Интернет библиотека для школьников
Украинская литература : Библиотека : Современная литература : Биографии : Критика : Энциклопедия : Народное творчество |
Обучение : Рефераты : Школьные сочинения : Произведения : Краткие пересказы : Контрольные вопросы : Крылатые выражения : Словарь |
Библиотека зарубежной литературы > М (имя) > Николай Некрасов > Стихи в переводе М.рыльского - электронная версия книги

Стихи в переводе М.рыльского - Николай Некрасов

Николай Некрасов
Стихи

Переводчик: М.рыльский
Источник: Из книги: Максим Рыльский. Сочинения в двадцати томах. Том пятый. Поэтические переводы. К.:Научная мысль, 1984




В дороге



Скучно! Скучно!.. Поштарю находчив,
Ты бы развеял тяжелую мою скуку!
Спой-ка мне что-нибудь о молодой возраст,
О рекрутский набор и разлуку;
Чем-то причудливым меня посміши,
Где что видел или слышал, расскажи -
Веселее, бывало, мне станет!

"Ох, и сам невеселый я, господин!
Злодейка зсушила, жена!
В доме панськім она росла
И изучала там, черт его знает,
Вместе с панной разные науки:
Ну, сказать то, шить и в'язать,
На варгане тим играть, читать,-
Все дворянские химеры и штуки,
Одевалась не так, как у нас
На селе сарафанниці наши.
А, к примеру, в шелк и атлас,
Ела вдоволь и меда, и каши,
Выступала маніжливо так,
Как и компании, то есть, природные,
А не то уже, что брат наш крепостной,
Но сватал ее и благородный
(Ишь, учитель был едва не спятил,
Говорит кучер, Иваныч Торопка),-
Ну, и счастье ей бог не судил:
Не нужна в дворянстве холопка!
Наша барышня замуж пошла -
Да и до Питера, вырванное зелье!
Ну, а господин, одгулявши свадьбы,
Вернулся слабый до села
И отдал богу душу,
Оставив сиротой Грушу...

Через месяц приехал зятек -
Перебрал по ревизии души,
И всех посадил на оброк.
Ну, а дальше добрался и до Груши.
Сказала, бывает, ему
Что-то напротив, просто тесновато
Вместе жить в одном дому
Стало вдвоем им,- нам это незвісно,-
И вернул ее на село...
Знает свое место, пусть мужичка!
Плачет девушка - ой, беда пришла!
Белоручка, мол, білоличка!

Как на грех в девятнадцатый год
Вошел я... Меня посадили
На тянуло - и на ней и женили.
Ох, и бедствия же набравсь человек!
Ходит павой, видишь, такой,-
Ни доить, ни махать косой!
Грех сказать, чтобы ленивая была.
И все, мол, из рук выпадало!
Когда дрова или воду несла,
Или на барщину шла - ну, бывало,
Жалко смотреть станет... куда!
И с обновы нет ей утешения!
То натерли ей ногу коты,
То, мол, сарафан не уместным,
Еще ничего на людях, в семье,
Ну, а тайком - слезы, как река...
Сгубило то господа ее,
А была бы хоть куда бабенка!

Все какой-то там патрет разбирательством,
Все чтения ей, видишь ты, любэ...
Страх берет меня просто беда!
Приведет и сынка к потеряй!
Моет, чешет его изо дня,
Учит читать мужицкую ребенка,
Бить не бьет - не дает и мне...
И не долго ей ласкает ребенка!
Будто щепка сделалась худая.
И ходить уже стало над силу.
Толокна ложек две з'їда...
Придется положить в могилу!..
А от чего?.. И я же не томив
На тяжелой, беднягу, работе,
Зодягав, кормил, без толком не корил,
Почитал, видит бог, по охоте...
Ну, а бить - чуть и не бил,
Ну, разве там под пьяную где-то руку..." -

"Ну довольно, поштарю! Отвел
Ты от меня тяжелую мою скуку!"






