Интернет библиотека для школьников
Украинская литература : Библиотека : Современная литература : Биографии : Критика : Энциклопедия : Народное творчество |
Обучение : Рефераты : Школьные сочинения : Произведения : Краткие пересказы : Контрольные вопросы : Крылатые выражения : Словарь |
Библиотека зарубежной литературы > М (фамилия) > Мопассан Ги де > На море - электронная версия книги

На море - Мопассан Ги де

Ги де Мопассан
На море

В газетах недавно можно было прочитать такие строки:
"Булонь-сюр-Мэр, 22 января.
Нам пишут:
Ужасная катастрофа взволновала жителей нашего приморья, которым за последние два года пришлось испытать немало испытаний. Рыболовное судно, шедшее под командой владельца Жавеля, при входе в гавань было отброшено волнами на запад и разбилось о камни волнореза.
Несмотря на все усилия экипажа спасательного лодки и на то, что были брошены причальные канаты с помощью спасательной ракеты, четверо рыбаков и юнга погибли.
Буря все еще свирепствует. Опасаются новых катастроф".
Какой это судовладелец Жавель? Или не брат однорукого?
Если бедняга, которого перебросили волны, и который, видимо, погиб под обломками своего судна, - действительно тот, которого я имею в виду, то восемнадцать лет назад он был участником другой драмы, жестокой и простой, как все ужасные драмы моря.
Жавель-старший был тогда владельцем баркаса. Баркас - это преимущественно рыболовное судно. Он крепкий, не боится непогоды и, как пробка, носится по волнам на своем закругленному брюхе; всегда підхльостуваний сильными и солеными ветрами Ламаншу, он без устали бороздит море на раздутых парусах, тянули за собой огромную рыболовную снасть, что задевает дно океана, віддирає и захватывает всех уснувших в скалах животных: плоских рыб, позаривались в песок, тяжелых крабов с крючковатыми ногами, гостровусих омаров.
Когда свежий ветер и волна небольшая, баркас отправляется на рыбную ловлю. Невод, прикрепленный к длинной деревянной жерди, оббитої железом, спускается на двух канатах с помощью коловоротів на обоих концах судна. И баркас, что его несет ветер и течение, влечет за собой рыболовную снасть, которая опустошает и вычищает морское дно.
На борту судна с Жавелем был его младший брат, четверо рыбаков и юнга. Ясного погожего дня они вышли из Булони в море, чтобы забросить невод.
Вскоре, однако, поднялся ветер, и шквал, налетевший вдруг, заставил судно бежать. Оно приблизилось к берегам Англии. Но бушующее море с такой силой билось о скалы и бросалось на берег, войти в какую-нибудь гавань не было никакой возможности. И суденышко вновь вышло в открытое море и направилось к берегам Франции. Буря не утихала и не позволяла подойти к молу, окружая пеной, грохотом, опасностью доступ к пристаней.
Баркас снова вышел в море, скользя по гребням волн; его качало, подбрасывало, захльостувало водой, но он бодро шел вперед, привыкнув к штормов, которые иногда заставляли его по пять-шесть дней носитись между берегами двух соседних стран, не давая возможности пристать ни к тому, ни к другому.
Наконец, когда судно было в открытом море, буря утихла, и хозяин приказал спускать невод, хотя волны были еще велики.
Следовательно, огромную рыболовную снасть перебросили за борт, и матросы - двое на корме, двое на носу, - начали отпускать канаты, держащие ее. Только она коснулась дна, как подброшенный высокой волной баркас накренился, младший Жавель, что руководил спуском невода на носу, пошатнулся и рука его попала между бортом и каратом, что на мгновение ослаб от толчка. Жавель сделал отчаянно усилия, пытаясь второй рукой отвести канат, но снасть уже тянулась за баркасом, и натянутый канат не поддавался.
Жавель, скорчившись от боли, закричал. Все прибежали. Брат его оставил руль. Ухватились за канат, силясь высвободить руку, которую он крушил. И напрасно.
- Надо перерезать! - сказал один из матросов и вытащил из кармана широкий нож, что мог двумя ударами спасти руку Жавеля-младшего.
Но перерезать канат - означало потерять невод, а невод стоил денег, много денег, полторы тысячи франков, и принадлежал он Жавелю-старшему, который дорожил своим имуществом.
Он крикнул в отчаянии:
- Стой, не режь, я обращу против ветра.
И, бросившись к рулю, он навалился на него изо всех сил. Но баркас плохо слушался его, снасть держала судно, парализуя его движения, а сила течения и ветра несла вперед.
Жавель-младший упал на колени, сжал зубы с диким выражением в глазах. Он молчал. Брат снова подбежал к нему, все еще боясь матросового ножа.
- Жди, жди, не режь! Надо бросить якорь!
Бросили якорь, спустив якорная цепь на всю длину. Потом начали крутить коловорот, чтобы ослабить привязи снасти. Наконец, они поддались, и рука омертвела в окровавленной шерстяном рукаве была освобождена.
Младший Жавель совсем обалдел. С него стянули куртку и увидели нечто ужасное: какое-то кровавое месиво, из которого, как из насоса, сочилась кровь. Жавель взглянул на свою руку и прошептал:
- Амба!
На палубе образовалась лужа крови, и один из матросов крикнул:
- Он же сойдет кровью, надо жилу перевязать!
Они схватили веревку, толстый просмолений поруділий веревок и, обкрутивши им руку выше раны, затянули изо всех сил. Кровотечение помалу стала слабішати; затем прекратилась совсем.
Жавель-младший встал. Изуродованный рука его висела неподвижно. Он взял ее второй рукой, поднял, повернул, потрусил. Все ткани были порваны, разбитые кости. Этот кусок его тела держался только на мышцах. Он мрачно рассматривал его, раздумывая. Потом сел на сложенный парус, и товарищи посоветовали ему все время промывать рану водой, чтобы не начался антонов огонь.
Возле него поставили ведро, и он ежеминутно черпал стаканом и поливал страшную рану тонким ручейком прозрачной воды.
- Тебе легче будет в трюме, - сказал ему брат.
Жавель-младший спустился, но через час вновь поднялся на палубу. Ему тяжело было самому. На воздухе он чувствовал себя лучше. Он снова сел на парус и начал смачивать руку.
Улов был хороший. Большие рыбы с белыми животами извивались вокруг него в предсмертных судорогах. Он смотрел на них, не переставая поливать свою разбитую руку.
Баркас уже подходил к Булони, когда налетел новый порыв ветра, и маленькое суденышко вновь пустилось в море, безумно взлетая, кувыркаясь в волнах и встряхивая опечаленного раненого.
Наступила ночь. Буря бушевала до самого утра. На рассвете рыбаки вновь увидели берега Англии, но море стало спокойнее, и судно взяло курс на Францию.
Вечером Жавель-младший позвал товарищей и показал им подозрительные черные пятна, зловещие признаки омертвения в той половине руки, которая уже перестала быть частью его тела.
Матросы рассматривали ее, и каждый высказывал свое мнение.
- Смахивает на антонов огонь, - сказал один.
- Надо соленой водой полить, - посоветовал второй.
Принесли соленой воды и полили на рану. Раненый помертвів, заскрежетал зубами, скорчился от боли, но не крикнул. Потом, когда боль немного утихла, он обратился к брату:
- Дай мне твоего ножа.
Брат протянул нож.
- Подерж-ка мне руку, ровнее. Тяни вверх.
Брат сделал, как он просил.
Тогда он начал резать сам свою руку. Он резал ббережно, обдуманно, отсекая острым, как бритва, лезвием последние сухожилия, и скоро вместо руки остался лишь обрубок.
Жавель глубоко вздохнул и произнес:
- Так надо было. Иначе - амба.
Ему как будто полегчало, он с силой вдыхал воздух. Затем вновь начал лить воду на свой обрубок.
Ночью погода ухудшилась, и пристать к берегу не повезло.
Когда рассвело. Жавель-младший взял свою отрезанную руку и долго рассматривал ее. Она начала загнивать. Подошли и товарищи взглянуть на нее. Они передавали ее из рук в руки, возвращали, щупали, нюхали.
Брат сказал:
- Надо выбросить это в море, немедленно.
Но Жавель-младший рассердился:
- Э, нет! Э, нет! Не позволю. Это мое, разве нет? Ведь это моя рука!
Он схватил одрізану руку и сжал ее между коленями,
- Да она же все равно сгниет, - сказал старший брат.
Тогда раненому что-то пришло на ум. Когда приходится задержаться в море, рыбу складывают в бочки с солью, чтобы она сохранилась. Он спросил:
- А что как положить ее в рассол?
- Это дело! - одобрили рыбаки.
Опорожнили бочку, в которой хранился улов последних дней, и на дно положили руку, засыпали солью, затем положили обратно рыбу одну за одной.
Один из матросов пошутил:
- Если бы только я не продал ее с торгов.
Все, кроме братьев Жавель, розсміялись.
Ветер не утихал. Пришлось лавировать у Булони к десяти часам второго дня. Раненый продолжал непрерывно лить воду на рану.
Время от времени он вставал и прохаживался с одного края баркаса до второго.
Брат, стоя у руля, следил за ним глазами и качал головой.
Наконец, судно вошло в гавань.
Врач осмотрел рану и сказал, что она в хорошем состоянии. Он перевязал ее как следует и приписал спокойствие. Но Жавель не хотел лечь в постель, пока не возьмет свою руку, и поспешил вернуться в порт, чтобы отыскать бочку, которую он пометил крестом.
Бочку при нем опорожнили, и он убрал свою руку; она хорошо сохранилась в рассоле, сморщилась и словно посвіжішала. Он завернул ее в принесенный с этой целью полотенце и пошел домой.
Жена и дети долго рассматривали этот кусок отцовского тела, пальцы щупали, счищали щепотки соли, забившиеся под ногти. Потом позвали столяра, чтобы он сделал маленький гробик.
На второй день весь экипаж баркаса шел за гробом с отрезанной рукой. Оба брата шли рядом, возглавляя процессию. Приходской пономарь нос гробик под мышкой.
Жавель-младший бросил рыболовство. Он достал скромную должность в порту и, когда рассказывал впоследствии о несчастье, которое постигло его, то говорил своему собеседнику на ухо:
- Если бы мой брат согласился тогда отрезать снасть, рука моя была бы цела и сейчас, конечно. Но он держался за свое добро.