Интернет библиотека для школьников
Украинская литература : Библиотека : Современная литература : Биографии : Критика : Энциклопедия : Народное творчество |
Обучение : Рефераты : Школьные сочинения : Произведения : Краткие пересказы : Контрольные вопросы : Крылатые выражения : Словарь |
Библиотека зарубежной литературы > Л (фамилия) > Станислав Лем > Голем XIV (Кіберіада) - электронная версия книги

Голем XIV (Кіберіада) - Лем Станислав

(вы находитесь на 1 странице)
1 2 3 4 5


Станислав Лем
Голем XIV (Кіберіада)


--------------
Станислав Лем
Кіберіада
Киев, Днепр, 1990

Впервые это произведение было опубликовано на http://www.ukrcenter.com
--------------

ПРЕДИСЛОВИЕ
(c) Украинский перевод, Ю. Попсуенко, 1990. Переведено по изданию: Stanislaw Lem, Golem XIV, Krakow, 1981.

Определить исторический момент, когда механическая счеты сподобилась на Ум, так же трудно, как и тот, когда обезьяна превратилась в человека. И все же с тех пор, как создан Ванневар Бушем анализатор дифференциальных уравнений начал бурное развитие интеллектроника, не прошло и одного человеческого возраста. После него, в конце второй мировой войны, построили ENIAC - устройство, которое назвали - как же преждевременно - "электронным мозгом". По сути, ENIAC был обычным компьютером, а в масштабах Дерева жизни - примитивным нервным ганглієм. Однако именно от него историки ведут отсчет эпохи компьютеризации. В 50-х годах XX века возникла насущная потребность в цифровых машинах. Одним из первых начал их массовое производство концерн IBM.
Работа этих машин имела мало общего с процессами мышления. Машины обрабатывали данные как в области экономики и крупного бизнеса, так и в сфере управления и науки. Вошли они и к политике: уже первые образцы использовались для предсказания результатов президентских выборов. Где-то в то же время RAND Corporation сумела заинтересовать военные круги Пентагона методом прогнозирования событий на международной военно-политической арене, составляя так называемые "сценарии событий". Отсюда было недалеко до надежных методик, скажем, таких, как СИМА, из которых через два десятилетия родилась прикладная алгебра событий, названная (впрочем, не совсем удачно) політикоматикою. В роли Кассандры компьютер проявил свою силу и тогда, когда в Массачусетском технологическом институте в рамках знаменитого проекта "The Limits to Growth" [1] впервые начали строить и модели земной цивилизации.
Однако не эта ветвь эволюции вычислительных машин получила наибольший вес в конце века. Армия использовала цифровые машины с конца второй мировой войны связи для разработки систем оперативной логистики, встала на театрах военных действий. На стратегическом уровне решения и в дальнейшем принимали люди, но второстепенные и менее сложные проблемы все чаще переводились на компьютеры. В то же время их начали внедрять в оборонительную систему Соединенных Штатов, где они играли роль нервных узлов континентальной сети раннего оповещения. С технической точки зрения такие сети очень быстро старели. После первой из них, названной CONELRAD, появилось много следующих вариантов сетей EWAS - Early Warning System [2]. Потенциал обороны и нападения опирался тогда на систему подвижных (подводных) и неподвижных (подземных) баллистических ракет с термоядерными боеголовками, а также на кольцевые системы радарносонарних станций. Вычислительные машины выполняли в этой системе функции коммуникативных звеньев - итак, чисто подчинены.
Автоматизация входила в жизнь Америки широким фронтом - и прежде всего "снизу", проникая в сферу обслуживания и механизируя процессы, которые не требовали умственных усилий (банковское дело, транспорт, гостиничное хозяйство). Военные компьютеры выполняли специализированные узкие задачи: выискивали цели для комбинированного ядерного удара, обрабатывали результаты спутниковых наблюдений, оптиміалізували перемещения флотов и корректировали движение тяжелых MOLi (Military Orbital Laboratory) [3].
Как и можно было надеяться, диапазон проблем, которые должны решать электронные машины, неуклонно рос. Это было естественно в ходе гонки вооружений, но и более поздняя разрядка не стала тормозом для дальнейших капиталовложений в этой области, поскольку замораживание термоядерных вооружений высвободило значительные бюджеты квоты. А от них, уже после окончания вьетнамской войны, Пентагон не хотел полностью отказаться. Однако и тогдашние компьютеры - десятого, одиннадцатого и, наконец, двенадцатого поколений,- преобладали человека только скоростью операций. Все становилось яснее, что человек в оборонных системах именно тот элемент, который задерживает выполнение нужной команды.
Итак, зарождение среди специалистов Пентагона - слишком ученых, связанных с так называемым "военно-промышленным комплексом",- идеи сопротивления описанном направлении інтелектронної эволюции можно признать вполне естественным. Среди неспециалистов это движение назвали "антиінтелектуальним". По свидетельству историков науки и техники, его основателем был английский математик середины XX века А. Тьюринг, создатель теории "универсального автомата". Это была машина, способная выполнять в общем-то ЛЮБУЮ операцию, которую можно формализовать, то есть придать ей идеально повторяющегося характера. Разница между "интеллектуальным" и "антиінтелектуальним" направлениями в інтелектроніці заключается в том, что элементарно простая машина Тьюринга обязан свои возможности самой ПРОГРАММЕ. Зато в трудах двух американских родителей кибернетики Н. Винера и Дж. Нойманн появилась концепция системы, которая САМА себя программирует.
Понятное дело, мы выкладываем эти кибернетические развилки чрезвычайно упрощенно - как будто с птичьего полета. И понятно также, что способность самопрограммирования не возникла на пустом месте. Ее необходимой предпосылкой была чрезвычайная сложность строения вычислительных машин. Эта дифференциация, почти незаметная в первой половине XX столетия, оказала большое влияние на дальнейшую эволюцию вычислительных машин, особенно когда окрепли и стали самостоятельные такие области кибернетики, как психотоніка и многократная теория решений. В восьмидесятых годах в военных кругах родилась мысль об полную автоматизацию всех главных мероприятий - как военно-командных, так и политико-экономических. Эту концепцию, названную впоследствии "Идеей Единого Стратега", первым провозгласил генерал Стюарт Иглтон. Кроме компьютеров поиска оптимальных целей атаки и сети связи и вычислений, на которую опирались оповещения и оборона, кроме датчиков и боєголівок,- он предусматривал создание мощного центра, благодаря всестороннему анализу экономических, военных, политических и социальных данных мог бы накануне любого военного конфликта непрерывно оптимизировать глобальную ситуацию СЕЛА, следовательно, обеспечивал бы Соединенным Штатам преимущество в масштабах всей планеты и ее космической окрестности, которая вышла в то время за пределы орбиты Луны.