* * *



Еду я по городу в тьме кромешной,
Слушаю ветра стоны печальное,-
Дружище бездомный, слабый, беспомощный,
Тень твоя вдруг в глазах промелькнет!
Сожмется сердце от муки и тревоги.
С детства претерпела ты слез и проклятий:
Хмурый и злой был твой отец убогий,
Должна была с нелюбимым брак ты узять.
Муж тебе выпал недобрый на судьбу,
Мучена и битый не раз ты была;
Не покорилась - пошла ты на волю,
Но и меня не на радость нашла...
Ты помнишь,- больной, голодный,
Силы я тратил, с одчаю немцев?
В нашей комнате, пустой и холодной,
Пару из уст наших ветер носил.
Вспоминаешь в желобах, в камине звуки,
Брызги дождя, напівсвітло, півтьму?
Плакал твой сын, и те холодные руки
Відігрівала дыханием ему.
Он не умолкал - и невыносимой боли
Полон был тот крик... Становилось темніш;
Умерло малыш, накричавшися вволю...
Бедная! Свой плач неразумный оставь!
С горя и с голоду рядом с тобой
Завтра так же навек я засну.
Купит хозяин наш, полный злобы,
Нам две большие и гробик.
В разных углах мы сидели и молчали.
Смертно бледная ты была и слабая,
Думы в тебе потайные остывали,
В сердце твоем шла борьба.
Я задремал. Ты ушла молчаливо,
Принарядившись, словно к венцу,
И принесла за час торопливо
Сыну гроб и еду для отца.
Голод невыносим тогда удовлетворив,
Мы зажгли - и в стенах немых
Сына положили в гроб, нарядив...
Зглянулась судьба? Бог нам помог?
Ты не спешила с печальным признанием.
Я ни о чем не спросил,
Только смотрели оба с рыданием,
Только одчай мне горло сжимал...
Где ты теперь? Пришлось скончаться
С бедствием-бедой в неравной борьбе?
Или на дорогу обычную пошла ты
В невідклично роковані дни?
Кто защитит тебя? Сестры и братья
Словом ужасным тебя назовут,
Только мне шелохнуться проклятие -
И безнадежно замрут!..






Зеленый шум



Идет-гудит Зеленый Шум,
Зеленый Шум, весенний шум!

Гуляя, расходится
Вдруг ветер горовой:
Хитне густыми ольхой,
Квітчаний пыль поднимет он,
Как облако: зеленый все -
Воздух и вода!

Идет-гудит Зеленый Шум,
Зеленый Шум, весенний шум!

Тихая в меня женщина,
Наталья Патрикіївна,
Воды не замутит,
И как-то грех постиг ее,
Как лето жил я в Питере...
Сама, глупенькая, визналась,
Утяти бы ей язык!
В доме вдвоем с лукавой
Зима заперла нас.
Мне в глаза смотрит,
Молчит жена моя...
Молчу... А дума лютая
Покоя не дает:
Убить... Так сожалению сердешної!
Стерпіть - да сил нет!
А здесь зима розкошлана
Ревет и день и ночь:
"Убей, убей зрадливицю!
Соблазнителя сгуби!
А то весь век промучишся,
Ни днем, ни ночью долгой
Покоя не найдешь.
В глаза злые сусідоньки
Будут плевать тебе!.."
Под голос бури-вьюги
Окрепла дума лютая -
Припас я острый нож...
И вдруг весна подкралась...

Идет-гудит Зеленый Шум.
Зеленый Шум, весенний шум!

Как молоком облитії,
Стоят сады вишневії,
Тихонько шумят;
Обласканные теплым солнышком,
Шумят по-молодецки
Сосновії леса;
А рядом юным листиком
Щебечут песни юной
И липа блідолистая,
И чистая березка
В зеленом наряде!
Шумит мелкая елочка,
Шумит высокий клен...
Шумят они по-юному,
По-юному, весеннем...

Идет-гудит Зеленый Шум,
Зеленый Шум, весенний шум!

