Интернет библиотека для школьников
Украинская литература : Библиотека : Современная литература : Биографии : Критика : Энциклопедия : Народное творчество |
Обучение : Рефераты : Школьные сочинения : Произведения : Краткие пересказы : Контрольные вопросы : Крылатые выражения : Словарь |
Библиотека зарубежной литературы > М (имя) > Морис Метерлинк > Неизбежна - электронная версия книги

Неизбежна - Морис Метерлинк

Морис Матерлінк
Неизбежна

(Драма в одном действии)


(Перевод Леси Украинки)



Несколько замечаний
Этот перевод был сделан более века назад, на что следует учитывать при его оценке. И даже в то время он был не лучшим. Во-первых, Леся Украинка, как и почти вся украинская литература начала века, плелася в самом хвосте Европы, они совершенно не понимали тех новых веяний и течений, которые возникали (и это при том, что Украинка знала много языков, и часто бывала за границей). Об этом непонимание как символизма, так и модернизма вообще, свидетельствует ее письмо к издателю, которому она посылала этот перевод: ".. со временем пришлю свой перевод одноактової драмы Метерлинка "L'Intruse". Хотелось бы мне, чтобы наша русско-украинская публика познакомилась бы с сим новейшим драматургом в его лучших произведениях, а к тому же в украинском переводе. Пусть ваша хвальна редакция поборет известную мне свою неприязнь к "модернистов" и прочитает мой перевод, я уверена, что эта оригинальная и тонко написанная вещь не может не обратить на себя внимания даже "пристороннього читателя". Я не абсолютное (далеко нет!) поклонниця Метерлинка и вообще "модерни", но в трех драмах сего автора я действительно вижу новые элементы штуки, скомбинированные с большим везением. Одну из таких драм вот, собственно, имею подать" [Письмо к Гнатюка, 18.05.1900]. О ее язык здесь говорить не буду, все таки прошло века. Понятно, что человек, который совершенно не понимала Метерлинка, его "театр смерти", сложную и очень важную символику, не смогла передать дух этого произведения, то напряжение, драматичность, что так ему характерные, несмотря на свой талант (хотя, как по мне, не такой уж и большой). Украинка, как и укрліт, имеет много общего с другой пьесе Метерлинка - "Слепые". Как и персонажи, они потеряли поводыря (а, может, и не имели его вообще), а самостоятельно не способны сделать ничего, разве что десятилетиями бродить окружающим лесом, и не видеть оттуда выхода, который совсем рядом.

Настолько мне известно, существуют и современные переводы Метерлинка (как минимум, "Непрошеная", "Слепые" и "Синяя птица"), но в библиотечном каталоге я их не нашел. Возможно, они печатались в журналах.

Дмитрий Кузьменко, 2003


--------------------------------------------------------------------------------



ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА
Дед (слепой).

Отец.

Дядя.

Три дочери.

Сестра милосердия.

Служанка.



Творится в новейшие времена.

Довольно темная зал в старом замке. Дверь направо, дверь налево и скрытые двери в углу. В глубине окна с цветными стеклами, больше всего зеленой краски. Шкляні двери на террасу. В углу большой фламандский часы. Лампа горит.

Три дочери. Ходите сюда, дед, сядьте при лампе.

Дед. Мне кажется, что здесь не очень ясно.

Отец. Пойдем на террасу, оставшиеся здесь, в доме?

Дядя. Не лучше ли остаться здесь? Целую неделю шел дождь, и ночи теперь холодные и влажные...

Старшая дочь. Однако же теперь звездно.

Дядя. То что? Звезды ничего не значат.

Дед. Лучше остаться здесь - кто знает, что может произойти?

Отец. Нечего беспокоиться больше. Теперь безопасно, она уже спасена.

Дед. Я думаю, что она нездорова.

Отец. Чему вы это говорите?

Дед. Я слышал ее голос.

Отец. Но врачи уверяют, что мы можем быть спокойными... [221]

Дядя. Вы же хорошо знаете, что ваш дедушка любит нас зря беспокоить.

Дед. Я не вижу того что вы.

Дядя. То надо верить тому, кто видит. Она имела очень хороший вид после обеда. Теперь она крепко спит, и мы не имеем чего травить себе первый спокойный вечер, что нам судьба дала... Я думаю, что мы имеем право отдохнуть, даже посмеяться немного сего вечера.