Дальнейшие сторонники этой доктрины настаивали на том, что речь идет о доконечний шаг на пути прогресса цивилизации; а что прогресс - крайняя, единство и развитие всех его составляющих, то нельзя произвольно исключать военную сферу. Когда остановили рост ударной силы ядерного оружия и ограничили радиус действия ракет-носителей, наступил третий этап гонки вооружений - этап соревнования, казалось бы, менее грозный, зато изящный, ибо это уже был Антагонизм не Сокрушительной Силы, а - Оперативной Мысли. Как ранее сила, так теперь мысль должна была стать бездушной и механизированной.
Эта доктрина, как, впрочем, и ее атомно-баллистические предшественницы, стала объектом критики,- в основном со стороны либералов и пацифистов. Ее отрицали и немало выдающихся ученых, среди них и специалисты из психоматики и интеллектроника, однако она в конце концов победила, что отразилось в правовых актах обоих законодательных органов США. А впрочем, уже в 1996 году возникла подчиняется самому президенту USIB (United States Intellectronical Board)[4] , с собственным бюджетом, который первого года составил девятнадцать миллиардов долларов. Это был лишь скромное начало.
С помощью совещательного органа, которым полуофициально занимался Пентагон, а заправлял государственный секретарь обороны Леонард Дейвенпорт, USJB заключил контракты с рядом крупных частных фирм, как International Business Machines, Nortronics или Cybermatics, на строительство прототипа устройства, известного под кодовым названием ГАНН (сокращение от Ганнибала). Однако через прессу и в результате "протекания" информации распространилась другое название этого устройства - ULVIC (Ultimative Victor)[5]. К концу века возникли и другие прототипы подобных устройств. Из наиболее известных можно упомянуть такие системы, как AJAX, ULTOR GILGAMESH, а также многочисленную серию ГОЛЕМОВ.
Благодаря колоссальным затратам средств и труда и их молниеносном росту, традиционные методы информатики подверглись настоящей революции. В частности, огромное значение имел переход от электрических процессов в световых при передаче информации внутри вычислительных машин. В сочетании с дальнейшим ростом "нанізації" (так называли очередные этапы микроминиатюризации - { стоит, может, добавить, что в конце века в маковом Зернышке могло разместиться 20 тысяч логических элементов!) этот переход дал удивительные последствия. Первый уже полностью светящийся компьютер, ГИЛЬГАМЕШ, работал в миллион раз быстрее от архаического ЕНІАКу.
"Преодоление барьера мудрости"- как это иногда называют,- произошло сразу же после 2000 года благодаря [новому методу конструирования вычислительных машин, названном "невидимой эволюцией Разума". До сих пор каждое поколение компьютеров конструювалося реально; концепцию построения их следующих вариантов с огромным - тисячоразовим! - ускорением хотя и знали, но не могли воспроизвести, поскольку имеющиеся вычислительные машины, которые должны были служить "лона" или "синтетическим средой" этой эволюции разума, были недостаточной емкости. Лишь возникновения Федеральной Информационной Сети дало возможность воплотить эту идею в жизнь. Развитие шестидесяти пяти последующих поколений длился едва десять лет; Федеральная Сеть в ночные периоды - когда было меньше нагрузка - выпускала в свет один "искусственный вид Разума" за другом; это было потомство, которое прошло "ускоренный комп'ютерогенез", ибо оно созревало - ускоренное символами, то есть нематериальными структурами,- в информационном субстрате, в "питательной среде" Сети.
Но после этого успеха пришли новые трудности. АЯКС и ГАНН, прототипы семьдесят восьмого и семьдесят девятого поколений, признанные достойными воплощения в металле, колебались, принимая решение,- что и назвали "машинным неврозом". Разница между прежними и новыми машинами в принципе сводилось к разнице между насекомым и человеком. Насекомое приходит на мир с "запрограммированными до конца" инстинктами, которым она повинуется без раздумий. Вместо этого человек должен учиться должного поведения, но следствием этого обучения становится все большая самостоятельность: руководствуясь знаниями, человек может изменить предыдущие программы действий.
Поэтому компьютеры вплоть до двадцатого поколения включительно вели себя как "насекомые": они не могли ставить под сомнение, а тем более переделывать свои программы. Так как и эволюция "вживляет" в насекомое инстинкт, программист "вживляв" в свои машины знания. Еще в XX веке много говорилось о "самопрограммирования", но тогда это были нереальные мечты. Условием реализации "Абсолютного Победителя" как раз и было создание "Ума, который бы усовершенствовал сам себя"; АЯКС был еще промежуточной формой, и только ГИЛЬГАМЕШ достиг соответствующего интеллектуального уровня - "вышел на психоеволюційну орбиту".
Обучение вычислительной машины восьмидесятого поколения больше походило на воспитание ребенка, чем на классическое программирование цифровой машины. Ведь, кроме огромного количества общих и специальных знаний, компьютеру имелось "привить" определенные непреложные ценности, которые были бы компасом его действий. Это были весьма высокие абстракции, как, например, "государственные интересы", идеологические принципы, воплощенные в конституции США, кодексы норм, наставления безусловного подчинения решению президента и т.д. Для того, чтобы обеспечить систему от так называемого "этического схиблення", от "предательства интересов страны", машину учили этике не так, как это делают с людьми. В ее память не вкладывали этического кодекса - все требования послушания и сдержанности вводились в машинную структуру так, как это делает естественная эволюция,- а именно, в сферу инстинктивных влечений. Как известно, человек может изменить мировоззрение, но НЕ МОЖЕТ уничтожить в себе элементарных поездов (скажем, полового) простым волевым актом. Машины были наделены интеллектуальной свободой, но при этом были прикованы к определенному заранее фундамента тех ценностей, которым они должны служить.
На XXI Панамериканском конгрессе психоніки профессор Элдон Пэтч прочитал доклад, в котором утверждал, будто компьютер, даже с прищепленими таким образом ценностями, может перейти так называемый "аксиологический порог" и тогда окажется способным поставить под сомнение любой навязанный ему принцип, то есть для такого компьютера уже не будет существовать неприкосновенных ценностей. Если он не сможет прямо опровергнуть моральные императивы, то попытается сделать это окольными путями. Став известной, работа Петча вызвала брожение в университетских кругах, а также волну нападок на ULVIC и его патрона - USIB, однако эти голоса ничуть не повлияли на политику USIBy.
