Интернет библиотека для школьников
Украинская литература : Библиотека : Современная литература : Биографии : Критика : Энциклопедия : Народное творчество |
Обучение : Рефераты : Школьные сочинения : Произведения : Краткие пересказы : Контрольные вопросы : Крылатые выражения : Словарь |
Библиотека зарубежной литературы > М (фамилия) > Мерфи Уорен > Рождения Дестроєра - электронная версия книги

Рождения Дестроєра - Мерфи Уорен

(вы находитесь на 2 странице)
1 2 3 4 5 6


его счастье некий богатый провинциальный графоман одолжил ему сорок тысяч. Все, что требовалось молодому автору, это - знать, кто из полицейских от кого достает "гонорары". Естественно, он не собирался указывать настоящие имена. Его интересовал только местный колорит.
За всем этим стоял КЮРЕ. Миллионы слов информации, полезной и бесполезной, поступали в Фолкрофт, призначаючись для несуществующих людей, действующих только на бумаге корпораций, правительственных учреждений, что почему-то когда не занимались государственными проблемами.
Целая армия служащих Фолкрофту, большая часть которых считала своим действительным хозяином Налоговую службу, фиксировала сообщение о биржевые соглашения, уплату налогов, сельское хозяйство, азартные игры, наркотики и другие вещи, связанные или не связанные с преступностью.
Затем информация вводилась в память гигантских компьютеров одной из многочисленных филиалов, расположенных на холмистой территории "санатория".
Ни один человек не смог бы сделать то, что удавалось компьютерам: они выявляли закономерности на основе внешне не связанных между собой фактов. Пройдя через их электронное нутро, перед глазами руководителя Фолкрофту вырастала панорама жизни американского преступного мира. Из многих мелких деталей постепенно формировалась картина организованного беззакония.
ФБР, Министерство финансов и даже ЦРУ действовали, в основном исходя из счастливых, но случайных находок своих агентов и аналитиков. Там, где законоохоронні институты были неспособны или неэффективны, вступал в действие КЮРЕ. Например, до босса великой криминальной организации в Тускалузе неожиданно пришла документально подтвержденная информация о недобрые намерения его "коллеги", разделяет с ним сферу влияния в преступном мире Аризоны. Коллега этот тоже получил таинственное наведения о том, что его собирается "убрать" конкурент. В результате разразилась война, в которой оба проиграли...
Во влиятельной и не очень честно работающей профсоюзе Нью-Джерси после большой денежной инъекции и выборов сменилось руководство: неожиданно выяснилось, что победил честный молодой представитель новой волны в профсоюзном движении. А человек, что отвечала за подсчет голосов на выборах, тихо ушла на пенсию и поселился в солнечной Ямайке.
Но в целом работа КЮРЕ продвигалась убийственно медленно. Несмотря на чувственные, но не смертельные удары Фолкрофта, гигантские преступные синдикаты продолжали расти и процветать, охватывая щупальцами все новые и новые сферы жизни Америки.
Агенты, внедренные в преступный бизнес, особенно в регионе Нью-Йорка, где мафия действовала наиболее эффективно и безнаказанно, оказались в положении голубей, выпущенных в стаю ястребов. Информаторы исчезали. Был убит начальник одного из отделов по сбору информации. Тело так и не нашли.
Маклірі помалу привык к тому, что он называл "лунными": через каждые тридцать дней Смит устраивал ему очередное нервотрепки под видом совещания.
- Денег у вас достаточно, - говорил Смит, - довольно и оборудования, и персонала. Только на одни магнитофоны вы тратите больше, чем армия США на стрелковое оружие. Но ваши новые рекруты чего не могут сделать.
Маклірі обычно отвечал:
- У нас связаны руки. Мы же не имеем права использовать силу.
Смит ехидно улыбался в ответ.
- Если вы помните, во время второй мировой войны мы довольно успешно действовали против немцев в Европе. ЦРУ в работе против русских и сейчас практически не применяет силу и чувствует себя прекрасно. А вам что, против обычных хулиганов артиллерию подавай?
- Вы прекрасно понимаете, сэр, что мы имеем дело не с обычными хулиганами, - закипал Маклірі. - Во время войны в Европе за спиной спецслужб стояли армии союзников, а за ЦРУ в его противоборстве с россиянами стоит огромная военная мощь, в то время как у нас, кроме этих чертовых компьютеров, ни шиша!
Смит при этом выпрямлялся в кресле и с царственным видом произносил:
- Если вы обеспечите нас компетентным персоналом, то компьютеры еще сослужат добрую службу. Ваше дело - предоставить нам верных и надежных людей.
После таких бесед Смит посылал наверх очередной рапорт, основным содержанием которого была мысль о том, что для успеха дела одних компьютеров недостаточно.