Отец. Действительно, это первый раз, что я чувствую себя дома пределы своих после ее сих страшных родов.

Дядя Уже как только болезнь войдет в дом, то кажется, словно кто чужой есть в семье.

Отец. Но тогда тоже видно, что вне семьей не на кого надеяться.

Дядя. Правда ваша.

Дед. Почему это я сегодня не мог посетить бедной доченьки?

Дядя. Вы знаете, что врач запретил.

Дед. Я не знаю, что и думать.

Дядя. Совсем нечего вам беспокоиться.

Дед (показывает на дверь слева). Она не может услышать нас?

Отец. Мы не будем слишком громко говорить, да и двери толстые, и сестра милосердия там при ней, она нам скажет, когда здіймемо гомон.

Дед (показывает на дверь направо). Он нас не услышит?

Отец. Ни-ни!

Дед. Он спит?

Отец. Так, я думаю.

Дед. Следовало бы узнать.

Дядя. Я бы за него больше боялся, чем за вашу жену за того малого. Уже несколько недель, как он родился, а еле шевелится. До сих пор и разу не крикнул, словно из воска ребенок.

Дед. Я думаю, что он будет глух, а может, и немой... Вот что значит родственные браки...

Молчание несогласия.

Отец. Я почти злой на него за те боли, что он причинил своей маме.

Дядя. Надо же иметь ум: что же виновата и бедный ребенок? Он там один в доме? [222]

Отец. Так, врач не хочет, чтобы он был при матери.

Дядя. Но мамка есть при нем?

Отец. Нет, она пошла заснуть на минутку, она же это заслужила на протяжении последних суток. Урсуло, пойди только посмотри, он спит.

Старшая дочь. Хорошо, папа.

Все три дочери встают и, держась за руки, идут в дом справа.

Отец. В котором часу должен прибыть наша сестра?

Дядя. Кажется, так круг девяти.

Отец. Уже девятая миновала. Я хотел бы, чтобы она прибыла таки сего вечера. Женщина очень хочет увидеть ее.

Дядя. Прибудет наверное. Это она впервые должна здесь быть?

Отец. Она еще никогда не вступала в дом.

Дядько. ей тяжело выбраться из монастыря.

Отец. Она прибудет сама?

Дядя. Нет, думаю, видимо, которая из монахинь проведет ее. им же не свободно ходить самим.

Отец. Но она игуменья.

Дядя. Устав для всех один.

Дед. Вы уже не беспокоитесь?

Дядя. А чего же бы имели беспокоиться? Не надо про это говорить. Уже нечего бояться.

Дед. Ваша сестра старше вас?

Дядя. Она у нас старшая.

Дед. Я не знаю, что это со мной,- я не спокоен. Я хотел бы, чтобы ваша сестра была уже здесь.

Дядя. Она будет, она обещала.

Дед. Я хотел бы, чтобы этот вечер уже прошел.

Три девушки возвращаются.

Отец. Спит он?

Старшая дочь. Очень крепко спит, папа.

Дядя. Что же будем делать, ожидая?

Дед. Чего ожидая?

Дядя. Сестры ожидая.

Отец. Ты ничего не видишь, Урсуло?

Старшая дочь (край окна). Нет, папа.

Отец. А на дороге? Ты видишь дорогу? [223]

Старшая дочь. Вижу, тату; луна светит, мне видно дорогу аж к кипарисов.

Дед. И ты никого не видишь?

Старшая дочь. Никого, дедушка.

Дядя. Как там на улице?

Старшая дочь. Очень хорошо; вы слышите соловьев?

Дядя. Да.

Старшая дочь. Чуть ветерок по дороге.

Дед. Чуть ветерок по дороге?

Старшая дочь. Угу, и деревья немножко задрожали.

Дядя. Странно, что сестры все нет.

Дед. Я уже не слышу соловьев.

Старшая дочь. Кажется, будто кто-то вошел в сад, деду.

Дед. Кто же?

Старшая дочь. Не знаю, не вижу никого.

Дядя. Потому что никого и нет.

Старшая дочь. Кто-то должен быть в саду, соловейко вдруг замолчали.

Дядя. Однако же я не слышу, чтобы кто шел.

Старшая дочь. Видимо, кто-то идет более прудом, ибо лебеди сполохались.

Вторая дочь. Все рыбы на ставку вдруг плюснули на дно.