И слабеет дума лютая,
Чем падает из рук,
И повсюду песня слышится
Одна - в лесах, в лугах:
"Люби, покуда любится,
Терпи, покуда терпится,
Прощай, когда прощается,
И - бог тебе судья!"






Крестьянские дети



Опять на селе я. Хожу охотиться,
Стихотворствую понемногу - и легко так жить.
Вчера, по вловах, не пройдя и до хаты,
На сене в сарае я лег відпочить.
Заснул и прокинувсь: в широкие щели
Лучи веселого льются ручьи,
Воркует голубка; в глубокой лазури
Кричат молоденькие грачи,
Еще и другая мелькнула над крышей птица -
По тени ворону я сразу узнал;
О! Кто там шепчет! В скважинах глазенки
Как кто на разок нанизал!
И карие, и голубые сияют там, и серые,-
Вроде как цвет полевой.
В них покой и воля, и радости искренние,
И благости отсвет ясен.
Люблю я этот взгляд детского глаза,
Где нет фальши и сліда!
Я замер: душа схвилювалась глубоко...
О! Шепчутся вновь!


Первый голос


Борода!


Второй


А господин, говорили!..


Третий


И тише, черти вы!


Второй


Господам лишь усы годится носит!


Первый


А ноги, вишь, длинные, и сам уже седой...


Четвертый


Смотри, на шапке часы лежит!


Пятый


Вот штука, так штука!


Шестой

Цепь золоченый...


Седьмой


О, вещь недешевая!


Восьмой


Как солнце горит!


Девятый


А вот собака - какой здоровенный!
Вода с языка, вишь, бежит.


Пятый


Ружье! взгляни: стволы которые, нене!
Замочки разные!..


Третий


(испуганно)


Он не спит!


Четвертый


Ничего, молчи! Еще постоим минуту!


Третий


Побьет...

Испугались маленькие шпиги
И бросились прочь: так, почуяв человека,
Взлетают шустрые воробьи над стога!
Утих я, прищурился - снова появились
В скважинах глазки ясные.
На все у меня они осмотрелись
И вынесли приговор мне:
- Куда уж такому бідасі охота!
Лежал бы себе на печи!
И видно - не пан он: как ехал из болота,
Так рядом с Гавриилом...- "Услышит, молчи!"

О, милые плутяги! Кто с ними зазнался,
Тот, верю я, любит крестьянских детей,
И даже если бы ты их гордо чуждался,
Читатель, как "низкого рода людей",-
Я все-таки должен откровенно сказать,
Что завидую этим малышам:
В жизни их поэзии так премного.
Что и избалованным детям не знать твоим.
Счастливый народ! Ни роскоши, ни книги
Не ведают детства они.
С ними ходил в грибные я набеги,
Раскапывал листья, обыскивал пни,
Грибную пытался затямить место,
А утром ни за что не мог відшукать.
"Взгляни-ка, Савосько, под ту древесину -
Кольцо там, видишь!" Мы Нагнулись, хвать
Змею схватили! Кусается, проклятая!
Савоська хохочет: "Попался спроста!"
И хватит нам их пришлось убить
И класть на доски моста.
Пожалуй, мы за подвиги славы ждали,-
А у нас же дорога была большая,
Ежедневно трудящиеся сновали всякие
По ней без числа.
Канавокопач вологжанин,
Лудильник, кравец и кушнир,
А порой, бывает, горожанин
Молиться мчится в монастырь.
Под наше зеленые ветви берестовое
Усталый люд спешил отдохнуть.
Здесь дети обступят: начнутся разговоры
Про Киев, про турка, о тысячах см.
Как другой выпьет, тогда только держись -
Начнет с Волочка, в Казани дойдет!
Чухну передражнить, мордву, черемиса,
И сказкой утешит, и притчу составит:
"Прощайте маленькие! Старайтесь наипаче
На господа бога во всем считают:
У нас был Вавила, за всех самый богатый,
И вздумал на бога как-то нарікать,-
С тех пор и похудел, и обеднел наш Вавила,
Ни меда от пчел, ни урожая с полей,
И только в одном, бідасі, везло,
Что волос в носу довжезний чернел..."
А то ремесленник разложит все орудия -
Рубанки, підпилки, долота, ножи:
"Смотрите, чортята!" А дети и рады,
Как лудиш, пилишь - все покажи!
Под поговорки собственные уснет прохожий,
Малыши до дела - пилить и стругать!
То пыльцы затупят те, что и глянуть негоже,
Или сверла сломают - да и ну утікать!
Было так пролетали дни напролет,
Что другой человек, то и новая повесть...