РАЗДЕЛ ДЕВЯТЫЙ

Так продолжалось пять лет. Рутина была нарушена один раз в два часа ночи. Маклірі именно пытался заснуть. В качестве снотворного выступала очередная стакан виски. Неожиданно в дверь его номера постучали.
- Кто бы там ни был, проваливайте!
В дверь, что частично открылись, продвинулась рука и нащупала выключатель. Маклірі перешел в сидячий состояние, утвердившись на большой ярко-красной подушке в шортах и с бутылкой в руках.
- А, это вы...
Смит был в полосатом галстуке, в белоснежной рубашке и, конечно, в сером костюме. Глядя на него, можно было предположить, что сейчас полдень.
- Мусоре, а сколько у вас серых костюмов?
- Семь. Протвережуйтеся. Есть важное дело.
- У вас все дела важные... Скрепки, копирка, объедки от завтрака.
Смит соскользнул взглядом по комнате. Коллекция отборной порнографии: полотна, наброски, фотографии, плакаты. В углу - солидных размеров буфет, заставленный бутылками. На полу - разбросанные в беспорядке подушки, на одной из которых сидел хозяин в розовых шортах.
- Как вы знаете, Маклірі, у нас возникли некоторые проблемы в Нью-Йорке. Мы потеряли уже семерых. Хотя бы одного тела так и не найдено. За этим, судя по всему, стоит человек по фамилии Максвелл, о которой нам чего-не известно.
- Та-а-к? Интересно, что же такое случилось с этими людьми? А я все думаю, чего это их давно не видно?
- Придется обращать все операции в Нью-Йорке. Подождем, пока будет готов спец подразделение.
- И он пойдет на обед этом Максвеллу!
- На этот раз - нет. - Смит плотно прикрыл за собой дверь. - Мы получили разрешение в особых ситуациях применять силу. Лицензию на убийство.
Маклірі випрямився и со стуком поставил бутылку на пол.
- Давно пора! Пять человек - это все, что мне нужно. Мы быстренько прикончим вашего Максвелла, а затем и в стране порядок наведем.
- Только один человек. Вам надо будет за неделю подыскать подходящего кандидата. На его подготовку даю вам месяц.
- Вы звар'ювали, черт бы вас забрал! - Маклірі вскочил с подушек и забегал по комнате. - Один человек?!
- Одна.
- Кто вас уговорил влезть в такое дерьмо?
- Вы понимаете, почему нам не разрешали иметь такого рода персонал? Наверху просто боялись. Они и сейчас боятся, но считают, что один человек большого вреда причинить не сможет. Да и "убрать" одного в случае чего нехорошего проще.
- Это вы, черти бы вас взяли, правильно отметили относительно вреда. Только вот и проку от него будет почти никакого, это точно. А что, если его убьют?
- Найдете другого.
- Вы хотите сказать, что у нас даже не будет запасного? Мы исходим из того, что он неуязвим?
- Со всего мы не выходим.
- Тогда вам нужен не человек. Вам, черт вас побери, нужен Капитан Марвел из детских комиксов! Черт возьми!
Маклірі со злостью швырнул бутылку в стену, но она попала во что-то мягкое и не разбилась. Маклірі обозлился еще больше.
- Черт возьми, а что вы, Смит, вообще знаете об убийствах?
- Мне приходилось принимать участие в делах такого рода.
- А вы знаете, что для такой работы с пятидесяти кандидатов трудом можно отобрать одного более-менее компетентного? Вы же предлагаете мне выбирать одного из друга!
- Значит, нужно найти одного, но разумного, - спокойно ответил Смит.
- Умного? И это должен быть гений!
- У вас будут уникальные возможности для его подготовки: бюджет не ограничен, дадим вам пять... шесть инструкторов.
Маклірі сел на диван прямо на пиджак Смита.
- Надо двадцать - минимум.
- Восемь.
- Одиннадцать.
- Десять.
- Одиннадцать, - настаивал Маклірі. - Рукопашный бой, передвижения, замки и запоры, оружие, физическая подготовка, шифры, языки, психология. Меньше одиннадцати не получится. И полгода времени.
- Одиннадцать инструкторов и три месяца.
- Пять месяцев.
- Хорошо, одиннадцать и пять. У вас есть кто-нибудь на примете? Может, поискать в ЦРУ?
- Откуда там такие супермены?
- Сколько потребуется времени на поиски?
- Такого можем вообще когда-либо не найти, - сказал Маклірі, роясь в буфете со спиртным. - Убийцами не становятся, ими рождаются.
- Ерунда. Я лично наблюдал, как на войне простые клерки, торговцы, да кто угодно становились квалифицированными убийцами.
- Нет, они ими не становились, они открывали в себе убийц, Мусоре, они родились такими! Причем, в обычной жизни такие типы - прирожденные убийцы - часто чураются жестокости, стараются избегать критических ситуаций. Это как алкоголик, который выпил впервые в жизни и понял в глубине души, что он такое. Так и с убийцами.
Маклірі устроился на диване поудобнее и открыл новую бутылку.
- Не знаю, постараюсь кого-нибудь найти.
И он помахал в сторону Смита кончиками пальцев, давая понять, что его присутствие дальше нежелательна.
На следующее утро, сидя в своем офисе, доктор Смит запивал третью таблетку аспирина четвертой стаканом "Алка-зельцеру". В кабинет ворвался Маклірі и, остановившись у окна, уставился на залив.
- Ну, что еще? - простонал Смит.
- Я, кажется, знаю, кто нам нужен.
- Кто он, чем занимается?
- Не знаю. Я видел его только раз во Вьетнаме.
- Разыщите его, а теперь - убирайтесь отсюда! - Смит положил в рот очередную таблетку и, глядя в спину Маклірі, что собирался идти, буднично добавил: - Еще одна маленькая деталь. Там, наверху, потребовали, чтобы этот наш исполнитель не существовал.
В Маклірі от удивления отвисла челюсть.
- Он не должен существовать, - повторил Смит. - У него не должно быть прошлого. Несуществующий исполнитель несуществующей дела в организации, не существует. - Смит наконец поднял голову. - Вопросы есть?
Маклірі хотел что-то сказать, но передумал и, повернувшись, молча вышел вон.
Прошло четыре месяца. Теперь у КЮРЕ был несуществующий агент, официально умер на электрическом стуле прошлой ночью.