Отец. Никого не видишь?

Старшая дочь. Никого, папа.

Отец. Ведь ставок образованный месяцем.

Старшая дочь. Да, я вижу, как лебеди сполохались.

Дядя. Я уверен, что их сестра вспугнула. Она, видимо, вошла маленькой калиткой.

Отец. Не понимаю, почему же собаки не врут...

Старшая дочь. Я вижу собаку там в будке. Лебеди плывут на ту сторону!

Дядя. Сестры испугались. Посмотрю только. (Зовет.) Сестра! Сестра! Это ты? Нет никого.

Старшая дочь. Я уверена, что кто-то есть в саду. Вот увидите.

Дядя. Но она отозвалась бы!

Дед. Или соловьи вновь не щебечут, Урсуло?

Старшая дочь. Не слышу больше ни одного нигде вокруг. [224]

Дядя. Тем временем и гомон стих.

Отец. Мертвая тишина.

Дед. Видимо, кто-то чужой их пугает, потому что если бы это кто свой, они бы не молчали.

Старшая дочь. Вон там сидит соловей на плакучій иве. Полетел!..

Дядя. Или вам вот теперь в голове те соловьи?

Дед. Все окна одчинеці, Урсуло?

Старшая дочь. Шкляні двери одчинені, дедушка.

Дед. Кажется, холод сует в дом.

Старшая дочь. Немного ветрено в саду, дедушка, и розы опадают.

Отец. Ну, то закрой дверь, Урсуло. Поздно уже.

Старшая дочь. Хорошо, папа. Я не могу закрыть двери.

Две вторые дочери. Мы не можем закрыть.

Дед. Что же там такое, дети, потому?

Дядя. Зачем то говорить таким неуверенным голосом? Я им помогу.

Старшая дочь. Никак не всилкуємось порядке закрыть.

Дядя. Это сырость. Нажмем все. Что-то, видимо, есть в дверях.

Отец. Столяр завтра направит.

Дед. Разве завтра столяр придет?

Старшая дочь. Конечно, дедушка, он имеет работу в погребе.

Дед. Будет здесь стучать в доме!..

Старшая дочь. Я скажу ему, чтобы делал понемногу.

Вдруг слышно, как кто-то клепает косу во дворе.

Дед (вздрогнул). Ой!

Дядя. Урсуло, что это такое?

Старшая дочь. Не знаю хорошо; думаю, что это садовник. Что-то плохо вижу, он в тени, под домом.

Отец. То садоводческий косить собирается.

Дядя. Ночью косить?

Отец. Ведь завтра воскресенье. Так. Я заметил, что трава очень высокая вокруг дома.

Дед. Мне кажется, что коса слишком свищет...

Отец. Он косит возле дома.

Дед. Ты его видишь, Урсуло?

Старшая дочь. Нет, деду, он в темноте. [225]

Дед. Я боюсь, когда бы он дочери не разбудил.

Дядя. Нам его еле слышно.

Дед. А мне так, если бы он в доме косил.

Дядя. Больной его не услышит, не бойтесь!

Отец. Кажется, лампа-то не хорошо горит сего вечера.

Дядя. Надо долить.

Отец. Я видел, как доливали рано. Она тускло горит, когда окно закрыли.

Дядя. Я думаю, стекло запотіло.

Отец. Сейчас будет гореть лучше.

Старшая дочь. Дед заснул. Он три ночи не спал.

Отец. Имел много заботы.

Дядя. Беспокоится без меры. Порой просто ничем его не вмовиш, и слушать ничего не хочет.

Отец. Можно ему простить при его старощах.

Дядя. Кто знает, какие мы будем в его лета.

Отец. Он имеет уже лет восемьдесят.

Дядя. Ну, это уже имеет право быть чудаком.

Отец. Все слепцы такие.

Дядя. Вены слишком думают.

Отец. Имеют много лишнего времени.

Дядя. Ибо нечего другого делать.

Отец. К тому же не имеют никакого развлечения.

Дядя. Это должно быть ужасно!

Отец. Кажется, и к этому можно привыкнуть.

Дядя. Я не могу здумати.

Отец. И конечно, они несчастные люди.

Дядя. Не знать, где сидишь, не знать, куда идешь, не знать, откуда приходишь, не одрізняти полудня от севера, летом от зимы... и всегда ся тьма, эта темнота... Я бы предпочел не жить... Или это уже так-таки и не вигоїться?