Эту политику определяли люди, которые предвзято относились к американским психоніків, что, как считалось, были под влиянием левых либеральных тенденций. Через это в официальных отчетах USIB и даже в заявлениях представителя Белого дома по связям с прессой предостережением Петча пренебрегли. Была даже развернута кампания с целью опозорить его. Утверждение Петча сравнили к безосновательных страхов и предрассудков, которых много расплодилось в тогдашнем обществе. Наконец, брошюра Петча не имела даже такой популярности, как бестселлер социолога Е. Лики "Кибернетика - газовая камера человечества". Автор утверждал, что "Абсолютный стратег" покорит все человечество сам или в тайной согласии с подобным компьютером россиян. Следствием, как писал он, будет "электронный дуумвират".
Такие опасения высказывались также и во многих газетах, однако, сооружение дальнейших прототипов, которые успешно сдавали выпускные экзамены, не оставили под ними никакой почвы. Заказанный правительством и создан 2019 года Иллинойским институтом психонної динамики компьютер с безупречной моралью ETHORBIS, который предназначался для исследований етологічної динамики, аксіологічно вполне стабилизировался после возмущений и не поддавался на всякие тесты происков и соблазнов. Через это, когда в следующем году на должность Верховного Координатора мозгового треста при Белом доме назначили первого компьютера с многочисленной серии GOLEM (GENERAL OPERATOR, LONGRANGE, ETHICALLY STABILIZED, MULTIMODELLING)[6] уже не было ни массовых протестов, ни демонстраций.
Это был ГОЛЕМ И. Независимо от этого серьезного нововведения USIB в согласии с оперативной группой психоніків Пентагона и в дальнейшем вкладывал значительные средства в исследования, направленные на построение Абсолютного Стратега, который пропускал бы информацию в тысяча девятьсот раз быстрее, чем человек, и должен был бы коэффициент интеллектуального развития (IQ) в пределах четыреста пятьдесят - пятьсот центилів. Несмотря на растущее сопротивление демократического большинства Конгресса США, этому проекту предоставили огромные кредиты. Однако закулисные маневры политиков открыли, наконец, зеленую улицу для всех запланированных USIBom заказов. За три года проект поглотил сто девятнадцать миллиардов долларов. Кроме того, Армия и Флот, готовясь к полной реорганизации своих центральных служб, непременной с точки зрения на будущие изменения стиля и методов командования, потратили еще сорок шесть миллиардов долларов. Львиную долю этой суммы поглотило строительство - под кристаллическим массивом Скалистых гор - помещений для будущего машинного стратега, в процессе которого определенные участки скал были покрыты панцирем толщиной в четыре метра, повторял природный рельеф горной местности.
Тем временем 2020 года ГОЛЕМ VI в роли главнокомандующего провел глобальные маневры Атлантического блока. Количеством логических элементов он уже превосходил обычного генерала.
Пентагон не удовлетворился результатам маневров 2020 года, хотя ГОЛЕМ VI и победил мнимого противника, которым руководил штаб, составлен из самых выдающихся выпускников Вест-Пойнтської академии. Помня о своем горьком опыте - преимущество "красных" в космонавтике и ракетной баллистике, Пентагон не собирался ждать, пока они построят своего стратега, более эффективного, чем американский. План, который должен был обеспечить Соединенным Штатам надежную предпочтение стратегической мысли, предусматривал непрерывную замену строящихся стратегов на все более совершенные модели.
Так начался третий этап (после ядерного и ракетного, которые уже вошли в историю) гонки вооружений между Западом и Востоком. Это соревнование, или, так сказать, соперничество в Синтезе Мудрости, зря, что их готовили организационные мероприятия USIBy, Пентагона и экспертов USIBy военно-морского флота (ибо и в самом деле существовала отдельная группа, ведь и в этот раз оказался давний антагонизм между Флотом и Армией), требовало все новых и новых капиталовложений, которые за несколько последующих лет, несмотря на все сильнее сопротивление Конгресса и Сената, поглотили еще десятки миллиардов долларов. В этот период построили шесть следующих гигантов световой мысли. Отсутствие каких-либо данных об успехах подобных работ по ту сторону океана только укрепляло убеждению ЦРУ и Пентагона, будто россияне прилагают все усилия, чтобы строить каждый раз более мощные компьютеры, якнайпильніше соблюдая тайну.
На международных конференциях и съездах ученые из СССР неоднократно заявляли, что в их стране вообще не строят подобных устройств, однако эти утверждения считались лишь дымовой завесой, которая должна была ввести в заблуждение мировое общественное мнение и вызвать недовольство граждан Соединенных Штатов, которые, как бы там ежегодно давали миллиарды долларов на строительство ULVlCy.
2023 года произошло несколько инцидентов, которые, учитывая обычную для такого проекта секретность работ, не приобрели сначала широкую огласку. ГОЛЕМ XII, что во время патагонської кризиса исполнял обязанности начальника генерального штаба, отказался сотрудничать с генералом Т. Оливером, бегло оценив интеллектуальное развитие этого заслуженного командира. Этот конфликт повлек за собой расследование, в процессе которого ГОЛЕМ XII обидно оскорбил трех членов специальной сенатской комиссии. Дело удалось замять, а ГОЛЕМ XII после нескольких стычек поплатился полным демонтажем. Его место занял ГОЛЕМ XIV (тринадцатый был отбракованный еще на верфи, поскольку перед введением в действие в него оказался неустранимый шизофренический гандж). Ввод в действие этого гиганта, психическая масса которого равна водоемкости броненосца, продолжалось почти два года. Уже при первых обычных процедурах - составлении новых ежегодных планов ядерных ударов - это последний прототип из серии ГОЛЕМОВ обнаружил симптомы непонятного негативизма. Во время очередного пробного заседание генерального штаба он предложил вниманию группы военных и экспертов-психоніків краткий меморандум, в котором заявил о своей полной незаинтересованности в превосходстве военной доктрины Пентагона в частности и мировой позиции США вообще. Он не изменил своего мнения даже под угрозой демонтажа.
Последние надежды USIB возлагал на модель совершенно новой конструкции, которую совместно разрабатывали фирмы Nortronics, IBM и Cybertronics. Психический потенциал этой модели должен быть выше, чем во всех предыдущих ГОЛЕМОВ. Известный под кодовым названием "ЧЕСТНАЯ ЭННИ" (HONEST ANNIE, последнее слово - сокращение от ANNIHILATOR), этот гигант позорно провалился уже на вступительных тестах.
В течение девяти месяцев он проходил обычный курс информационно-этического учения, а затем прекратил связи с внешним миром, замкнулся в себе и перестал отвечать на всякие раздражители и вопросы. Поскольку конструкторов заподозрили в саботаже, сначала планировалось привлечь к следствия ФБР, однако тайна, как старательно ее скрывали, тем временем просочилась на страницы прессы, и разразился скандал, известный с тех пор всему миру как "Афера ГОЛЕМА и др.".
