Интернет библиотека для школьников
Украинская литература : Библиотека : Современная литература : Биографии : Критика : Энциклопедия : Народное творчество |
Обучение : Рефераты : Школьные сочинения : Произведения : Краткие пересказы : Контрольные вопросы : Крылатые выражения : Словарь |
Библиотека зарубежной литературы > М (фамилия) > Марон Публий Вергилий > Буколики - электронная версия книги

Буколики - Марон Публий Вергилий

Публий Вергилий Марон
Буколики

Переводчик: Николай Зеров
Источник: Из книги: Николай Зеров. Сочинения в двух томах. К.: Днепр, 1990.




ПЕРВАЯ ЭКЛОГА





Мелібей

Тітіре, ты в холодке почил-єсь под буком ветвистым
I на свирели сельской наиграешь мелодичной песни.
Мы же оставили свой дом, наши нивы; от родного края
Вон утікаєм... Нам тяжело... А ты в холодке, на досуге
Будиш в дубраве луну сладким именем Амарілли.

Тітір

В Мелібею! бог мой послал мне утешение и эту радость.
Всегда для меня останется он богом; алтарь его всегда
Будет окроплен кровью ягненка с моей кошары:
По милости его,-ибо на пастбище коров я и ягнят выгоняю,
По милости его наигрываю, что захочу, на тихой дудочке.

Мелібей

Так! Я не завидую тебе... Я удивляюсь... Ибо буря свирепствует
Сейчас на наших полях. И сам я, старый и бессилен,
Коз своих далее гоню... А эта! Взгляни на нее:
Двух на холме козлят в орешнике она породила,
Так и оставила их мертвыми там, на камнях непліднім.
Часто это беда мне - о моя слепота и глупости! -
Громом разбиты дубы на пути на моей предвещали;
Часто это горе горькое воронье навлекла зловещее...
Но кто же твой бог и где он, скажи мне, Тітіре, дружище?

Тітір

В Риме мой спас и заместитель... Ты знаешь, простец необычный,
Город то странное, думал я, вроде наших городков,
Где на базарах мы сыр продавали и наши ягниці;
Думал я: пес, хоть и больше, во всем подобный щенкам.
Сейчас я знаю, что Рим над городами возвышается всеми,
Как над кустами повзкої лозы кипарис величавый.

Мелібей

Что же так манило тебя до того величавого города?

Тітір

Воля, мой друг! Хоть поздно, как волос на старость поседел,
Узнал я ее прелести,- осенила возраст мой ленивый;
Зглянулась судьба на меня, долго пришлось ее ждать.
Прежде Галатеїн раб, я сейчас служу Амаріллі...
Вот как была Галатея, то искренне тебе признаюсь:
Свободной волны не имел я не имел заработка никогда...
Хоть и составлял на алтарь я несчитанные жертвы бессмертным,
Хотя работал я, как мог, и сыр свой выдавливал туго,
С деньгами никогда не моя возвращалась домой десница.

Мелібей

Вот когда я понял, через что Амарілла вздыхала,
Искренне молилась богам, для кого виноград хранила:
Тітір покинул свой дом, а по нему здесь сосны грустили,
I разговорчивы источники, и широкие зеленые дубравы.

Тітір

Что же мне діять было? Мог ли я оставаться в призрі?
Или же я не мог попросить у бога покоя и льготы?..
В Мелібею! Я видел там человека, которому на почет
Пышные ежемесячно жертвы по храмах приносятся наших;
И на мольбы свою ласковую услышал я ответ:
Все, что твое, при тебе! Вертайсь к скота безопасно!

Мелібей

О, ты счастлив, мой друг! Имущество и твой хутор с тобой,
Довольно тебе на жизнь... Твое поле обработано хорошо,
Не заболоченный луг; ни камыш, ни рогоз не растет там.
Не на чужом ты пастимеш овцы, и мора враждебна
От незнакомых сосед на ягнята твои не перейдет.
Да, ты счастлив, мой друг! Ты дома лежишь в холодке
У священных источников, на берегу родной реки.
Здесь тебе тин-живая изгородь, где гіблейські труженицы-пчелы
Взяток тяжеленный берут на буйнім верболозовім цвете,
Вокруг летают, звучат, до сладкого сна запрошають;
Здесь, под скалу уходя, садоводческий напевает песни;
Здесь о любви твое голуби тебе тихо воркуют
И с вершины кленка отзывается горлица нежная...

Тітір

Да, мне хорошо... И первое олень пойдет пастись в воздух,
Море раньше все выбросит рыбы на пески безвідні,
Парфи с жизних долин приблукають ранее к Рейну,
А полудикий германец Євфратові пить воды,
Чем в сердце моем зашатается образ владыки.