Отец. Кажется, что так.

Дядя. Но он не беспросветно слепой?

Отец. Он одрізняє очень ясный свет.

Дядя. Бережем наши оченьки.

Отец. Временами он имеет странные мысли.

Дядя. Временами он не очень приятный.

Отец. Он говорит все чисто, что думает.

Дядя. Но давніш он не был таким?

Отец. Где же там! Когда-то он был смышленый, как и мы, и не говорил ничего необычного. Правда, что [226] Урсула его приводит где того, она отвечает ему на все вопросы...

Дядя. Лучше бы не отвечала, ибо для него бедствия услуга.

Бьет десятая семья.

Дед (просыпаясь). Или я обращен к стеклянных дверей?

Старшая дочь. Хорошо проспались, дедушка?

Дед. Или я обращен к стеклянных дверей?

Старшая дочь. Так, дедушка.

Дед. Нет никого возле шкляиих дверей?

Старшая дочь. Но, дедушка, я никого не вижу.

Дед. Мне казалось, что там кто-то ждет. Никто не приходил, Урсуло?

Старшая дочь. Никто, дедушка.

Дед (до дяди и отца). Сестры не было?

Дядя. Уже поздно; она уже не прибудет; не хорошо она это делает.

Отец. Она начинал беспокоить меня.

Слышно гул, словно кто-то идет к дому.

Дядя. Она здесь. Вы слышали?

Отец. Так, кто-то вошел внизу.

Дядя. Наверное, то сестра. Я познал ее ходу.

Дед. Я слышал, как кто-то медленно шел.

Отец. Она вошла очень медленно.

Дядя. Она знает, что в доме больные.

Дед. Я уже больше ничего не слышу.

Дядя. Она сейчас придет сюда, ш скажут, что мы здесь.

Отец. Я рад, что она прибыла.

Дядя. Я был уверен, что она же теперь будет.

Дед. Что-то он задержался там судьбы

Дядя. Однако это наверняка она.

Отец. Мы больше никого не надеемся.

Дед. Я слышу гул судьбы.

Отец. Я призову служанку; хоть будем знать что-то определенного. (Звонит.)

Дед. Я слышу шум на лестнице.

Отец. Это идет служанка.

Дед. Кажется, она не сама.

Отец. Она идет понемногу...

Дед. Я слышу ходу вашей сестры! [227]

Отец. А я слышу только служанки ходу.

Дед. Это ваша сестра, это она!

Кто-то стучится в дверь.

Дядя. Она стучит в скрытые двери.

Отец. Я сам ей отопру, потому си малые дверь страх скрипят; их только тогда одчиняють, когда хотят войти в дом, чтобы никто не видел. (Одхиляє двери; служанка не дверью входит, а стоит в дверях.) Где вы?

Служанка. Здесь, господин.

Дед. Это ваша сестра на пороге?

Дядя. Я вижу только служанку.

Отец. Здесь только служанка. (К служанке.) Кто пришел к нам?

Служанка. Кто должен был прийти, господин?

Отец. Конечно, кто-то только что пришел?

Служанка. Никто не приходил, господин.

Дед. Кто это так вздыхает?

Дядя. То служанка, она задыхалась.

Дед. Она плачет?

Дядя. Где же там! И чего бы она плакала? (К служанке.) Так никто не приходил вот только что?

Служанка. Но нет, господин.

Отец. Но мы слышали, как одчиняли двери.

Служанка. Это я закрывала дверь, господин.

Отец. То они были одчинені?

Служанка. Так, господин.

Отец. Чего же они были одчинені в такую пору?

Служанка. Не знаю, господин, я их закрыла.

Отец. Если так, то кто же их открыл?

Служанка. Не знаю, господин, видимо, кто-то выходил после меня, господин.

Отец. Надо уважать. Но не бросайте дверью, вы знаете, что они грімкі.

Служанка. И я, сударь, не трогаю дверей!

Отец. Как же нет? Вы беретесь за двери, словно хотите войти в дом.

Служанка. Но, господин, я стою на три шага от двери.

Отец. Говорите немного тише.

Дед. Или кто потушил свет?

Старшая дочь. Да нет, дедушка.

Дед. Мне кажется, что вдруг стало черно. [228]

Отец (к служанке). Идите себе, только не делайте шуму на лестнице.