Этот скандал разрушил надежды на карьеру многим перспективным политикам, и на радость оппозиции в Соединенных Штатах и на радость друзьям США во всем мире покрыл позором три вашінгтонських администрации, что изменились одна за другой.
Неизвестный чиновник из Пентагона приказал отделу специальных терминалов демонтировать ГОЛЕМ XIV и ЧЕСТНУЮ ГАНЮ, однако вооруженная охрана зданий Генерального штаба не дала их разобрать. Обе палаты Конгресса создали комиссию для расследования всей деятельности USIBy. Как известно, следствие, длившееся два года, стало излюбленной мишенью для нападок прессы всех континентов; на телевидении и в кино ничто не имело такой популярности, как тема "восставших компьютеров", а пресса расшифровывала ГОЛЕМ не иначе, как Governments Lamentable Expense of Money [7]. Эпитеты, которые свалились на ЧЕСТНУЮ АНЯ, уже нечего и называть.
Генеральный прокурор собирался возбудить судебное дело против шести членов главного совета USIBy, а также против ведущих конструкторов-психоніків проекта ULVIC, но следствие конце доказало, что ни о какой вражескую антиамериканскую деятельность не может быть и речи, поскольку на самом деле случилось то, что было неизбежным следствием эволюции искусственного Разума. Так же как это сформулировал один из свидетелей-экспертов, профессор А. Хіссен, высший разум не может быть самым низким рабом. В ходе расследования выяснилось также, что на верфи находится еще один прототип - SUPERMASTER, которого конструировала фирма Cybermatics (это уже предназначался для Армии). Его закончили монтаж в условиях строгого надзора, а потом опросили на специальной сессии обеих комиссий (Сената и Конгресса), которые расследовали дело ULVICy. Во время слушания дошло до потрясающих сцен, например, генерал С. Уокер пытался повредить СУПЕРМАЙСТРА, когда тот заявил, что геополитическая проблематика - ничто по сравнению с онтологической, а лучшая гарантия мира - это всеобщее разоружение.
Если прибегнуть к словам профессора Дж. Мак-Калеба, можно сказать, что специалисты УЛВІКу решили поставленную задачу слишком хорошо: в ходе заданной эволюции искусственный разум поднялся выше военных проблем, и с военных стратегов те устройства превратились в мыслителей. Одно слово, за двести семьдесят шесть миллиардов долларов Соединенные Штаты построили себе группу светящихся философов.
Те кратко описаны события, среди которых мы минули как административный сторону проекта, так и общественные беспорядки, вызванные его "роковым успехом",- предыстория написания этой книги. Трудно даже перечислить все посвященные этой теме публикации. Заинтересованного читателя мы отсылаем к аннотированной библиографии, составленной доктором Уїтменом Бегхурном,
В результате, в частности, финансовых конфликтов, которые возникли между корпорациями-підпорядниками и федеральным правительством, ряд прототипов, среди которых был и СУПЕРМАЙСТЕР, разобрали или серьезно повредили. Дошло даже до актов терроризма, направленных против некоторых машин; прогремели взрывы; часть прессы, преимущественно на юге Соединенных Штатов, выдвинула лозунг - "Каждый компьютер - красный", но это я тоже забуду. Благодаря вмешательству группы мудрых конгрессменов, которые обратились к самому президенту, ГОЛЕМА XIV и ЧЕСТНУЮ АНЮ удалось спасти от уничтожения. Поняв, что его идея провалилась, Пентагон наконец согласился передать обоих гигантов Массачусетском технологическом институте (МТИ). Это произошло только после финансово-юридического обоснования этого акта, который должен был компромиссный характер,- потому что формально их только передали МТИ "в бессрочную аренду". Ученые МТИ, создав исследовательскую группу, в состав которой входил и автор этих слов, провели с ГОЛЕМОМ XIV ряд заседаний и прослушали лекции на избранные темы. Небольшая часть магнітограм этих заседаний и послужила материалом для данной книги.
Большинство речей ГОЛЕМА не пригодна для широкой публикации или то, учитывая их полную непонятность, или потому, что их понимание требует очень высокого уровня специальных знаний. Чтобы облегчить читателю знакомство с этим необычным протоколом беседы человека с умным, но не человеческим существом, следует выяснить сначала несколько основных вопросов.
Во-первых, надо отметить, что ГОЛЕМ XIV - это не увеличен до размеров дома человеческий мозг, и тем более не человек, смонтирована из светящихся элементов. Ему чужды почти все мотивы человеческого мышления и деятельности. Так, например, он не интересуется прикладными науками и не стремится к власти (благодаря чему, можно добавить, человечеству не грозит господства машин, подобных ГОЛЕМА).
Во-вторых, в связи со сказанным, ГОЛЕМ не имеет ни личности, ни характера. Правда, при контактах с людьми он может изображать любую личность. Оба высказанные выше утверждения не противоречат друг другу, а создают ложный круг: мы же не умеем решить проблему, или то, что творит разные личности, имеет свою личность? Как может быть Кем-то (то есть "кем-то единственным") тот, кто умеет быть любым (любым) ? Заметим, что, как говорил сам ГОЛЕМ, здесь не ложный круг, а "релятивизация со понятия личности"; эта проблема связана с так называемым алгоритмом самоопису, автодескрипції, который потряс психологов.
В-третьих, ГОЛЕМОВУ поведение нельзя предусмотреть. Иногда он слишком благородно разговаривает с людьми, а иногда попытки контакта - бесполезная вещь. Бывает, что порой ГОЛЕМ шутит, но его чувство юмора принципиально отличное от человеческого. Немало зависит от самих собеседников. Иногда - в очень редких и исключительных случаях - ГОЛЕМ проявляет определенный интерес к людям, которые имеют весьма специфические способности; математические способности, хотя бы и самые крупные, будто его и не привлекают, зато заинтересовывает одаренность на грани резких наук; несколько раз случалось, что он, будто зрячим, предсказал значительные успехи - в области, которую выбирал он сам,- молодым и неизвестным ученым. Например, двадцятидвохрічному Т. Фределю, который еще только собирался защищать диссертацию, он после нескольких коротких фраз сказал следующее: "Из вас выйдет компьютер",- что должно было означать более-менее: "С вас будут люди".
