Интернет библиотека для школьников
Украинская литература : Библиотека : Современная литература : Биографии : Критика : Энциклопедия : Народное творчество |
Обучение : Рефераты : Школьные сочинения : Произведения : Краткие пересказы : Контрольные вопросы : Крылатые выражения : Словарь |
Библиотека зарубежной литературы > М (фамилия) > Мопассан Ги де > Возвращение - электронная версия книги

Возвращение - Мопассан Ги де

Ги де Мопассан
Возвращение

Море плещет в берег короткой и монотонной волной. Белые тучки быстро мчатся по безбрежному синему небу, как птицы, гонимые бистрим ветром, а в долине течет, извиваясь, к океану, греется на солнце село.
Сразу на краю села, у дороги, стоит одинокая хата Мартен-Левеків. Это рыбацкая хижина с глиняными стенами и соломенной крышей, увенчанной голубыми ирисами. Перед дверью - небольшой квадратный огород, величиной с носовой платок, где растет лук, несколько кочанов капусты, петрушка и кервель. Забор отделяет его от дороги.
Муж где-то рыбачит, а женщина перед домом чинит большую бурую рыбачью сеть, растянутую на стене, словно огромная паутина. Круг калитки, и на соломенном стуле, припертому спинкой к забору, сидит девочка лет четырнадцати и латает белье, латаную и перелатанную уже не раз белье бедняков. Вторая девочка, на год моложе, укачивает на руках младенца, а двое карапузов, двух и трех лет, сидя носом к носу прямо на земле, что-то несут пургу своими неумелыми ручонками и бросают друг другу в лицо горсти пороха.
Никто не говорит. Только младенец, которого тщетно пытаются убаюкать, не смолкая, плачет тонким и слабеньким голоском. На окне дремлет кошка. Под самой стеной дома расцвели пышным венчиком белые левкои, над ними облаком мошкара кружит.
Вдруг девочка, которая шьет у входа, кричит:
- Ма-мо!
- Чего тебе? - отзывается мать.
- Он снова здесь!..
Они обеспокоены с самого утра, потому что вокруг дома все время бродит какой-то старик, похожий на нищего. Они заметили его еще тогда, когда провожали отца до лодки, чтобы помочь ему навантажитись. Неизвестный сидел возле канавы, как раз против их дверей. Вернувшись с берега, они застали его на том же месте, он все сидел и смотрел на их дом. Он казался больным и очень змореним. Более часа он сидел, не шелохнувшись; затем, заметив, что его подозревают в недобрых намерениях, поднялся и пошел прочь, с трудом передвигая ноги.
Но вскоре они увидели, что он возвращается своим медленным и усталым шагом; он снова сел, но на этот раз немного дальше, будто действительно собирался подглядывать за ними.
Мать и девочки испугались. Особенно забеспокоилась мать, потому что она была пугливой от природы, а тут еще ее муж, Левек, должен был вернуться только поздно вечером.
Мужа ее звали Левек, а сама она прозивалась Мартен, и их окрестили Мартен-Левеки. И вот почему: она вышла в первый раз замуж за матроса Мартена, который каждое лето отправлялся на Нью-Фаундленд ловить треску.
За два года замужества она родила от него дочь и была беременна на седьмом месяце, когда судно "Две сестры", трехмачтовая барка с Дьєппа, на котором плавал ее муж, пропало без вести.
О барку так и не было больше вестей; ни один из его матросов не вернулся, и все решили, что она утонула с людьми и грузом.
Мартен десять лет ждала мужа, и с большими трудностями воспитывала своих двух дочерей; потом, потому что она была женщиной трудолюбивой и доброй, к ней посватался один из местных рыбаков, вдовец Левек, что имел маленького сына. Они поженились, и за три года она родила от него двух детей.
Жилось им трудно и тяжело. В их доме хлеб ценился дорого, а мяса почти не видели. Случалось, что они были виноваты булочнику зимой, в дни непогоды. Однако их дети росли здоровыми. Люди говорили:
- Славные люди, эти Мартен-Левеки. Она не боится никакой работы, а Левеку в рыболовстве нет равного.