Служанка. Я и так не делала шума.

Отец. А я вам говорю, что делали. Идите тихонько; вы збудите госпожа. А как кто придет, скажите, что нас нет дома.

Дядя. Так, говорите, что нас нет дома.

Дед (вздрогнул). Не следовало этого говорить!

Отец. Разве что приедет сестра или врач.

Дядя. В главных часов приедет врач?

Отец. До полуночи не приедет.

Закрываются двери. Слышно, как бьет одиннадцать.

Дед. Она вошла?

Отец. Кто?

Дед. Служанка.

Отец. Да нет, она ушла.

Дед. Я думал, что она села к столу.

Дядя. Служанка?

Дед. Так.

Дядя. Еще только этого не хватало!

Дед. Никто не входил в дом?

Отец. И не входил никто.

Дед. А вашей сестры нет?

Дядя. Сестра не приходила.

Дед. Вы меня дурите!

Дядя. Мы вас обманываем?

Дед. Урсуло, скажи мне правду, бога святого!

Старшая дочь. Дедушка, дедушка! Что вам такого?

Дед. Что-то здесь произошло! Я уверен, что моей дочери ухудшилось!..

Дядя. Или вам приснилось?

Дед. Вы не хотите мне сказать!.. Я хорошо вижу, что случилось что-то.

Дядя. Если так, то вы видите больше, чем мы.

Дед. Урсуло, скажи правду!

Старшая дочь. И вам же правду говорят, дедушка.

Дед. У тебя такой голос, как всегда!

Отец. Потому что вы ее пугаете.

Дед. И ваш голос изменился, и ваш!

Отец. И опомнитесь!

Отец и дядя показывают друг другу на пошлинах, что дед небось казнил ум.

[229]

Дед. Я слышу, что вам страшно.

Отец. И чего бы нам было страшное?

Дед. Зачем вы хотите обмануть меня?

Дядя. И кому там хочется вас обманывать?

Дед. Зачем вы потушили свет?

Дядя. Никто его не тушил, видно, как и первое.

Старшая дочь. Кажется, лампа треяшкв угасло.

Отец. Мне так же видно, как и всегда.

Дед. У меня словно жернова на глазах. Дети, скажите мне, что здесь делается? Скажите на Бога, вы же видющі! Только я здесь в вечной темноте! Я не знаю, кто это сел возле меня! Я не знаю, что здесь делается за два шага от меня!.. Что это вы там втихомолку говорили только что?


Отец, Никто ничего не говорил исподтишка.

Дед. Вы втихомолку говорили у дверей.

Отец. Вы слышали все, что я говорил.

Дед. Вы кого-то ввели в дом?

Отец. Да я же вам говорю, что никто не приходил!

Дед. То ли сестра, батюшка? Нечего пытаться обмануть меня. Урсуло, кто пришел?

Старшая дочь. Никого не было, дедушка.

Дед. Не пробуйте обмануть меня, я все знаю. Сколько нас здесь?

Старшая дочь. Нас шестеро круг стола, дедушка.

Дед. Вы все круг стола?

Старшая дочь. Все, дедушка.

Дед. Вы здесь, Павел?

Отец. Здесь.

Дед. Вы здесь, Оливье?

Дядя. Да уж, да уж, тут я, на своем месте. Или вы шутите, что ли?

Дед. Ты здесь, Женев'єво?

Одна из дочерей. Здесь, дедушка.

Дед. Ты здесь, Гертрудо?

Вторая дочь. Здесь, дедушка.

Дед. Ты здесь, Урсуло?

Старшая дочь. Здесь, дедушка, у вас.

Дед. А кто же там сидит?

Старшая дочь. Где, дедушка? Нет же никого.

Дед. Здесь, здесь, посреди нас.

Старшая дочь. Да нет же никого, дедушка.

Отец. Сказано же вам, нет никого! [230]

Дед. Но это вы только не видите!

Дядя. Что это вы, на смех?

Дед. Мани же до смешков, верьте мне!

Дядя. Ну, вы же верьте зрячим.

Дед (нерешительно). Я думал, что кто-то здесь есть... Я, видимо, долго не проживу...

Дядя. Ну, и зачем бы мы вас имели обманывать? Зачем бы вам показалось?

Отец. Все равно ведь пришлось бы потом вам правду сказать.

Дядя. Зачем нам друг друга обманывать?