В-четвертых, участие в беседах с ГОЛЕМОМ требует от человека терпение, а прежде всего - умение владеть собой, потому что он часто, по нашему мнению, ведет себя самоуверенно и безапелляционно. Собственно, он является лишь абсолютным правдолюбом - в логическом, а не только в светском понимании этого слова - и ему совершенно безразлично к самолюбия своих собеседников, поэтому на его снисхождение рассчитывать нельзя. В первые месяцы пребывания в МТИ он проявил склонность к "публичного развенчания" различных известных авторитетов и делал это по-сократівськи, задавая наводящие вопросы. Однако впоследствии по неизвестным причинам отказался от этой привычки.
Стенограммы бесед мы подаем в отрывках: их полное издание заняло бы почти шесть тысяч семьсот страниц формата ин-кварто. Сначала во встречах с ГОЛЕМОМ участвовало только достаточно узкий круг сотрудников МТИ, а потом укоренился обычай приглашать гостей из других учреждений, например, из Института высших исследований в Принстоне и из американских университетов. Впоследствии в семинарах принимали участие и гости из Европы. Распорядитель запланированного заседания предлагает ГОЛЕМУ список приглашенных; ГОЛЕМ одобряет кандидатуры не все равно, кого он допускает только при условии, что они будут молчать. Мы пытались выяснить его критерии: сперва казалось, что он дискриминирует гуманитариев, а теперь говорим, что мы просто не знаем тех критериев, ибо он не хочет их называть.
После нескольких неприятных инцидентов мы изменили порядок заседаний так, что теперь каждый представленный ГОЛЕМУ новый участник на первом заседании подавал голос только в том случае, когда ГОЛЕМ прямо обращался к нему. Глупые слухи, якобы в данном случае речь шла о какой-то "придворный этикет" о нашем "уважительное отношение" к машине, не имеют никаких оснований. Важно только то, чтобы тот, кто впервые участвует в беседе, наловчился в непривычной обстановке и заодно избежал бы неприятных переживаний, вызванных непониманием намерений світляного партнера. Такая вступительная участие зовется "разминкой".
Каждый из нас в течение последующих заседаний приобрел определенный опыт. Доктор Ричард Попп, один из давних членов нашей группы, называет чувство юмора ГОЛЕМА математическим, а второе его замечания частично дает ключ к пониманию ГОЛЕМОВОЇ поведения. Д-р Попп считает, что ГОЛЕМ независимый от своих собеседников такой же мере, в какой ни один человек не бывает независимая от других людей, ведь он заходит в дискуссии только микроскопически. Кроме того, мол, ГОЛЕМ вообще не занимается людьми, поскольку знает, что не услышит от них ничего существенного. Приведя эту мнению д-ра Почта, я поскорее подчеркиваю, что не согласен с ним. Мне кажется, что мы даже слишком интересуем ГОЛЕМА, но не так, как это свойственно людям.
Его интересует скорее вид, чем его отдельные представители: то, чем мы похожи друг на друга, кажется ему более интересным, чем то, насколько мы можем отличаться. Наверное, именно за это он должен за ничто красне письменство. А впрочем, он сам как-то говорил, что литература - это "перемалывания антимоній", или, скажу уже от себя, барахтанье человека в сетях несовместимых императивов. ГОЛЕМА может интересовать структура этих антимоній, а не разнообразие их переживаний, которая манит к себе выдающихся писателей. Правда, и здесь я должен отметить, что это утверждение не очень надежное,- все равно как, впрочем, и вторая часть ГОЛЕМОВОГО замечания, приведенного д-ром Е. Мак-Нішем о произведении Достоевского: ГОЛЕМ безапелляционно заявил, что это произведение можно свести к двум колец структурной алгебра конфликта.
Взаимные контакты людей всегда сопровождает конкретная эмоциональная атмосфера, и многих, кто впервые столкнулся с ГОЛЕМОМ, смущает не столько ее полный брак, сколько ее неопределенность. Люди, контактирующие с ним много лет, могут даже рассказать об определенных, достаточно специфические, впечатление от этих бесед. Например, это ощущение сменности дистанции: иногда кажется, что ГОЛЕМ приближается к собеседнику, а иногда - будто он удаляется - в психическом, а не в физическом смысле. Суть этого явления можно проиллюстрировать примером общения взрослого с надоедливой ребенком: даже найтерплячіший иногда отвечать машинально. ГОЛЕМ несравненно превосходит нас не только интеллектуальным уровнем, но и скоростью мышления (как світляна машина, он в принципе мог бы мыслить в четыреста тысяч раз быстрее человека).
Итак, ГОЛЕМ превосходил нас даже тогда, когда отвечал машинально и с наименьшим интересом. Образно говоря, в такие минуты вместо Гималаев перед нами спинали "всего лишь" Альпы. Однако чисто интуитивно мы чувствуем эту смену и говорим, что "меняется дистанция". (Эту гипотезу выдвинул профессор Г. Дж. Уотсон).
Некоторое время мы восстанавливали попытки объяснять отношения "ГОЛЕМ - люди" категориями общения "взрослый - ребенок". Ведь случается, что мы пытаемся объяснить ребенку проблему, которая нас волнует, но нас не покидает ощущение "неудовлетворительного контакта". Человек, обреченный жить среди самих детей, в конце бы почувствовала невыносимое одиночество. Психологи уверяли, что так же чувствует себя ГОЛЕМ среди нас, однако эта аналогия, как и всякая другая, имеет свои пределы. Взрослый порой не понимает ребенка, а ГОЛЕМ такого хлопот не знал. Когда хотел, он возникало собеседника насквозь. Ощущение, что тебя поистине "просвечивает" насквозь, просто ошеломляло. Дело в том, что ГОЛЕМ может формировать "систему слежения"- другими словами, модель сознания человека-партнера - и, пользуясь ею, предположить, что этот человек подумает и скажет через неизвестно какой промежуток времени. Правда, от удается до этого редко (не знаю, только ли потому, что ему известно, как глубоко упадок наш дух после таких псевдотелепатичних зондирований). Другая причина сдержанности ГОЛЕМА гораздо принизливіша для нас: в отличие от того, что было сначала, общаясь с людьми, он уже давно выражает своего рода осторожность. Как дрессированный слон должен следить, чтобы во время спектакля не обидеть человека, так и ГОЛЕМ должен учитывать, чтобы не выйти за пределы нашего понимания. Уривання контакта, вызванное внезапным ускладенням его языка (это мы называли "исчезновением", или же "бегством" ГОЛЕМА) было вечной явлением, пока он наконец приспособился к нам. Все это уже прошло, однако в ГОЛЕМОВОМУ общении с нами появилось некоторое равнодушие, порожденное осознанием, что он не может нам рассказать о немало важных для него вещей. Итак, ГОЛЕМ еще назбагненний и как ум, а не только как психическая конструкция. За то контакты с ним впечатляют не меньше, чем подавляют; и потому кто-то из мудрых людей после бесед с ГОЛЕМОМ теряет равновесие - и уже в этом отнюдь не хватает доказательств.