РАЗДЕЛ ДЕСЯТЫЙ

Первое, что увидел Римо Уильямс, - лицо монаха-капуцина, который склонился над ним и снова скалився. Из-под потолка в глаза Римо бил яркий свет. Римо моргнул. Лицо не исчезло, как не исчезла улыбка.
- Наша крошка, кажется, проснулась, - сказал монах.
Римо застонал. Руки и ноги казались налитыми холодным свинцом, как после тысячелетнего сна. Болели ожоги от электродов на запястьях и лодыжках. Во рту сухо, язык как напильник. Тошнота поднималась из желудка непосредственно в мозг. Порой ему казалось, что его рвет, но рвоты не было.
В воздухе пахло эфиром. Он лежал на чем-то вроде стола. Пытаясь определить, где он находится, Римо повернул голову и едва сдержал крик: казалось, что голова прибита гвоздями к столу, на котором он лежал, и, поворачивая ее, он отламывал кусок черепа. В голове что-то грохотало. Вопили от боли обожженные виска.
Бу-бум! Бу-бум! - взрывался череп. Римо закрыл глаза и застонал. Ударила мысль: "Дышу! Слава тебе, Господи, дышу! Жив!"
- Надо сделать ему серию болеутоляющих и успокаивающих инъекций, - услышал Римо, - и тогда через пять-шесть дней он будет как новенький.
- А если без болеутоляющего - как долго? - послышался голос монаха.
- Пять, шесть часов, но он будет страшно мучиться, а если мы...
- Обойдемся без уколов, - заключил монах.
Голову, как казалось Римо, массировали щеткой из мелких гвоздей и в то же время по висках били чем-то тяжелым и грохочущим: бу-бум! бу-бум!
Прошли годы, хотя медсестра сказала, что он опомнился только шесть часов назад. Дыхание стало легким, руки и ноги обрели чувствительность, потеплели. Немного поутих боль в висках и на запястьях. Он лежал на мягкой кровати в светлой комнате. Через большое окно мягко лился свет после полуденного солнца. За окном легкий бриз волновал осенью пестрота деревьев. Через посыпанную гравием дорожку спешил бурундук. Римо захотелось есть. Слава Богу, жив; и есть хочется!
Он потер запястья и вернулся с каменным лицом к медсестре, сидевшей рядом с кроватью.
- Меня собираются кормить или нет?
- Через сорок пять минут.
Сестре на вид было около сорока пяти, твердое лицо, с морщинами. Большие, почти мужские руки без обручального кольца. Но белый халат довольно неплохо наполнен высокими грудью. Сидит, положив ногу на ногу. Такие конечности вполне могли принадлежать шестнадцатилетней. Упругий зад на расстоянии протягненої руки от Римо.
Сестра читала журнал мод, что закрывал ее лицо. Скрестила ножки. Пововтузилась на стуле. Отложила журнал в сторону и вцепилась в окно.
Римо одернул на себе белую ночную рубашку, сел в постели, поиграл плечами. Он находился в обычной больничной палате: стены - белые, кровать - одно, стул - один, медсестра - одна, тумбочка, окно - одно. Однако на сестре не было белой шапчини, а стекло в оконном переплете было армированное проволокой.
Закинув руку за голову, Римо подтянул к плечу воротник больничной рубашки. Ярлыка нет. Он вытянулся на кровати и стал ждать еду. Закрыл глаза. Которое мягкая кровать! Хорошо снова быть живым, дышать, слышать, чувствовать прикосновением, нюхать. Единственная цель жизни - жить!
Его разбудили голоса спорящих. Монах с крюком вместо левой руки ругался с медсестрой и двумя типами, похожими на врачей.
- А я снимаю с себя всякую ответственность, если в ближайшие два дня он не будет доставать исключительно диетическую пищу! - орал один из врачей, и его коллега одобрительно кивал в подтверждение сказанных слов.
Монах уже сменил сутану на коричневые брюки и свитер. Крики врача отскакивали от него, как мячики. Он положил крюк на край кровати:
- От вас любой ответственности не нужно. За все отвечаю я. И повторяю: он будет питаться как нормальное человеческое существо!
- И сдохнет как собака! - вмешалась в разговор медсестра.
Монах улыбнулся и лишним поднял ее подбородок:
- До чего же ты мне нравишься, Роки!
Сестра резко відсмикнула голову.
- Повторяю, если пациенту дадут что-нибудь кроме больничной еды, я вынужден буду пожаловаться директору, доктору Смиту, - заявил первый врач.
- Я тоже пойду с ним, - объявил второй врач.
Медсестра одобрительно кивнула.
- Отлично, - произнес, подталкивая троицу к двери, монах, - идите, жалуйтесь непосредственно сейчас. Да, и еще передайте Мусоре от меня поцелуй.
Заперев за ними дверь, монах выкатил из кухни столик для сервировки с подносом. Пододвинул к себе стул медсестры, сел и снял крышку на одном из судков, которые стоят на подносе. Там лежали четыре огненно-красных омары, что выливали растопленную масло с розпоротих животиков.
- Меня зовут Конн Маклірі.
Он положил на тарелку двух лобстеров и протянул Римо.
Специальными щипчиками Римо раскусил клешни, маленькой вилкой выгреб нежное белое мясо и, положив в рот, проглотил, даже не разжевывая. Запил неожиданно обнаруженным перед носом золотистым пивом и взялся за среднюю часть лобстера.
- Тебе, наверное, интересно, почему ты оказался здесь, - сказал Маклірі.
Римо занялся вторым лобстером, разломал клешню непосредственно руками и высосал мясо. Перед ним появился высокий бокал, до половины наполненный виски. Огненный вкус янтарного напитка Римо смягчил пенистым пивом.
- Тебе, наверное, интересно, почему ты оказался здесь, - повторил Маклірі.
Римо обмакнул белоснежный кусок мяса лобстера в масло, кивнул в сторону Маклірі, а потом, задрав голову, поднял мясо над собой и, ловя языком капли стекающей масла, опустил в рот .
Маклірі начал рассказ. Он говорил, а обед шел своим чередом: лобстер, пиво, виски. Наполнились пепельницы, ушло за горизонт солнце, пришлось зажечь свет, а Маклірі все говорил о Вьетнаме, о молодого морского пехотинца, что в одиночку уничтожил пятерых в'єтконгівців, о смерти и о жизни. Потом заговорил о проекте КЮРЕ.
- О том, кто стоит во главе, я рассказывать, к сожалению, не могу... - продолжал монолог Маклірі.
Вкусив бренди, Римо решил, что все-таки отдает предпочтение менее сладким напиткам.
- Будешь подчиняться мне. О настоящей любви - вряд ли, но женщин обещаю столько, сколько будет угодно. Деньги? Без вопросов. Опасность только в одном: не дай Бог попасть в ситуацию, где тебя могут заставить говорить. Тогда мы вынуждены будем вывести тебя из игры. Сам понимаешь, каким способом. Так что держись начеку и доживешь себе в хорошей пенсии.
Маклірі откинулся на спинку стула.
- В этом нет ничего невозможного, - сказал он, наблюдая, как Римо ищет что-то на подносе.
- А кофе? - спросил Римо.
Маклірі открыл большой термос.
- И еще учти: твоя работа страшно грязная, - сказал, разливая кофе по чашечкам, Маклірі. - Мне лично кажется, что главная опасность в том, что такая работа убивает изнутри. И когда выдается свободный вечер, надираєшся до свинячего состояния, чтобы забыть обо всем. Так что я тебе вешаю лапшу на уши: не стоит, наверное, и мечтать о пенсии, потому что любой из нас до нее не доживет. И все разговоры об этом - чушь собачья; болтовня.
Маклірі пристально посмотрел в холодные серые глаза Римо и добавил:
- Могу тебе гарантировать страх на завтрак, вместо ленча - стресс, ужас на обед, и постоянную тревогу вместо сна. Отпуск для тебя - это те две минуты, когда не придется оглядываться через плечо, и ждать, что вот сейчас кто-нибудь в затылок горючее. Премия для тебя - это те пять-шесть минут, когда не думаешь, как лучше убить кого-то или уцелеть самому. Одно могу сказать тебе точно. - Маклірі встал и потер крюк. - Одно могу сказать тебе точно: наступит тот день, когда Америке будет не нужен КЮРЕ, и наступит он благодаря нам. И дети, не наши с тобой, конечно, смогут без страха ходить вечерами по темным переулкам, палата в наркологии перестанет быть для них единственной перспективой. Лексингтон-авеню, наконец, очистится от несчастных сосунков, что мечтают в свои четырнадцать лет только об одном - о очередную дозу, а девчонок не будут больше перегонять из одного борделя в другой, как скот.
И повиводяться продажные судьи, а законодатели перестанут пользоваться деньгами, заработанными на азартных играх. И все члены всех профсоюзов будут, наконец, честно представленные в профсоюзном руководстве. Мы идем, чтобы принять бой, в который американский народ не ввязывается за лени, а может, потому, что не хочет его выиграть.
Маклірі, вернувшись к Римо спиной, подошел к окну.
- Если ты проживешь шесть месяцев, прекрасно, если год - просто чудо. Вот такую мы предлагаем тебе робітку.
Римо налил в кофе сливок, столько, что кофе стал очень светлой.
- Ну, так что скажешь?
Римо поднял голову и увидел отражение Маклірі, что стоял у окна. Лицо Маклірі окаменело, глаза покраснели.
- Что скажешь? - повторил Маклірі.
- Да-да, конечно, - ответил Римо, отхлебывая кофе. - Можете на меня рассчитывать.
Похоже, ответ удовлетворил тупого полицейского.
- Это вы меня подставили? - спросил Римо.
- Мы, - спокойно ответил Маклірі.
- А этого типа убил ты?
- Ага.
- Ну что же. Неплохо проделано, - сказал Римо. Пока он спрашивал, есть сигары, ему вдруг ни с того ни с сего подумалось: вот тебя бы самого отправить на электрический стул, всех твоих друзей как ветром бы сдуло - как, интересно, ты тогда запел?