Отец. От вас бы долго неправда не спряталась.

Дед. Я хотел бы уже домой.

Отца. Но вы дома!

Дядя. Разве мы не дома?

Отец. Разве вы в чужих?

Дядя. Вы сегодня чудные!

Дед. Это вы чудные, кажется мне.

Отец. Чего вам не хватает?

Дед. Я не знаю, чего!

Старшая дочь. Дедушка, дедушка, чего вам надо, дедушка?

Дед. Добавьте мани ваши руки, доченьки.

Три дочери. Вот наши руки, дедушка.

Дед. Чего вы все дрожите, все три, чего, дочери?

Старшая дочь. Мы не дрожим, дедушка.

Дед. Я думаю, что вы все трое побледнели.

Старшая дочь. Уже поздно, дедушка, мы утомленные.

Отец. Вам следовало бы лечь спать, и дедушка лучше бы немного успокоился.

Дед. Я не смогу спать этой ночью!

Дядя. Пождім врача.

Дед. Приготовьте меня, чтобы я мог выслушать правду.

Дядя. И лема никакой правды!

Дед. Ну, я не знаю, что же есть!

Дядя. Я вам говорю, что нет ничегошеньки.

Дед. Я хотел бы увидеть свою дочь.

Отец. Вы знаете, что это невозможно; ее нельзя будить без надобности.

Дядя Увидите завтра.

Дед. Ничего же слышно из ее дома.

Дядя. Я бы расстроилась, если бы было что-то слышно.

Дед. Я уже так давно не видел своей дочери!.. Вчера я [231] взял ее за руки, но я не видел ее!.. Я не знаю, что с ней делается!.. Я уже не знаю, какая она... Я не знаю ее лицо... Она, видимо, изменилась за си недели... Я слышал под руками, что у нее щеки похудели... Только темнота между ней и мной и вы все!.. Я не могу больше так жить... это не жизнь! Вы все здесь смотрите на мои мертвые глаза, и никто не смилуется надо мною!.. Я не знаю, что со мной... мне никогда не говорят того, что надо сказать... и все такое страшное, если подумать... И почему же вы не говорите?

Дядя. Что же мы должны говорить, когда вы не хотите нам верить?

Дед. Вы боитесь, когда бы не предать себя!

Отец. Но имейте ум, наконец!

Дед. От меня здесь уже давно что-то прячут!.. Что-то в доме случилось... Но я начинаю понимать... Слишком уж долго обманывали меня!.. Итак, вы думаете, что я никогда ничего не узнаю? Временами я бываю менее слепой, чем вы, знаете?.. Разве я не слышу, как вы шепочетесь по целым дням, так как в доме повешенный есть? Я не смею сказать того, что я теперь знаю... Я узнаю правды! Я пожду, пока вы сами скажете мне правду, но я давно ее знаю без вас! А теперь я слышу, что вы все бледные как смерть!

Три дочери. Дедушка, дедушка! Что вам такого, дедушка?

Дед. Я не о вас говорю, дети, потому, нет, я не о вас говорю... Я знаю, что вы бы мне правду сказали, если бы их не было у вас!.. А в конце, я уверен, что они и вас обманывают... Вот увидите, дети, потому, вот увидите!.. Разве я не слышал, как вы все три вот рыдали?

Отец. А может, действительно, не ухудшилось женщине?

Дед. Не торопитесь обмануть меня! Теперь уже поздно, я знаю правду лучше от вас.

Дядя. Но ведь мы не слепые, наконец!

Отец. Хотите пойти в дом к вашей дочери? Здесь какое-то недоразумение, какая-то ошибка, время их разъяснить. Что же, пойдете?

Дед (вдруг робко). Нет-нет, не теперь... еще нет...

Дядя. Вот видите, какие вы глупые.

Дед. Никто не знает, сколько человек в своей жизни промолчит!.. Кто это зашумел?

Старшая дочь. Се лампа трепещет, дедушка.

Дед. Кажется, она очень беспокойная... очень беспокойная...

Старшая дочь. Это на нее холодный ветер веет... [232]

Дядя. Откуда же холодный ветер? Окна закрыты.

Старшая дочь. Кажется, она гаснет.

Отец. Выгорела.

Старшая дочь. Совсем гаснет.

Отец. Нельзя так в темноте сидеть.

Дядя. Почему нет?.. Я уже до того привык.