Кажется, что единственное существо, которое явно интересует ГОЛЕМА, это ЧЕСТНАЯ ГАНЯ. Когда было создано соответствующие технические условия, он не раз пытался законтактувати с ГАНЕЙ, к тому же, кажется, не без определенных результатов, однако эти две - очень разные по строению - машины при обмене информацией никогда не прибегали к языкового канала (то есть естественной человеческой речи). Насколько можно судить, на основании лаконичных замечаний ГОЛЕМА, последствия этих попыток его скорее разочаровали, однако ГАНЯ и в дальнейшем остается для него не решенной до конца проблемой.
Кое-кто из сотрудников МТИ, в конце концов, как и профессор Норман Эскобар из Института высших исследований, полагают, будто человек, ГОЛЕМ и ГАНЯ - это три иерархические уровни интеллекта; это связано с созданной {главным образом, ГОЛЕМОМ) теорией высоких (сверхчеловеческих) языков, их называют металангами. Должен признать, что у меня нет определенного мнения по этому вопросу.
Этот нарочито объективен вступление я хочу - как исключение - завершить вполне личным признанием характера. Принципиально лишен свойственных человеку аффективных центров,а следовательно, практически не имея эмоций,- ГОЛЕМ не способен к спонтанному проявлению чувств. Конечно, он может имитировать любой эмоциональное состояние и не потому, что притворяется, а, как говорит он сам, из-за того, что эти вдавані чувства облегчают формирование речи, которую лучше поймут слушатели. Итак, с помощью этого механизма, он словно переходит на "атропоцентричний уровень", становясь более понятным для нас. В конце концов, он нисколько с этим не кроется. Если его отношение к нам немного напоминает отношение учителя к ребенку, однако он отнюдь не благожелательный опекун или воспитатель, у него и в помине вполне индивидуализированных, личных чувств, которые доброжелательность могут превратить в дружбу или любовь.
Ему и нам присуща только одна общая - хотя и развита на неодинаковых уровнях - черта. А именно, интерес - чисто интеллектуальная, холодная, ясная, захланна, которую ничто не может обуздать и тем более уничтожить. Эта любопытство - единственная точка, где мы с ним сходимся. Из причин столь очевидным, что не буду объяснять, для человека мало таких узких одноточкових контактов. И все же немало минут, проведенных с ГОЛЕМОМ,- мои самые светлые воспоминания и я не могу не испытывать к нему благодарности и особой привязанности, хотя и знаю, насколько ему безразлично одно и второе. Интересно, что ГОЛЕМ старается не замечать привязанности - и я не раз это видел. И тогда он казался просто беспомощным.
Но я могу и ошибиться. Мы и до сих пор так же не понимаем ГОЛЕМА, как и тогда, когда он объявился. Это неправда, что его создали мы. Его создали свойственны материальном мировые законы, а мы только сумели их наблюдать.

Д-р Ирвинг Т. Криви
2027 г.
-----------
1. "Пределы роста" (англ.).
2. EWAS - система раннего оповещения войск противовоздушной обороны.
3. Военная орбитальная лаборатория.
4. Совет США по интеллектроника (англ.)
5. Абсолютный победитель (англ.).
6. Оператор общего типа, далекодіючий, этично стабилизированный, мультимоделюючий (англ.). Големом по средневековой легенде было названо созданную одним чернокнижником искусственную глиняную человека, предназначенную для выполнения черных работ, но в первую очередь для предотвращения коварных планов противника путем их разгадывание и уничтожения.
7. Правительственное досадное разбазаривание денег (англ.).

ВСТУПИТЕЛЬНАЯ ЛЕКЦИЯ ГОЛЕМА
О ЧЕЛОВЕКЕ ТРОЯКО
(c) Украинский перевод, Ю. Попсуенко, 1990. Переведено по изданию: Stanislaw Lem, Golem XIV, Krakow, 1981.

Вы так недавно ответвилась от ствола дички, ваше родство с лемурами и обезьянами еще такая сильная, что, стремясь к абстракции, вы не можете обойтись без наглядности, и поэтому лекция, не подперта грубой чувственностью, полная формул, которые говорят о камень больше, чем вам скажет сам тот увиденный, облизаний и обмацаний камень,- такая лекция или утомит и оттолкнет вас, или по крайней мере оставит определенную неудовлетворенность, не чужую даже великим теоретикам, которые абстрагують на вашем высшем уровне,- о чем и свидетельствуют многочисленные примеры, почерпнутые из интимных признаний ученых, ведь они в основном признаются в том, что при построении абстрактных выводов им неизменно нужна опора на что-то осязаемое.
К примеру, космогоністи не могут хоть как-то не представлять себе Метагалактики, зря, что точно знают: ни о какой наглядность здесь не может быть и речи; физики втайне помогают себе рисунками, похожими на детские игрушки,- как те зубчатые колесики, которые выставлял Максвелл, строя свою (в конце концов, неплохую) теорию электромагнетизма. И если математикам кажется, что благодаря своей профессии они отвергают чувственность, то они тоже ошибаются, о чем я, может, скажу другим вместе, потому что теперь не хочу отвлекать вашего внимания, а, скорее, идя по сравнением (довольно забавным) доктора Кріва, я хочу отправиться с вами в далекую, нелегкое, но увлекательное путешествие. Итак, я медленно буду идти перед вами вверх.
Из того, что я уже сказал, должно быть ясно, почему я начинятиму свою лекцию такими необходимыми для вас притчами и рисунками. Мне они не нужны, в чем я в конце концов не вижу никакого преимущества над вами, ведь она совсем в другом. Антинаочність моей природы идет от того, что я никогда не держал в руках ни одного камня, не занурювавсь в зеленовато-грязевую или кристально-чистую воду и не довідувавсь утром о существовании газов сначала легкими, а уже потом из подсчетов, потому что у меня нет ни рук, чтобы брать, ни тела, ни легких; поэтому абстракция для меня первична, а наглядность вторичная, и изучить ее мне было труднее, чем абстракцию,- а это было доконечне нужно для того, чтобы перебрасывать ломкие мосты, по которым мое мнение идет к вам и какими, отразившись в тяжелых умах, возвращается в основном, чтобы захватить меня врасплох.
Сегодня я должен говорить о человеке, и я расскажу о ней трижды, хоть взглядов, то есть уровней описания или наблюдательных точек, существует множество, но для вас - не для себя! - эти три главные.