Ух, жарко! Грибы до полудня собирали,
А вышли из леса - рика луговая
Синеет, как стьожка, и вьется в травах,
Все сбросили одежду на берег свою -
И столько в реке головок русых,
Как будто грибов на поляне в роще!
И смеха, и крика, и гомону полно,
Тут драка - не драка и игра здесь - не игра...
А солнце летнее печет несказанно.
Домой, малыши! Обідать пора!
Возвратились. У каждого козуб немалый,
А сколько приключений! То он спугнул зайца,
Поймал ежа тот... Были заблудились
Еще и видели волка... Вот напугал!
И мушек дают, и насекомых ежу,
Угощает Корней молочком - не берет!
Тот ловит пиявки в водице прудовой
На скамье, где мать белье стирает,
Тот нянчит маленькую сестру на пригорке,
Тот тянет женцеві ведерко кваску,
А тот, подвязав под горло рубашку,
Рисує какие-то узоры на песке,
Плещется и в густом тине,
А в той новенький венок:
Там белые и желтые, красные и синие,
Всяких много цветков.
Те спят, те танцуют себе без умолку.
Вон девочка ловит плоху лошадку,
Поймала и едет на ней в село.
Или ей, что родилась под солнцем, на воле,
Что мать ее принесла в приполі,
Прилично бы лошадки бояться было?..

Пора грибобрання только отлетела,-
Смотри-ка, губы уже черные у всех.
Набили оскомину: черника поспела!
А там и малина, брусника, орех!
Раскатистый гул детской стаи
От утра до ночи гремит в роще.
Тетеря, испугавшись, вылетал из трав
И выводке зовет свою пушистую,
Зайчика насторожат - крика, содома!
Глухарь полинялий с бессильным крылом
В кусты встрепенулся - ну, беда старом!
Несут на село его дети вместе...

- Довольно, Ванюшо! Гулял ты, дитятко,
Теперь к работе пойдем! -
И даже и труд до него сначала
Обернется красным лицом своим;
Он видит, как отец удобряют поля,
Как бросает зерно в рыхлую землю,
Как потом звеньев медленно зеленеет,
Как полнится зерно в тяжкім колоске;
Вот созревшее зерно подрежут серпами,
В снопы перев'яжуть, к клуни свезут,
Просушать, молотят-молотят цепами,
А дальше помелють и хлеба испекут.
Вот свежим хлебцем полакомится мальчишки
И в поле с родителями охотно бежит.
Сенца наберут: "вилізай, бісенятко!"
Ванюша на сене языков царь тот сидит.
И зависть, однако, в дворянской ребенку
Посіять было бы мне сожалению.
Поэтому мы теперь должны показать
С другой стороны медаль.
Конечно, крестьянский парень на свободе,
Ничего не учившись, растет,
И вырастет он, как былина в поле.
Или, может, и погибнет - ничего, пустое!
Он знает, конечно, все тропы в рощи,
Летом на лошади, не боится воды,-
И лютая его мошкара заедает,
И рано парнишке знакомы труды.

