчаяния, потому что не может стереть с лица земли единственное дружеское ей существо во всем этом мертвом пространстве. Скажи, Автоматейчику, неужели тебе нисколько не стыдно?
- Замолчи, пащекуватий подонку! - прошипел Автоматей.
- Почему это я должен молчать? Видишь, если бы я желал тебе зла, то давно бы уже замолчал, но я все еще твой електродруг. И, как неизменный друг, буду рядом с тобой, когда тебя начнут терзать муки агонии, хоть на голову становись, а ты меня в море не вбросишь, мой дорогой, потому что всегда лучше иметь зрителей. Я буду зрителем твоей агонии, которая через это наверняка пройдет лучше, чем в полном одиночестве; ведь важны чувства, безразлично. Ненависть ко мне, твоего настоящего друга, поддержит тебя, сделает более мужественным, окрилить твою душу, даст убедительного и чистого звучания твоим стенаниям, упорядочит судороги и даст строй каждой из последних твоих минут, а это немало... А что касается меня, то я обещаю, что буду говорить немного и не стану ничего комментировать; поступая иначе, я мог бы невольно навредить тебе чрезмерной дружбой, а ты этого не выдержал бы, поскольку нрав у тебя, правду говоря, дрянь. Однако я и это могу, поскольку, отвечая добром на зло, уничтожу тебя и таким образом избавлю тебя от самого себя - по дружбе, говорю тебе, а не вследствие ослепления, потому симпатия к тебе не мешает мне видеть всю низость твоей натуры...
Эти слова прервал крик, неожиданно вырвалось у Автоматея:
- Корабль! Корабль!! Корабль!!! - истошно орал он и, вскочив, начал метаться по берегу, кидать в воду камни, вовсю размахивать руками, а главное, кричать во все горло, пока не охрип. А впрочем, все это было ни к чему - корабль видимо держал курс на островок и вскоре выслал спасательную шлюпку.
Как выяснилось впоследствии, капитан корабля, на котором плыл Автоматей, перед самой катастрофой успел послать радиограмму с призывом о помощи, благодаря чему всю эту часть моря прочесывали многочисленные корабли, а один из них подплыл до самого островка. Когда шлюпка с матросами достигла берега, Автоматей хотел было прыгнуть в нее сам, но, подумав, бегом вернулся, чтобы прихватить Уши, опасаясь, что Ушей поднимет крик и его услышат прибывшие на лодке, а это могло привести к неприятным расспросам, а может, и обвинений со стороны електродруга. Чтобы избежать этого, он схватил Уши и, не зная, где и как его спрятать, быстренько запихнул себе в ухо. Начались бурные сцены поздравлений и благодарности, при которых Автоматей старался поднимать как можно больше шума, боясь, что кто-нибудь из моряков услышит Вузов голосок. Потому електродруг все время без умолку говорил:
- Ну-ну, это таки действительно неожиданно! Один случай из четырехсот тысяч... Ну и счастливчик ты! Надеюсь, теперь наши отношения сложатся лучше, тем более, что в самые тяжелые минуты я не отказывал тебе ни в чем. Кроме того, я умею держать язык за зубами - что было, то прошло.
Когда корабль после долгого плавания пристал к берегу, Автоматей немного удивил всех, выразив никому не понятное желание посетить ближайший металлургический завод, где был большой паровой молот. Рассказывали, что он во время посещения завода вел себя довольно странно, а именно, подойдя к парового молота, начал изо всех сил трясти головой, словно хотел вытряхнуть через ухо на подставленную ладонь свой мозг, и даже подпрыгивал на одной ноге. Собравшиеся, однако, делали вид, что ничего не замечают, потому что считали: у того, кто побывал недавно в таком ужасном происшествии, в результате нарушения душевного равновесия могут появиться необъяснимые странности.
Правда, и в дальнейшем Автоматей вел образ жизни, отличный от прежнего, очевидно, заболев на расстройство психики. То он собирал какие-то взрывчатые вещества и даже пробовал устроить у себя дома взрывы - ему не дали этого сделать соседи, которые обратились с жалобой к властям; то вдруг он начинал коллекционировать молоты и карборундовые напильники, а знакомым говорил, что собирается создать новый тип машины для чтения мыслей. Потом он сделался отшельником и приобрел привычку разговаривать вслух с самим собой: иногда можно было слышать, как он, бегая по дому, громко говорит и даже выкрикивает слова, похожие на проклятия.
Наконец, через много лет, охваченный новой манией, он целыми мешками стал закупать цемент. Затем сделал из него огромный шар и, когда шар затвердела, завез ее неизвестно куда. Рассказывали, будто он нанялся сторожем на заброшенную шахту и однажды ночью свалил в ствол шахты огромную бетонную глыбу, а потом до конца своих дней ходил по окрестностям, и не было такого хлама, который он миновал, а тогда не бросил в глубь старой шахты. Действительно, вел себя довольно непонятно, однако большинство этих слухов, вероятно, не заслуживает доверия. Ибо трудно поверить, что все эти годы Автоматей таил в своем сердце обиду на електродруга, которому так много чем обязан.