Отец. В жінчиній доме есть свет.

Дядя. Сейчас его возьмем, вот пусть врач придет.

Отец. Оно, по правде говоря, видно; на дворе светло.

Дед. Разве ясно улице?

Отец. Яснее, чем здесь.

Дядя. А я так люблю разговаривать в темноте.

Отец. Я тоже.

Дед. Мне кажется, что часы тикают слишком.

Старшая дочь. Ибо никто не говорит, дедушка.

Дед. Чего же вы молчите?

Дядя. А что же мы должны говорить, по-вашему? Вы глузуєте себе из нас!

Дед. Или оно очень темно в доме?

Дядя. И не очень-то и видно.

Молчание.

Дед. Мне что-то нехорошо, Урсуло; одчини немного окно. Отец. Действительно, доченька, одчини немного окно; вот уже и мне не хватает воздуха.

Старшая дочь открывает окно.

Дядя. Я так думаю, что мы все слишком долго сидели взаперти.

Дед. Или окно одчинене?

Старшая дочь. Конечно, дедушка, одчинене настежи.

Дед. Не сказал бы, что открыто; не слышно ничего снаружи.

Отец. Необычайная тишина.

Старшая дочь. Тихий ангел пролетел.

Дядя. Вот за это не люблю села.

Дед. Я бы хотел, чтобы хоть загомоніло что. Котора час, Урсуло?

Старшая дочь. Быстро север, дедушка.

Тут дядя начинает ходить из угла в угол по комнате. [233]

Дед. Кто это ходит вокруг вас?

Дядя. Это я, это я, то бойтесь. Мне хочется немного разойтись.

Молчание.

И уже разве сяду - не видно ходить.

Молчание.

Дед. Я хотел бы где-нибудь быть!

Старшая дочь. Куда бы вы хотели идти, дедушка?

Дед. Не знаю, куда,- в другую ж атую; куда-нибудь! Все равно, куда!

Отец. Куда же мы пойдем?

Дядя. Уже поздно, чтобы идти.

Молчание. Все сели неподвижно вокруг стола.

Дед. Что это я слышу, Урсуло?

Старшая дочь. Ничего, дедушка, то листья спадает; так, то листья приходит на террасу.

Дед. Закрой окно, Урсуло.

Старшая дочь. Хорошо, дедушка. (Закрывает окно и возвращается.)

Дед. Мне холодно.

Молчание. Три сестры обнимаются.

Что это я слышу теперь?

Отец. Три сестрицы поцеловались.

Дядя. Кажется, они очень бледные сегодня.

Молчание.

Дед. Что я слышу теперь, Урсуло?

Старшая дочь. Ничего, дедушка, то я сложила руки.

Молчание.

Дед. Что я слышу еще?

Старшая дочь. Не знаю, дедушка... То, может, мои сестры дрожат.

Дед. Я тоже боюсь, дети, потому.

Здесь лунный свет падает сквозь стекло и рассыпал несколько странных пятен по дому. Полночь бьет, и за последнее гуком кажется некоторым, словно кто-то встал очень внезапно.

Дед (содрогнулся от которого особого ужаса). Кто се встал?

Дядя. Никто не вставал!

Отец. Я не вставал. [234]

Три дочери. Ни я! - Нет я! - Нет я!

Дед. Но кто же встал от стола.

Дядя. Света!

Вдруг слышен крик ужаса справа, из детского дома; и этот крик слышно вплоть до конца сцены с разными градациями ужаса.

Отец. Слушайте! Ребенок!

Дядя. Оно еще никогда не плакало!

Отец. Пойдем посмотрим!

Дядя. Света, света!

В эту минуту слышно внезапную беготню, приглушенные шаги в доме слева. Затем мертвая тишина. Все прислушиваются с немым ужасом, в конце одчиняються помалу дверь с той избы, где больная, и свет врывается в зал с дверей. На пороге появляется сестра милосердия в черных одеждах, склоняється, крестясь, давая тем весть, еще женщина уже умерла. Они понимают это и по волне колебания и ужаса идут молча в дом к умершей, тем временем дядя задерживается на пороге и вежливо отступает в сторону, чтобы дать дорогу трем девушкам. Слепой; оставшись один, встает и суетится; хватаясь руками за стол в темноте.

Дед. Куда вы идете? Куда вы идете? Они меня покинули самого!

Занавес.