РАЗДЕЛ ОДИННАДЦАТЫЙ

- Это невозможно, сэр, - Смит держал трубку телефонного аппарата специальной линии повышенной секретности между ухом и плечом, было покрыто серой тканью пиджака от "Братья Брукс". Уволенными в такой способ руками он исправлял что-то в графике отпусков сотрудников Фолкрофта.
За окном твердые струи дождя спінювали воду залива Лонг-Айленд, и от этого казалось, что ночь наступила раньше обычного.
- Я понимаю ваши трудности, сэр, - проговорил Смит, подсчитывая, сколько дней отпуска просил до Рождества оператор ЭВМ, - но хочу напомнить о решении не проводить в Нью-Йорке широкомасштабных операций.
- Да, я в курсе. Начинает работать сенатская комиссия по преступности. Так. Сначала изучит ситуацию на местах, начиная от Сан-Франциско. Да, я знаю, что они будут переезжать из города в город. Мы предоставим материалы вам, а вы - Сенату. Так, авторитет Сената повысится. Понятно. Сенат нужен для множества других вещей? Так. Правильно. Хорошо. Нет, я бы с удовольствием вам помог, но поскольку это касается Нью-Йорка... Нам запретили изучать ситуацию перед выборами. Может быть, позже. Нет. Скажите там, наверху: только не в Нью-Йорке. - Смит повесил трубку и проворчал, глядя в лежащий перед ним список: - Рождество... Все хотят погулять на Рождество. Не в марте, когда и им лучше, и мне удобнее, а на Рождество. Надо же!
У Смита было хорошее настроение. Только что удалось отвязаться от одного из начальников из числа тех, которые помельче. Он снова с удовольствием мнением проиграл в голове эту сцену. "К сожалению, сэр, это невозможно". Он был вежлив. Твердый. Который артистический. Какой красивый! Хорошо было быть Доктором Харольдом Смитом!
Фальшиво насвистывая рождественскую мелодию про красный нос северного оленя Рудольфа, доктор Смит одно за другим вычеркивал из списка фамилии подчиненных, что собирались отдохнуть на Рождество...
Снова зазвонил телефон повышенной защиты.
- Смит, 7-4-4, - почти пропел Смит.
Услышав голос в трубке, Смит невольно вскочил на ноги, рефлекторно поправил галстук и промекав:
- Слушаю, сэр!
Невозможно было не узнать этот южный акцент в голосе, что в тот момент сообщал ему личный код, кому не был нужен для того, чтобы узнать, что за человек его называет.
- Но, сэр, у нас с этим регионом особые проблемы... Да, я знаю, что вы одобрили новые функции нашего э-э-э... специального агента... Верно, сэр, но он пока не готов... Несколько месяцев, сэр. Исследовать, как настроены голосовать избиратели? Это безумие. Понимаю, сэр. Будет исполнено, сэр.
Смит аккуратно положил широкую (с белым пятном устройства, который отвечает за кодирование, на наушнике) трубку на рычаги аппарата и прошипел сквозь зубы:
- Чертов ублюдок!


РАЗДЕЛ ДВЕНАДЦАТЫЙ

- Что теперь? - спросил Римо, прислонившись к параллельных брусьев в просторном, залитом солнечными лучами, спортзале. Белый костюм с поясом из белого шелка было данному надеть, потому что без этого он якобы не понял бы этой самой штуки, что ему сегодня должны были показать. Выговорить ее прозвище Римо так и не смог.
Играя поясом, он взглянул на Маклірі, что ожидал кого-то у дальней стены зала, рядом с открытой дверью. На крюке, торчащем из рукава, болтался полицейский кольт 38-го калибра.
- Еще минуту, - крикнул Маклірі.
- Ах, сейчас умру от любопытства, - пробормотал Римо, водя носком плетеной сандалии по натертой до блеска полу. Сандалия с шорохом оставила на полу едва заметный след, от которого, пожалуй, можно будет избавиться полировкой. Римо принюхался: в воздухе возник едва заметный запах увядающих хризантем. В спортзалах так не пахнет. Так пахнет в китайских борделях.
Римо это не очень занимало. Он уже успел понять, что здесь куча вещей, о которых сколько хоть думай, все равно чего не поймешь.
Тихонько насвистывая, Римо рассматривал железные балки под высокими пролетами потолка. Что на очереди? Опять учебная стрельба? За последние две недели инструкторы научили его владеть разнообразным оружием; от винтовки Маузера к пневматического пистолета. Сборка, разборка, слабые места различных систем, дальнобойность, точность.
Потом началась учебная стрельба из разных положений.
Например, лежа на спине. Рука - рядом с пистолетом, которого надо схватить и выстрелить. Глаза полузакрыты, поэтому не понятно, спит человек или нет. Ни один мускул не должен дернуться до того, как пистолет окажется в руке. Было больно. Каждый раз, когда мышцы живота непроизвольно сокращались, как они сокращаются в любого человека, который двигает рукой, лежа на спине, его били по животу толстым посохом.
- Так быстрее произведешь рефлекс, - жизнерадостно объяснял инструктор.
- Управлять мышцами - дело сложное, лучше мы их тебе натренуємо. Палкой мы совсем не наказываем тебя, а твои мышцы. Они быстренько усвоят урок, даже если тебе это не под силу.
Мышцы усвоили урок.
Затем упражнение под названием "Здоровье". Сколько часов ушло на то, чтобы научиться говорить инструктору самым обычным тоном "Здравствуй!" и сразу стрелять ему в лицо. Снова и снова все то же и то же.
- Ближе подходи. Ближе, идиот! Ты что, отправляешь телеграмму? Протягай руку для рукопожатия. Нет, не так, пистолет видно за километр. Нужно успеть выстрелить три раза, прежде чем все вокруг сообразят, что происходит. Не так! Улыбайся, чтобы тебе смотрели в глаза, а не на руку. Еще раз. Теперь лучше. А сейчас подойди пружинистіше, чтобы отвлечь внимание от руки. Еще раз.
Наконец начал вырабатываться автоматизм. Тогда Римо решил попробовать силы на Маклірі, что занимался с ним стратегическим обеспечением операций. Не успел Римо, сказав "Привет!", нажать на курок незаряженного пистолета, как что-то вспыхнуло в голове. Он так и не понял, что произошло, даже когда Маклірі, смеясь, помог ему подняться и сказал:
- Что ж, уже неплохо!
- Неплохо-то неплохо, но как ты заметил пистолет?
- Это не я, это мои мышцы. Пойми, наконец, что условный рефлекс скорее сознательного движения.
- Ага, - сказал Римо. - А чем это ты меня?
- Ногтями.
- Чем?!
- Ногтями. - Маклірі вытянул руку. - Понимаешь, я...
- И черт с тобой, - сказал Римо, и они продолжили занятия по разным системам замков и способам взлома дверей. Когда они закончили, Маклірі спросил:
- Скучаешь?
- С вами соскучишься! - ответил Римо. - Сплошные развлечения! Сижу, как идиот, нос к носу с инструктором на занятиях. Утром будит охрана. Официантка приносит пожрать. Кто со мной не заговаривает: боятся. Им один, сплю один, живу один. Иногда кажется, что на электрическом стуле веселее!
- Тебе виднее, Римо, ведь ты у нас специалист по электрическим мебели. Что, понравился стульчик?
- Не очень. Как, кстати, вы меня вытащили оттуда?
- Легко и просто. В таблетке был спец состав паралізуючої действия, чтобы ты выглядел первоклассным трупом. Пришлось к тому же слегка усовершенствовать некоторые электрические схемы в приборах. В общем: напряжение могла тебя только сильно обжечь, но не убить. Когда мы отбыли оттуда, произошла неожиданная для тюремного персонала, но предусмотрена нами небольшой пожар. Аппаратура сгорела - все скрыто. Никаких сложностей.
- Это для вас, а мне...
- Достаточно. Ты здесь и будь доволен.
С лица Маклірі на мгновение сошла его извечная улыбка.
- Хотя, с другой стороны, может быть, ты и ты прав. Может, стул действительно лучше. Одинокая у нас работа.
- Спасибо, что просветил! Кстати, послушай, ведь раньше или позже вы все равно пошлете меня на задание. Может, я схожу сегодня в город проветриться?
- Нет.
- Почему?
- Потому что ты не вернешься.
- Это не объяснение.
- Нельзя, чтобы тебя видели в округе. Ты же должен понимать, что произойдет, если мы решим, что ты нам не подходишь.
Римо пожалел, что привязан к его кисти пистолет не заряжен. Хотя вряд ли Маклірі позволил бы ему пристрелить. Нет, хорошо бы провести хоть один вечер в городе. Один вечер, выпить стакан-другой. А что? Замки крепкие, но и в них, как его учили, есть свои слабые места... Что ему будет за это? Не убьют же, слишком дорого он им уже обошелся. Хотя от этих придурков можно ждать чего угодно, черт бы их забрал.
- Бабу хочешь? - спросил Маклірі.
- Одна из этих фригидных льодинок, что убирают у меня в комнате и приносят еду?
- Какая тебе разница? - возразил Маклірі. - Все они одинаковы, как не крути.
Пришлось согласиться, хотя впоследствии Римо решил для себя, что больше не будет доверять КЮРЕ в том, что касается его личной жизни.