Девочка, что сидела возле калитки, заговорила снова:
- Похоже на то, будто он нас знает. А может, это какой-то нищий с Епревіля или с Озебоска?
Но тут уж мать никак не могла ошибиться:
- Нет, нет, этот человек не здешний, это наверняка. А он все еще стоял, как пень при дороге, упрямо уставившись глазами в дом Мартен-Левеків, и женщина наконец вспылила; став с перепугу храброй, она схватила лопату и вышла за порог.
- Вам чего здесь надо? - крикнула она к бродяги.
Он ответил хрипло:
- И вот, отдыхаю в холодке. Разве я вам мешаю?
Она продолжала:
- Что это вы будто подсматриваете за моим домом?
- Ничего плохого я никому не делаю, - ответил он. - Уж нельзя и при дороге посидеть, что ли?
Не найдя, что ответить, она повернулась к дому.
День тянулся медленно. В полдень неизвестный мужчина исчез. Но круг пяти часов он снова появился. Вечером его больше не видели.
Левек вернулся затемно. Ему все рассказали. Он решил:
- Это какой-то беглец или преступник.
И он спокойно лег спать, а его жена все думала о бродяге, который смотрел на нее таким странноватым взглядом.
На рассвете подул сильный ветер, и матрос, увидев, что нельзя выйти в море, взялся вместе с женщиной чинить рыболовные сети.
Круг девяти часов старшая Мартенова девочка, ходила за хлебом, вернулась бегом, испуганная, и закричала:
- Мама, он опять здесь!
Мать, вся пополотнівши от волнения, обратилась к мужу:
- Пойди, Левек, поговори с ним. Скажи, пусть он покинет подглядывать, потому что я не могу этого вынести.
Левек, коренастый матрос с цегляночервоним лицом, с густой рыжей бородой и с голубыми глазами, будто пронизанными черными точками зрачков, с крепкой, всегда тепло обмотанной от дождя и морского ветра шеей - спокойно вышел и направился к бродяги.
Они заговорили.
Мать и дети издали смотрели на них, смущенно и с тревогой.
Вдруг неизвестный поднялся и вместе с Левеком пошел к дому. Женщина испуганно подалась назад.
Муж сказал ей:
- Дай-ка ему ломоть хлеба и стакан сидра. Он два дня не имел ни крошки во рту.
И они оба вошли в дом, а за ними - женщина и дети. Бродяга сел и начал есть, понурив голову под бдительными взглядами, обращенными на него. Мать, стоя, рассматривала его, двое старшеньких девочек, мартеновские, одна с младенцем на руках - прихилились к двери и с жадным любопытством смотрели на незнакомого, а оба карапузов, что сидели в остывшем пепле возле печи, перестали играть черным котелком, будто и они хотели посмотреть на этого незнакомого мужчины.
Левек сел и спросил:
- Так, значит, вы издалека идете?
- Из Сетта.
- И все так пешком?
- Пешком. Когда не имеешь чем платить, надо идти.
- И куда же вы идете?
- Я шел сюда.
- У вас здесь есть кто-нибудь?
- Может, и есть.
Они замолчали. Мужчина, хоть и был голоден, ел понемногу и каждый ломоть хлеба запивал глотком сидра. Лицо его было изможденное, зморщене, костлявое. Он, видимо, много перестрадал.
Вдруг Левек спросил:
- А как вас зовут?
Тот ответил, не поднимая головы:
- Меня зовут Мартен.
Странное дрожание проняло все тело женщины. Она шагнула вперед, будто хотела получше рассмотреть этого бродягу, и остановилась прямо перед ним, вытянув руки, разинув рот. Никто не произнес ни слова. Наконец Левек заговорил:
- Вы здешний?
Тот ответил:
- Здешний.
Он поднял наконец голову, глаза женщины и его глаза встретились и застыли неподвижно, их взгляды соединились, будто притянутые друг к другу.