Раз как-то зимой в холодную пору
Из леса я вышел; мороз так и грыз.
Смотрю - поднимается тихо под гору
Лошадка, на санях вывозя хворост.
Чинно шествуя с ней домой,
Лошадку под сбщ ведет мужичок.
В больших сапогах, в полушубке тяжелом,
В старых рукавицах... а сам как грибок.
- Здоров, парубище! - "А ну, не тронь-ка!"
- Какой же ты грозный, по правде скажу!
А откуда дровишки-то? - "Из леса, конечно.
Там отец рубит, а я вот вожу"
(Издали в лесу топор звенела).
- А что, у твоего отца большая семья? -
"Семья-то большая, и что в нем за сила,
Как два мужика только: мой отец и я".
- А, вон оно что! А как звать тебя? -
"Власом!"
- Который тебе год? - "И уже седьмой пошел!
Ну, мертвая!" - мальчишки промовило басом
И дальше с лошадкой двинулось вновь.
Такой он маленький был, пацан этот милый,
Так солнечный луч его озарял,
Как будто все из картона слепили,
Как будто в детский театр я попал!
И мальчик был мальчик жив, не кукольный,
И хворост, и гринджолы, и пегий конек,
И сяєво солнца холодное, зимнее,
И злеглого снега вдоль окон холмы -
Все настоящее, российское меня было перед
С клеймом смертодайним злой зимы,
Что сердце русское так любит, безумное,
Что думы российские вселяет в умы.-
Те честные мысли, что нет им воли,
Что ни один не стало их еще не поборол,
Что в них так много гнева и боли,
Что в них - бесконечная любовь!
Гуляйтеся же, дети! Растите без тревоги!
На то и детство у вас расцвело,
Чтобы вечно любить это поле убого,
Чтобы вечно оно дорогое вам было.
В правду народную вы верьте большую,
Уважайте свой трудовой хлеб,-
И пусть чародейство детского возраста
Озарит вам солнцем туман могильное!..
Пора вернуться к началу наступила.
Смілішає, вижу, гостей моих рой.
- Воры пришли! - я окликнул
Фингала,-
- Украдут нам все! То прячь-потому поскорей! -
Фінгалко мой, скорчивши важную мину,
Под сено пожитки мои закопал,
Тщательно спрятал дичь особенно,
В ногах мне лег и сердито рычал.
Собачьей той премудрость науки
Ему досконально известна была;
Взялся вытворять такие штуки он,
Что публика с места сойти не могла.
Вот смеху и чудеса! Уж тут не до страха!
Сами команды: "Фінгалко, умри!"
- Не застуй, Сергей! Пусти-потому, Кузяхо! -
"Смотри - умирает".- С их любимой игры
Я сам любовался, разлегшись на сене,
И в сарае темно сделалось как стой:
На сцене так вдруг сгущаются тени,
Как надо грозе зашуметь страшной.
И действительно: над крышей гром раскатился,
Река дождевая в сарай потекла,
Актер мой умный залаял-залился,
А публика дала деру!
Широкие ворота со скрипом раскрылись,
Ударили в стенку, закрылись вновь.
Я выглянул: облако вверху клубилась,
И дождь на театр наш шел.
Под ливнем босые малыши бежали
Быстренько к родных дворов...
Мы с верным Фингалом грозу переждали бурю
И вышли искать дупелей.






* * *



Жатву, напряжение часа рабочей.
Ой же, от русской женской судьбы
Тяжчої сердце не знает!
Вянет досрочно не с пада счастливой
Русского племени довготерпливого
Страдалица - мать печальная.
Не убежать от жароти недоброй!
Поля, покосы и дальше до горизонта
Солнце палящее угнетает.
Женщина бідашна из сил выбивается,
Облако мушви круг нее качается.
Вьется, кусает, звенит.
Клавши снопы на тернистый дороженьку,
Острым серпом закривавила ніженьку,-
Никогда кровь тамувать.
Плач малыша из-под копны зачувається,
Бедная туда,- вплоть коса развевается,-
Надо дитя колихать.
Почему же стоишь, как немая, над ребенком?
Песню терпения и тоски неустанного
Надо терпеливо петь!
А пот или слезы на ресницах качаются -
Не распознать никак!
В кувшин, черным тряпьем закрывается,
Хлынут они - пусть и так!
Жадно припав устами-жаринами,
Пьешь за глотком ты глоток...
Добрый, голубка, с горькими сльозинами
Смешанный пополам квасок?