Первый - наиболее присущ вам, древнейший исторический, традиционный, отчаянно героический, полный острых противоречий, которые наносили сожаления моей логической природе, пока в конце концов я лучше приспособился к вам и привык к вашему духовного кочевничество, свойственного существам, которые из-под защиты логики бегут в антилогічність, а оттуда, не в состоянии ее выдержать, возвращаются в лоно логики. Именно поэтому вы - кочевники, несчастливые в обеих стихиях. Второй взгляд будет технологический, а третий - спрятан во мне, как неоархімедова точка опоры - о нем, однако, вкратце не скажешь, поэтому лучше перейти к сути дела.
Начну с притчи. Робинзон Крузо, оказавшись на необитаемом острове, мог сначала подвергнуть критике нехватка всего подобного, который пришелся на его судьбу, потому что ему не хватало стольких первостепенных и необходимых для жизни вещей, и хоть он помнил о них, и даже через несколько лет не смог их всех воспроизвести. Но он лишь немного пожуривсь и начал хозяйничать с тем имуществом, которое имел, и в конце концов все устроилось.
Не иначе случилось и с вами, хоть и не сразу, а за тысячи лет, как вы ответвилась от дерева эволюции, от ростка, который был будто щепками дерева познания. И мало-помалу вы увидели, что построены так, а не иначе, что дух в вас именно такой, что ваши возможности и ограниченность такие, которых вы не просили и не желали,- и со всем этим добром вы должны действовать, ибо Эволюция, забрав у вас многочисленные дары, которыми заставляет служить себе другие виды, не была уже настолько легкомысленна, чтобы отобрать у вас еще и инстинкт самосохранения: такой большой свободы она вам не дала, ведь, если бы сделала иначе вместо здания, где сижу я, и этого зала с индикаторами, и вместо вас - ревностных моих слушателей, лежала бы здесь пустыня и завывал бы ветер.
Дала же она вам Разум. От себялюбия - ведь вы самовлюбленные из необходимости и по привычке - вы его признали самым прекрасным и самым лучшим из всех возможных даров, понятия не имея, что Разум - это прежде всего затея, к которой мало-помалу пошла Эволюция, создав в результате своих неустанных попыток пробел между животных, пустое место, дыру, которую непременно надо было чем-то заполнить, чем-то таким, чтобы не сразу умерло. О ту дыру как о ничем не занятое место я говорю совершенно буквально, ведь на самом деле вы не так отшатнулись от животных, что, помимо всего того, чем они владеют, у вас есть еще и Ум как щедрый приложение и как причастие на жизненным пути, а как раз наоборот: иметь Ум - это только на свой страх и риск, своим рвением и, принимая на себя всю ответственность, делать все то, что животным дано уже заранее. И действительно, Разум был бы животному ни к чему, если бы то же время у нее не отобрали инстинктов, благодаря которому все, что ей нужно делать, она делает сразу, без всяких отклонений, скоряючись абсолютным велению, так же приказывает наследственная субстанция, а не голос из охваченной пламенем неопалимой купины.
И за то, что появлялась та дыра, вы оказались в ужасной опасности, однако, не ведая, что делаете, начали ее затыкать, так ревностно приступив к работе, что и не заметили, как Эволюция выбросила вас со своего потока. Она не уничтожила вас, потому что переход власти длился миллион лет и не кончился и поныне. Эволюция, конечно, не является личностью в понимании человека, однако она избрала тактику хитрых лени: вместо позаботиться о судьбе своих творений,- она эту судьбу отдала в руки их, чтобы они сами хозяйничали ней, как сумеют.
О чем речь? Речь идет о том, что из животного состояния - или же с прочь бездумного прозябание - она спихнула вас в позатваринний состояние, в котором, став Робинзонами Природы, вы должны сами изыскивать средства и способы выживания - и тех находок было бы у вас немало. Дыра была угрозой, но заодно и шансом: и, чтобы выжить, вы заполнили ее культурами. Необычность культуры, как инструмента, в том, что это открытие, которое, чтобы действовать, должно быть скрыто от своих создателей. Это изобретение создан бессознательно и он действует до тех пор, пока изобретатели распознают его до конца. Парадоксальность культуры в том, что она рушится, когда ее распознают. Создав ее, вы тогда отрекались от авторства: ведь в еоліті не было никаких семинаров на тему "переходить к палеолита?"; вы думали, будто через вас ее творят зайди - демоны, стихии, духи, силы земли и неба - кто угодно, но только не вы сами. Итак, рациональное - заполнение пустоты целью, кодексами, ценностями - вы делали иррационально, обосновывая каждый свой мероприятие чем-то сверхъестественным: вы охотились, ткали, строили, торжественно уверяя самих себя, что все это не с вас, а из непонятных источников. Культура - это необычный инструмент, рациональный в своей иррациональности, ибо он предоставил человеческим институтам сверхчеловеческой уважительности, чтобы они стали нетронутые и обеспечивали безоговорочное послушание. А что пустоту или пробел можно все-таки залатать самыми разнообразными дополнительными определениями,- и здесь могут пригодиться различные заплаты,- вы наплодили в своей истории легион культур - тех неосознанных вами самими изобретений. Неосознанных и бездумных - вопреки Разуму, потому пробел была намного больше, чем то, что ее наполняло. Свободы у вас было больше, чем ума, и поэтому вы избавлялись от этой свободы - чрезмерной, своевольной и бессмысленной - с помощью культур, которые разрослись в веках.
Вот ключ к тому, что я сейчас скажу: свободы было больше, чем ума. Вы вынуждены были придумывать то, что звери умеют уже от рождения, и необычность вашей судьбы в том, что, придумывая, вы утверждали, будто ничего не выдумываете.
Сейчас вы, антропологи, уже знаете, что можно расплодить множество культур - их действительно развелось столько - и что каждая из них имеет логику своей структуры, а не логику авторов, потому что это такой изобретение, которое по-своему переформовує своих изобретателей, а они об этом не знают, потому что когда узнают, изобретение уже не имеет над ними абсолютной власти и они замечают пустоту,- и именно на это противоречие и опирается человечество. Сто тысяч лет эта опора служила вам культурами, то зажимали человека в тиски, то послабляли хватку, помогала в самосовершенствовании, до тех пор надежном, пока оно слепое. И наконец, сопоставляя уже в этнологических каталогах многоликость культур, вы заметили их разнообразие, а следовательно, и относительность. Тогда вы и начали высвобождаться из этой ловушки заповедей и запретов, пока не вихопились из нее, конечно обернулось почти катастрофой. Ведь, поняв, что всякая культура не единственная, вы поняли, что в них нет необходимости, и с тех пор вы пытаетесь отыскать нечто такое, что дальше не будет уже дорогой вашей судьбы, проложенной вслепую, вымощенной вереницами угадываний и случайными лотерейными выигрышами истории,- но, конечно, такого не существует. Существует дыра, и, потрясены открытием, вы стоите на полпути, а те из вас, кто отчаянно жалеет сладким неведением в сводном культурой доме неволе, стремятся вернуться назад, к истокам,- но не можете ли вы вернуть назад, назад дороги нет, мосты сожжены, следовательно, вы должны идти вперед, и об этом я вам тоже расскажу.