И вдруг она тихо произнесла дрожащим и измененным голосом:
- Это ты, мой человек?
Он медленно ответил, четко произнося каждое слово:
- Да, я.
И, не шелохнувшись, он продолжал жевать хлеб.
Левек, скорее удивлен, чем встревожен, пробормотал:
- Это ты, Мартен?
Тот просто ответил:
- Да, я.
И второй мужчина спросил:
- Откуда же ты взялся?
Первый ответил:
- С африканского побережья. Мы наскочили на подводную скалу. Трое из нас спаслось - Пикар, Ватінель и я. Потом дикари схватили нас и держали у себя двенадцать лет. Пикар и Ватінель умерли. Один англичанин, путешествуя, проезжал по тем местам; он забрал меня с собой и довез до Сетта. И вот я здесь.
Женщина заплакала, закрыв лицо фартуком.
Левек сказал:
- Как же нам теперь быть?
- Ты что, ее муж? - спросил Мартен.
- Да, мужчина, - ответил Левек.
Они глянули друг на друга и замолчали. Потом Мартен, осмотрев детей, которые собрались вокруг него, кивнул головой в сторону обеих девочек:
- Это мои?
- Твои, - подтвердил Левек.
Мартен не поднялся с места, не обнял их; он только сказал:
- Боже мой, какие большие!
Левек повторил:
- Как же нам быть теперь?
Мартен раздумывал, тоже не зная, что делать.
Наконец он произнес:
- Что же, говори, я сделаю, как ты захочешь. Я тебе зла не желаю. Только вот с домом плохо получается. Дети... у меня двое, у тебя трое - каждому свое. Но как же мать, - она твоя или моя? Как ты скажешь, так и будет. Ну, а дом, то уже моя, она мне досталась от отца, здесь я родился, и все бумаги у нотариуса.
Женщина плакала, прерывисто всхлипывая, и прятала лицо в голубой полотняный фартук. Старшие девочки подошли ближе и обеспокоенно рассматривали отца.
Мартен кончил есть. Теперь он спросил в свою очередь:
- Как же нам быть?
Левеку пришла в голову мысль:
- Пойдем к священнику. Он и рассудит.
Мартен встал, и, когда он оказался у женщины, и, (рыдая, бросилась ему на грудь:
- Мой муженек! Ты здесь! Мартен, бедняжка мой, это ты!
И она обхватила его обеими руками, вдруг всем существом ощутив дыхание давно в прошлом, тронута силой воспоминаний, которые воскресили перед ней ее юные годы и первые объятия.
Мартен, тоже взволнованный, поцеловал ее в чепчик. Оба мальчики, что сидели возле печи, взревели в один голос, услышав, как плачет их иметь, а наименьший, на руках у младшей Мартенової дочери, пронзительно завизжал, как фальшивая дудка.
Левек, стоя, ждал.
- Пошли, - сказал он, - надо это уладить.
Мартен выпустил жену из объятий, а она, увидев, что он смотрит на дочерей, сказала им:
- Чего же вы стоите? Поцелуйте отца.
Они подошли вместе, без единой слезинки, нерешительно и немного опасаясь. Он поцеловал одну вслед за другой в обе щеки, неуклюже, по-крестьянски. А младенец, увидев, что к нему приближается чужой человек, осталось таким неистовым плачем, что аж корячилось от крика.
Затем оба мужчины вышли.
Когда они проходили мимо таверну, Левек спросил:
- А не выпить ли нам по рюмашке?
- Что же, я не от того, - согласился Мартен.
Они зашли, сели в еще совсем пустой комнате; и Левек закричал:
- Эй, Шіко! Два стаканчика абсента, и самого крепкого: Мартен вернулся, Мартен моей женщины. Знаешь, Мартен из "Двух сестер", который пропал был?
Держа в одной руке три стакана, а во второй бутылки, подошел трактирщик, - толстопуз, багровый, набухший от жира, - и безразлично, спокойно сказал:
- Гляди-ка! То ты уже здесь, Мартен?
- Да, - ответил Мартен.