... Римо мыл руки перед ленчем. В дверь постучали.
- Войдите! - крикнул Римо, держа руки под струей прохладной воды, чтобы смыть мыло, которое пахнет ничем, и которым пользовались все жители Фолкрофта. Вытирая руки белым полотенцем, он вышел из ванной комнаты. То, что он увидел, на первый взгляд выглядело неплохо.
Ей было под тридцать. Атлетические грудь распирали синюю униформу. Темные волосы были собраны в "конский хвост". Юбка охватывала довольно плоский зад. Ноги, на вкус Римо, были слегка толстоваты.
- Там, на доске, я увидела твой номер и время, - сообщила она с легким акцентом, что Римо определил как южно-калифорнийский. По крайней мере, так бы он ответил, услышав ее произношение на занятиях по речевых характеристиках.
- Мой номер? - переспросил Римо, заглядывая ей в глаза. Чего-то в них не хватало. Хоть и они были голубыми, но напоминали линзы японских портативных фотоаппаратов.
- Так, на доске, - ответила она, все еще стоя на пороге. - Может, я ошиблась?
- Нет, нет, - сказал Римо и бросил полотенце на кровать.
Она улыбнулась и сказала, уставившись на его широкие мускулистые грудь:
- Не люблю в одежде.
Римо невольно втянул живот.
Она закрыла за собой дверь и, на ходу расстегивая блузку, направилась к кровати. Бросила блузку на деревянную спинку и завела руки за спину, чтобы расстегнуть бюстгальтер. У нее был плоский белый живот. Освободившись от бюстгальтера, ее грудь не повисли: было видно, что они упругие и молодежи. Соски были розовые и твердые.
Аккуратно сложив бюстгальтер на блузке и вернувшись к Римо, она сказала:
- Давай быстрее, а? Мне нужно быть в шифровальной через сорок минут. У меня обед сейчас.
Римо оторвал взгляд, скинул полотенце с кровати и, сняв брюки, отбросил их в сторону вместе с сомнениями.
Когда в угол полетели ботинки, она уже ждала под одеялом. Римо тихонько лег рядом. Взяв его руку, она пристроила ее себе за спину, а другую - между ног.
- Поцелуй меня в грудь, - прошептала она.
Через пять минут все было кончено. Она отвечала на его ласки с животной яростью, в которой не было ни грамма искренней страсти. Прежде чем Римо убедился, что имел-таки женщину, она уже вскочила с кровати.
- А ты неплохой, - похвалила она, влезая в белые трусики.
Римо лежал на спине и смотрел в белизну потолка. Его правая рука была заложена за голову.
- Как ты определила? Ты бежала слишком быстро.
Она засмеялась;
- Что поделаешь! Может, сегодня вечером будет больше времени...
- Может быть, - ответил Римо, - хотя у меня по вечерам занятия.
- Какие занятия?
- Обычные.
Римо посмотрел на девушку. Она надевала бюстгальтер "по-голливудски": держа его перед собой, наклонилась и аккуратно погрузила грудь в чашки.
- Чем ты занимаешься? - не смолкала она. - Я всегда не видела на доске таких, как у тебя, номеров...
- О какой, черт возьми, доску ты все время говоришь? - оборвал ее Римо. Он продолжал смотреть в потолок. От нее сильно пахло дезодорантом.
- Ну там, в комнате отдыха. Если тебе нужно общение, вивішуєш номер своей комнаты и код. Клерк подбирает пары из номеров мужчин и женщин. Вообще же не положено знать, с кем будешь в этот раз. Говорят, что если знаешь, то появится серьезное чувство, и вообще... Но через некоторое время все начинают прекрасно разбираться в номерах. Надо только вставить свой номер в нужный момент. У женщин, например, первая цифра номера - ноль, у мужчин коды чаще всего - нечетные цифры. У тебя - девятка, я такой номер вижу впервые.
Мой номер?!
- Девяносто первый. Ты что? Не знал, что ли? Вот тебе и на!
- Забыл.
Она продолжала трещать:
- Прекрасная система. Нравится руководителям групп. Все у всех не влюбляются, и все довольны.
Римо посмотрел на нее. Она уже была одета и направлялась к двери широкими шагами.
- Погоди, погоди, - Римо скорчил обиженную гримасу. - А поцеловаться на прощание?
- Поцеловаться? По какому поводу? Я же тебя не знаю!
Дверь закрылась.
Римо не смог решить, рассмеяться ему или просто заснуть. Поразмыслив, не стал делать ни того ни другого, а поклялся когда-либо не заниматься любовью в Фолкрофті.
С тех пор прошла неделя. Римо с нетерпением ждал первого задания. Не то чтобы его привлекала работа, просто невыносимо надоело здесь, в этой уютной и комфортабельной тюрьме.
Римо снова ткнул носком сандалии в пол. Наверное сандалии было данному надеть не просто так. Здесь чего просто так не делалось. Но ему было на это наплевать.
- Ну, долго еще? - крикнул он.
- Сейчас, - ответил Маклірі. - А вот и он!
Подняв голову, Римо с трудом сдержал смех. То, что вошло в зал, было слишком жалким зрелищем для смеха. Человечек был чуть выше ста пятидесяти сантиметров. Он был одет в белую форму - что-то вроде кимоно с красным поясом, который свисал с хилых телес. Несколько пучков седых волос развивались вокруг искривленной монголоидного лицо. Морщинистая кожа напоминала старый пожелтевший пергамент.
На ногах у старика тоже были сандалии, в руке - две короткие толстые доски, гулко хлопали одна о другую в такт човгаючій ходе.
Маклірі с почтительным видом пристроился на шаг за старичком.
- Чиун, это Римо Уильямс, ваш новый питомец.


ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Чиун молча поклонился. Римо продолжал сверлить его глазами.
- И почему он будет меня учить?
- Он будет учить тебя убивать. Он научит тебя, как стать несокрушимой, почти невидимой машиной для уничтожения людей, - ответил Маклірі.
Римо поднял лицо к потолку и глубоко вздохнул.
- Да ну тебя, Конн. Брось. Кто, этот? Тоже мне, нашел учителя!
- Он учит убивать и если бы захотел, то ты был бы уже мертв, даже моргнуть не успел бы.
Сильнее запахло хризантемами. То вот откуда запах, от китайца. Учит убивать? Этот ветеран доме престарелых?
- Не веришь? Попробуй, застрель его, - предложил Маклірі.
- Зачем? Ему и так уже недолго осталось.
Лицо Чіуна чего не выражало; казалось, он не понимал сути беседы. На больших худых руках, которые держат деревянные планки, четко просматривались старческие вены, которые сдулись. И на лице, и в узких темно-карих глазах не было ничего, кроме выражения вечного покоя.
- Дай-ка мне пистолет, Конн.
Римо снял с крюка Маклірі револьвер. Привычная тяжесть в ладони. В сознании Римо промелькнули убиты в память инструкторами характеристики: дальнобойность, рассеивание пуль, статистика точности, процент осечек, убойная сила. Бедный старик!
- А что, Чан будет где-то прятаться или как? - спросил Римо, прокрутив барабан кольта. Темные гильзы. Наверное, с усиленным зарядом.
- Его зовут Чиун. Прятаться он не будет, он будет гонять тебя по спортзалу.
Маклірі стоял, уперев крюк в бедро. Из опыта общения с ним Римо знал, что Маклірі конечно приобретает такой позы, когда собирается пошутить. Римо уже видел это "подвода" несколько раз. Ему уже успели объяснить, что нужно знать "подвода" каждого человека. "Подведение", то есть определенные движения перед действием в конкретной ситуации, есть у всех. Нужно просто научиться их замечать. В Маклірі это был крюк на бедре.
- Если я его прикінчу, ты отпустишь меня хотя бы на неделю?
- На один вечер, - отвечал Маклірі.
- Итак, ты думаешь, что у меня все-таки получится?
- Нет, я просто жадина, Римо. Не хочу, чтобы ты переволновался.
- Один вечер?
- Один вечер.
- Отлично, - сказал Римо, - я убью его.
Револьвер, как учили, он держал ближе к туловищу, чуть ниже уровня груди. Так его труднее выбить из рук, да и точность стрельбы выше.
Римо направил дуло в хрупкие грудь Чіуна. Старик не двигался, только на губах появилась едва заметная улыбка.
- Можно?
- Подожди, - ответил Маклірі, - да у тебя вообще нет шансов. Пусть он отойдет в другой конец зала, потому что иначе ты умрешь и даже на курок нажать не успеешь.
- На курок нажать недолго. Затем, инициатива же за мной.
- Это как сказать. Чиун успеет прежде, чем сигнал дойдет от твоего мозга к пальца.
Отступив на шаг, Римо положил палец на спуск. Во всех кольтов этого типа чрезвычайно легкий спуск - "волос". Не стоит смотреть китайцу в глаза: один из инструкторов рассказывал, что на Востоке умеют с помощью гипноза замедлять реакцию.
- Гипноза не будет, Римо, - сказал Маклірі, - можешь смело смотреть ему в глаза. Чиун, положите, пожалуйста, доски. Займемся ими после.
Чиун положил доски на пол. Он сделал это медленно; ноги его оставались абсолютно неподвижными, пока туловище опускался почти до пола. Доски беззвучно опустились на пол. Выпрямившись, Чиун отошел в дальний угол зала, где на стене висели белые мать, набитые хлопком. Теперь уже не нужно было прижимать револьвер к себе, и Римо вытянул руку для более точной стрельбы.
Белая униформа старого была светлее, чем иметь за его спиной, но это не составляло проблемы: в лучах солнца, бьющего в окна, ярко полум'яніла пятно красного пояса. Римо нацелил кольт немного выше этого пятна. Стрелять лучше в грудь, а когда Чиун забьется на полу в луже крови, можно будет подойти на пять шагов ближе и всадить пару пуль в седину волос.
- Готов? - спросил Маклірі, отступая подальше от линии огня.
- Готов, - отозвался Римо, отметив про себя, что Маклірі даже не потрудился задать этот вопрос Чіуну.
То, может, это очередной тест? Вдруг этого старика, на которого плюнь - рассыплется и который по-английски ни бельмеса, просто хотят подставить, чтобы проверить, готов ли он, Римо, убивать? Ну и сволочи!
Римо целился прямо по дулу. Когда не следует сверяться на мушку чужого пистолета. Дистанция - меньше сорока метров.
- Огонь! - скомандовал Маклірі, и Римо дважды нажал на курок. Клочья полетели из матов в том месте, где только что стоял Чиун. Старик был невредим и быстро приближался, двигаясь как-то по-краб'ячи, боком, напоминая движения какого-то странного, пораженного чесоткой танцора. Смешной старичок отправился в смешную путешествие. Она кончится... здесь. Прогремел еще один выстрел. Смешной старичок продолжал продвигаться вперед, то почти ползком, то - подпрыгивая свечой, шаркая по полу, даже на секунду не останавливаясь. Возьмем предубеждения... Выстрел!
Ага, он все приближается, осталось метров пятнадцать. Подождем немного. Девять метров. Пора. Эхо выстрелов еще катилось по залу, а старый уже перешел на свою обычную човгаючу ходу. Патронов больше не было.
Римо в ярости швырнул ему в голову кольт. Старик поймал его, как ловят медленно пурхаючого осеннего бабочки, хотя Римо даже не заметил движения его руки. Кислый запах порохового дыма перебил аромат увядающих хризантем. Чиун подал пистолет Римо.
Римо была протянул его Маклірі, но когда крюк приблизился к оружию, разжал руку, и кольт с резким стуком упал на пол.
- Подними, - сказал Маклірі.
- Засунь его себе в...
Маклірі кивнул старику. Не успев сообразить, что происходит, Римо вдруг оказался на полу, изучая рисунок древесины. Все произошло настолько быстро, что даже не было больно.
- Что скажете, Чиун? - услышал Римо голос Маклірі.
Чиун ответил на английском, произнося слова аккуратно, но уверенно:
- Он мне нравится.
У него был высокий мягкий голос. В манере говорить чувствовал Восток; впрочем, в ней присутствовали и рубленые, типично британские интонации.
- Он не станет убивать без основательных причин, из дурных побуждений. Ни патриотизма, ни идеалов, только способность трезво рассуждать. Для того чтобы весело провести один вечер, он был готов меня убить. Это вполне резонно. Он умнее вас, мистер Маклірі. Он мне нравится. Подобрав пистолет, Римо встал с пола. Он так и не успел понять, куда его ударили, пока не попытался отвесить Чіуну шутливый поклон.
- А-а-арх-х, - только и смог простогнати Римо.
- Задержи дыхание. Теперь нагнися, - скомандовал Чиун.
Римо выдохнул. Боль отошел.
- Мышцы поставляются кровью и зависят от кислорода, - пояснил Чиун. - Для начала будем учиться правильно дышать.
- Ага, - ответил Римо, протягивая Маклірі револьвер. - Слушай, Лошади, а зачем я-то нужен, если у вас есть он? Ей-богу, его вполне хватит!
- Все дело в цвете кожи. Чиун, правда, может стать практически незаметным, когда захочет, но все-таки он не человек-невидимка. Все свидетели будут повторять о худого азиата после каждой операции. Газетчики взвоют о Желтую Призрак. К тому же, - Маклірі снизил громкость, - мы ведь не существуем. Ни ты, ни я, ни Чиун, ни Фолкрофт. Мы работаем в организации, которая всегда существовала, и это важнее наших жизней или любого задания. Боюсь, что большинство поручений, которые ты будешь выполнять, как раз и будут связаны с ликвидацией тех, кто выносит сор из избы. Не дай тебе Бог с кем-нибудь здесь подружиться.
Римо посмотрел на Чіуна. Несмотря на улыбку, темные прорези глаз оставались равнодушными. Маклірі смотрел в пол, словно его чрезвычайно интересовали лежащие у ног старого доски.
- А эти деревяшки зачем? - спросил Римо.
Маклірі буркнул что-то, повернулся и направился к выходу. Его синие мокасины, заметил Римо, човгали по полу так же, как и в Чіуна. Он так и ушел, не протянув руки, не проронив даже слова. Римо не суждено его увидеть до того самого дня, когда он получил приказ: убить Кона Маклірі.


ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Доктор Смит обедал у себя в кабинете, когда зазвучал звонок телефона повышенной секретности. От других аппаратов, стоящих на большом письменном столе из красного дерева, его отличала лишь белая метка на трубке.
Смит положил ложечку сливового йогурта, которую он собирался отправить в рот, обратно в стоящую перед ним на серебряном подносе фаянсовую мисочку. Будто в ожидании важного визитера, он вытер губы льняной носовой платок, снял трубку и сказал:
- Смит, 7-4-4.
- Ну? - произнес "тот" голос.
- Что "ну", сэр?
- Как наши дела в Нью-Йорке?
- Не могу чем вас порадовать, сэр. Как не удается обойти этого Максвелла.
Смит положил платок на поднос и рассеянно принялся мешать ложечкой йогурт, устроив небольшой шторм на его поверхности. Если его жизнь можно было назвать долиной слез, то начальство когда не брезговало нагнать туда парочку грозовых ливней, а потом недоумевало том, что он весь вымок...
- Что с вашим новым агентом?
- Он проходит подготовку, сэр.
- Проходит подготовку?! - Голос зазвучал громче. - Комиссия Сената днях будет в Нью-Йорке! Как им работать, если мы не решим проблему Максвелла? Свидетели исчезали и исчезают. Избирательная кампания на носу. Если Максвелл мешает, "заберите" Максвелла!
- Из всего нашего персонала только один инструктор-вербовщик может оперировать на таком уровне... - возразил Смит.
- Ну, знаете... Какого черта вы там делаете?
- Если мы пошлем инструктора, у нас останется лишь стажер.
- Так пошлите стажера.
- Он и дня не продержится.
- Тогда посылайте вербовщика! Мне плевать, как вы это сделаете!
- Дайте нам еще три месяца. Через три месяца стажер будет готов.
- Значит, так: в течение месяца устранить Максвелла. Это приказ!
- Слушаюсь, сэр, - пошла ответ.
Смит положил трубку и, разгладив следы шторма, утопил ложечку в сіруватій массе йогурта. Маклірі или Уильямс? Один - сырой, другой - единственный человек, способный подыскивать стажеров. Может быть, в Уильямса все-таки получится? А если нет, то с кем они останутся? Смит посмотрел на телефон с белой меткой, затем - на аппарат внутренней связи Фолкрофта и поднял его трубку.
- Соедините со спецвідділом! - сказал он. Последовала пауза.
Полуденное солнце молнии на волнах залива за окном.
- Спецотдел, - послышался голос в трубке.
- Позовите... - начал было Смит, - нет, кого не нужно.
Доктор повесил трубку и, глубоко задумавшись, устремил взгляд за окно.


ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Чиун жил в гораздо просторішому помещении, чем Римо, но там было столько всяких изысков, что оно больше было похоже на перегружен товаром магазин дешевых сувениров.
Старик заставил Римо сидеть на тонкой циновке. Стульев не было вообще, а стол, за которым они ели, доходил Римо до щиколотки. Чиун утверждал, что мышечный тонус повышается только тогда, когда ноги скрещены на бедрах, а не тогда когда свисают со стула.
Целую неделю Чиун только говорил. Но что-то конкретное речи пока не было. Чиун зондировал, а Римо уклонялся. Чиун задавал вопрос - Римо вопросами же и отвечал.
Задержала процесс обучения и пластическая операция. Хирурги слегка выпрямили Римо переносицу и четче обозначили скулы. Электролиз, слегка отодвинув назад линию волос, сделал лоб выше.
Однажды, когда лицо Римо все еще было покрыто повязками, он спросил Чіуна:
- Вы кошерный хотдоги пробовали?
- Никогда, - отвечал Чиун. - Поэтому я и прожил так долго. Надеюсь, что и ты когда больше не станешь есть кошерные хот-доги и подобную мерзость, которой вы, западники, разрушаете свои желудки.
Римо пожал плечами и отодвинул в сторону черную лакированную миску с полупрозрачными ломтиками рыбы. Вечером, он знал, можно будет заказать нормальной рыбы.
- Я вижу, что ты и впредь собираешься прислушиваться только к голосу желудка.
- Но Маклірі же пьет! - Он поднес ко рту білясту ломтик рыбы.
Лицо Чіуна посвітліло.
- А, Маклірі! Это очень особенный человек.
- Он ваш ученик?
- Нет. Могу только сказать, что учила его достойный человек. Ему, видимо, было очень тяжело работать с таким учеником, как Маклірі, зараженным идеализмом. Очень трудно. С тобой, к счастью, такой проблемы не будет.
Римо разжевал несколько зернышек риса, что лежали подальше от рыбы. Сквозь оранжевые занавески на окнах проходило необычное свет.
- Наверное, неприлично спрашивать, как ты справился с бременем идеализма?
- Вы правы, это неприлично, - ответил Римо. Может, сегодня удастся разжиться куском грудинки...
- Понятно, - сказал Чиун. - Извини, что я задаю такие вопросы, но я должен знать своего ученика.
Римо вдруг почувствовал, что одно из зернышек риса все-таки доторкалося до рыбы. Он уже было собрался выплюнуть его, но сообразил, что тогда Чиун наверняка пустится в рассуждения о ценности пищи. Вчерашняя лекция на эту тему продолжалась полчаса. Придется глотать.
- Я должен знать своего ученика, - повторил Чиун.
- Послушайте, мы разговариваем уже шесть дней. Может быть, займемся делом? Я, конечно, слышал о восточное долготерпение, но у меня его нет.
- Всему свое время. Как же ты избавился от идеализма?
Чиун принялся пережевывать кусочек рыбы. Римо уже знал, что на это потребуется не меньше трех минут.
- Вы предполагаете, что у меня когда-то были идеалы?
Не переставая жевать, Чиун утвердительно кивнул.
- Ну что же. Я был командным игроком всю жизнь. Что я за это получил? Электрический стул. Они собирались меня поджарить. Тогда я пошел на их условия, а прочухавшись, почувствовал себя как в аду. Я - здесь, рыба - вот она, а значит и ад здесь. Вот так. Понятно?
Завершив процесс жевания, Чиун произнес:
- Ясно, ясно. Но единичный опыт не убивает мысли. Мнение остается. Она только прячется. Ты вполне способен осознать это сейчас. Но когда вернутся ощущения детства - берегись.
- Хорошо, я запомню, - сказал Римо. Нет, хороший стейк будет лучше грудинки.
Слегка поклонившись, Чиун произнес:
- Убери со стола.
Римо понес миски в раковину, разрисованную фиолетовыми и зелеными цветами. Чиун, закрыв глаза и задрав голову вверх, словно рассматривая ночные небеса, тихо заговорил:
- Я должен научить тебя убивать. Это несложно, если для этого достаточно подойти к жертвы и нанести удар. Однако в нашем деле так бывает крайне редко. На самом деле все гораздо сложнее и труднее, поэтому и обучение будет трудным и сложным.
- Чтобы стать настоящим мастером, потребуется много лет, которых у нас, увы, нет. Один раз ко мне обратились с просьбой подготовить человека из вашего Центрального разведывательного управления. На подготовку отвели только две недели. Его посылали на задание в Европу. Я настаивал, что это недостаточный срок, что он не готов, но меня не послушали. В результате этот человек и прожила только пятнадцать дней...
- Похоже, ваша разведка не ведает, что действует! На твое обучение они, правда, дали больше времени. Сколько - не знает. Поэтому я попытаюсь в первые же недели передать тебе как можно больше из того, что знаю. Затем, если представится возможность, начнем сначала и углубимся.
- Для того, чтобы учиться, нужно знать, что изучаешь. Все боевые искусства Востока основанные на философских принципах дзен-буддизма.
Римо улыбнулся.
- Ты знаком с дзен? - спросил Чиун.
- Бородатые лентяи и черный кофе!
- Это не дзен, это чушь, - нахмурился Чиун. - Все боевые искусства - дзюдо, каратэ, кунг-фу, айки-до - базируются на принципе моментального действия, когда эта операция необходима. Но это действие должно быть рефлекторная, инстинктивная, а не заученная. Она должна быть естественным продолжением личности. Это не пальто, которое можно снять, это кожа, которую снять нельзя. Это может казаться сложным, но позже ты, Римо, поймешь, что это совсем просто.
- Прежде всего, нужно научиться правильно дышать.
- Конечно, - сухо отозвался Римо.
Чиун шутку не воспринял.
- Если не научишься правильно дышать, то также не научишься чему. Повторяю
- это крайне важно. Придется тренироваться до тех пор, когда правильное дыхание станет инстинктивным. В нормальной ситуации мы пошли бы дальше только тогда, когда поставлен дыхание, но мы не можем себе этого позволить сейчас.
Поднявшись с пола, Чиун подошел к черной полированной шкафчика, достал метроном и поставил его на столик перед Римо.
Тот вечер стал самым скучным в его жизни. Чиун рассказывал о технике дыхания и наконец рекомендовал для Римо такой ритм: вдох на два счета, два счета - задержка дыхания, два счета - выдох.
Римо тренировался весь вечер под стук метронома и бормотание Чіуна. Из всего сказанного старым Римо понял только одно: Ки-ай, дыхание твоего духа, соединяет тебя с дыханием Вселенной и передает тебе его могущество.
- Загоняй воздуха глубже, - вещал Чиун. - Загоняй его до самого паха. Воздух должен опуститься ниже нервного узла, который управляет эмоциями. Глубже, глубже, глубже... Спокойные нервы - спокойный человек, а спокойный человек не знает страха... Дыши и медитируй. Очисти мозг от мыслей и чувств, відгородися от окружающих. Сосредоточься на внутреннем, на том, что тебе предстоит сделать.
Так продолжалось весь вечер. Наконец Чиун сказал:
- Для начала неплохо. Ты хорошо двигаешься. Баланс и дыхания! Вот главное. Завтра начинаем специальную подготовку.
Утром Чиун начал занятия с объяснения различий между школами боевых искусств, различий между шире "к" - направлением и узким "джитсу" - техникой боя.
- Ты изучал дзюдо в армии, - напівзапитально произнес Чиун.
Римо кивнул. Чиун огорченно покачал головой.
- Придется переучиваться. Там учили правильно падать?
Римо снова стверд