Мелібей

Беда суждено нам: мы идем на безвіддя Лібійські,
Вторые идут к скитов, а третьи - на берег Оакси;
Даже на север, за море идут к Британского края...
Или когда придется снова вернуться к отчизне,
Чтоб со слезами на глазах, по годам печального изгнания
Взглянут на свою землю, на ту крышу убогой хаты.
Жовнир пришедших мои плодородные истощит нивы,
Варвар здесь будет жать хлеб... Вот до чего междоусобица яростная
Нас, граждан, довела!.. Или для того ходил я по полю,
Ради того я груши прививал и викохував лозы?..
Козы, счастливы когда-то, нечего плакаться, далее идем!
Уже не лежать мне среди рястом в темной пещере,
Уже не смотреть на вас, рассыпанных по далекой скалы,
Песни уже не петь, и вероятно, что скоро без меня
Вам доветься горький ивняк и клевер ощипывать.

Тітір

Нет, ты не пойдешь никуда и ночь перебудеш со мною;
Ложем нам будет трава, а ужин мы имеем роскошную:
Хорошо оддавлений сыр, и каштаны, и спелые яблоки.
Глянь-ибо: ген-ген над избами дымок уже вьется вечерний,
И от горных вершин по долинам сослались тени.




ЧЕТВЕРТАЯ ЭКЛОГА





Музы Сицилии! Сейчас начнем поважнішої песни;
Куст тамариска, рощи и дубравы не всем нравится:
Уже как петь о леса, пусть тот пение будет консула достойный.

Время надіходить последний по древних пророчествах кумейських;
Череда счастливых веков на земле начинается снова.
Снова возвращается Дева, возвращается царство Сатурна:
Поросль новейшую богов нам с ясного послан небом.

Ты только, чистая Диана, злелій нам ребенка ту странную:
С ней железная сутки переходит, приходит в лету,
Возраст наступает золотой! Непорочная, твой Феб уже с нами!

В консулування твое, Полліоне, это произойдет чудо,
Месяца странные, счастливые лета начнутся от тебя:
Исчезнут последние следы диких распрей и братской крови,
От ненастанних тревог земля отдохнет страждущая.
Мальчик дорогой! Придут времена, и ты увидишь небо,
Светлых героев увидишь и сам засіяєш в их кругу,
Правя миром всем, втихомиреним оружием отца.

Сразу же плодородная земля принесет тебе первые подарки:
Ладан поземний и витой плющ увеличит без семян,
Лотосом вся процветет, засмеется веселым акантом.
Козы сами понесут молоко с пастбища домой;
Смирная скот без страха на льва будет соблюдать в поле.
Цветы добры, обильные поростуть край твоей колыбели.
Сгинет и враг твой - змей, и все ядовитое зелье погибнет,
I ассирийский амом будто ковром землю укроет.

Вырастешь ты и начнешь узнавать о славе героев,
Отцовскую славу познаешь и мужества непоколебимую мощь,-
Колосом буйно-тяжелым заговорят необъятные поля,
Терна колючей куст зчервоніє от виноградных гроздьев,
Листья суровых дубов золотистым ороситься медом.

Кое-что останется, однако, с давних грехов и несчастья,
Выплывут в море лодки, и город оточиться муром;
Рало по лону земли глубокой бороздой пройдет.
Появится Тіфіс новый, и юношество отборное, отважное
Славную построит Арго и в кровавые походы устремится.

С храбрым войском Ахилл против новой отправится Трои.
Человеком ты станешь и зрелого возраста дойдешь. Видишь ли:
В море не видно парусов, корабли сосновые не возят
Товара по волнах морских, все, что надо, земля дает людям,
Пахоты больше нет, ни ножа для виноградных кустов;
Сбросил воловьи ярмо с терпеливой шее плугарь.

Шерсти не красят уже в краски, сделанные искусственно:
Сейчас овец на пастбище ходит в одежде червленій,
Цветом ясным шафрана и пурпуром меняется темным;
В настоящее время природный сандикс надевает ягнят невзрослых.

Странные, надходьте, вики! В своих веретен наклонившись,
Приговор Судьбы исполняя, так випряли парки нехибні.
Время уже обнять тебе детскими руками власть,
Вибранцю милый богов, Юпитера славный потомок!
Глянь, как на радости вселенная дрожит, как радость пронимает
Море, и пространство земли, и бездну глубокого неба;
Глянь, как подвиглось все навстречу будущему возраста.
О, когда б имел я на свете прожить и, как господин своего таланта,
Пением прославит громким твои поступки для поздних потомков!
Нет, против меня не устоял бы ни Орфей-ісмарієць,
Ни опытный Лин, хотя им обоим боги помогали -
Калліопея Орфею, а Лину - Феб гарнолиций.
Даже и Господин, когда стал бы со мною в суд аркадців,
Даже и Пан-волшебник признал бы мою победу!
Мальчику милый, научись же приветствовать, улыбаясь, мать;
Боли и неприятных страданий пришлось ей натерпітись достаточно.
Мальчику милый, научись! Кого-то не ласкала мать,
Тот не потерпел ни уважения богов, ни любви богини.