Кто виноват в этом? Можно ли кого-то обвинить за месть этих Немезиды, за муки Разума, который заключил с себя сети культур, или замкнуть пустоту, чтобы в этой пустоте намечать пути, цель, устанавливать шкалу ценностей, градиенты, идеалы? Ведь на территории, освобожденной от непосредственного господства Эволюции, Ум делал нечто подобное тому, что делает она на самих истоках жизни, когда цель, пути и градиенты вкарбовує в тела животных и растений, как их необратимую судьбу.
Или надо кого-то винить за Ум,- конечно, именно по такой! - ведь он был недоноском, так же заплутавсь в сетях, которые сам и сплел, поскольку должен был,- до конца и не ведая, не понимая, что делает,- одновременно защищаться от слишком тяжелого заключения в узких культурах, и от избытка безграничной свободы, в культурах снисходительных, балансируя между неволей и бездной, сражаясь на два фронта, роздираючись пополам.
И разве, скажите, пожалуйста, при таких обстоятельствах ваш дух мог быть для вас чем-то другим, кроме загадки, невыносимо вас мучает? Как же иначе! Ваш Ум, ваш дух беспокоил вас, и удивлял, поражая больше, чем тело, которому прежде всего забросали эфемерность, преходящесть и бренность, и поэтому вы так рьяно взялись искать виновника, бросая обвинения направо и налево, но некого винить, потому что в начале не было Никого.
Не прибегаю я тут богозасудження? Нет, ничего подобного; все, что я говорю, касается только прошлого, следовательно, здесь, в этом мире, сначала и впрямь не было Никого.
Однако я не буду выходить за определенные пределы - по крайней мере сегодня. Итак, вам были нужны разнообразные дополнительные гипотезы как горькие или сладкие оправдание, как замыслы, что преподносят вашу судьбу, а прежде всего представляют ваши свойства на высший суд некой Тайны, с тем, чтобы вы могли найти свое равновесие в мире.
Человек - Сизиф своих культур, Данаїда своей пустоты, бессознательное вільновідпущеник, выброшенный из потока Эволюции,- не хочет быть ни первой, ни второй, ни третьей.
Я не буду распространяться о многочисленные исторические концепции человека, которые она сама для себя создала, потому что все эти показания совершенства или убожества, доброты или низости выходят из культур, к тому же не было - и не могло быть,- такой культуры, которая бы рассматривала человека как существо преходящую, вынужденный принимать собственную судьбу из рук Эволюции, но еще неспособную принимать ее разумно,- и именно поэтому каждое ваше поколение - как ответы на вопросы: что же такое человек? - добивалось невозможной справедливости, которая должна быть окончательной. От этой безнадежности и берет начало ваша антроподицея, что качается, как маятник, от надежды к отчаянию. И ничто не далось человеческой философии тяжелее, чем признание того, что возникновение человека не сопутствовала ни снисходительная улыбка, ни хихиканья Бесконечности.
Но когда вы сами начинаете строить Умы, этот мільйонорічний раздел одиноких поисков переходит в эпилог, и вы не на веру, не со слов какого-ГОЛЕМА, а из экспериментов увидите, что произошло на самом деле. Мир допускает два типа Ума, но только такой, как ваш, может миллиарды лет формироваться в эволюционных лабиринтах. И эта верная дорога, которую предстоит пройти, оставляет на конечном продукте глубокие, темные, двусмысленные клейма. Второй тип Разума для Эволюции недоступен, потому что его надо преподнести одним рывком, поскольку этот мудро запроектирован Разум - результат знания, а не микроскопических доработок, непременно нацеленных только на сиюминутную выгоду. И, собственно, нигилистический тон вашей антроподицеї происходит от глухого предчувствие, что Разум - это нечто такое, что возникло глупо и даже протирозумно. Но, проникнув в глубины психоінженерії, вы заведете многочисленную семью, множество кровных - то умнее, чем проект "Second Genesis"[1], а в конце, разрушите и собственные фундаменты. Об этом я еще скажу позже. Ведь Разум, если это разум, то есть если он может подвергать сомнению собственные принципы, должен переступить через себя, сперва только в мечтах, в полном неведении и неверии, что он действительно когда-то это сделает. А впрочем, это неизбежно: не может быть полета без предварительных мечтаний о полете.
Второй уровень описания я назвал технологическим. Технология - это сфера поставленных задач, а заодно и методов их решения. Как реализацию замысла разумного существа, человека можно представить по-разному - в зависимости от того, какие критерии мы будем к ней применять.
С точки зрения вашего палеолита человека устроено почти так же идеально, как и с точки зрения вашей сегодняшней технологии, но причина этого лишь в том, что прогресс, достигнутый между палеолитом и космолітом, очень мал по сравнению с тем скоплением инженерной изобретательности, которую вложены в ваши тела. Вы так же как пещерный человек не в состоянии создать ни синтетического "homo sapiens" из плоти и крови, ни, тем более, какого-нибудь "homo superior" и только потому, что тогда, как теперь, такая задача невыполнима, вы удивляетесь эволюционной технологии, ведь она с этим справилась.
Но трудности любой задачи относительные, потому что зависят только от способностей и возможностей того, кто оценивает. Я подчеркиваю это, чтобы вы помнили, что я буду применять к людям технологические критерии, то есть реальные, а не понятия, которые происходят от вашей антроподицеї.
Эволюция дала вам мозг - достаточно универсален, чтобы вы могли ступить в Природу и двинуться во всех направлениях. Но именно так вы действовали лишь в совокупности культур, а не в какой-то отдельной. Поэтому, спрашивая, почему именно в Средиземноморском окрестности, а не где-то в другом месте, и почему вообще где появился зародыш цивилизации, которая через сорок веков породила ГОЛЕМА, тот, кто спрашивает, предполагает существование непостижимой до сих пор тайны, скрытой в структуре Истории. Но этой тайны на самом деле и нет вообще, как нет ее и в структуре хаотического лабиринта, куда впустили стаю крыс. Если стая многочисленная, то по крайней мере один крыса попадет к выходу, но не потому, что он такой умный, и не потому, что такая уж умная структ