Интернет библиотека для школьников
Украинская литература : Библиотека : Современная литература : Биографии : Критика : Энциклопедия : Народное творчество |
Обучение : Рефераты : Школьные сочинения : Произведения : Краткие пересказы : Контрольные вопросы : Крылатые выражения : Словарь |
Библиотека зарубежной литературы > Б (фамилия) > Брэдбери Рэй > Бетономешалка - электронная версия книги

Бетономешалка - Рэй Брэдбери

Рэй Брэдбери
Бетономешалка


Под окном шурша, словно сухая трава, голоса старых сплетниц.
- Еттіл - трус! Еттіл - предатель! Отважные сыновья Марса летят воевать с Землей, а Еттіл прячется в кусты!
- Болтайте себе, старые ведьмы! - крикнул он.
Голоса стихли, словно журчание ручья в длинных каналах под марсианским небом.
- А как вот сейчас его сыну! Знать, что твой отец - трус!- перешептывались морщинистые ведьмы, наклонив вместе председателя с хитрыми глазками.- Позор, позор!
В углу плакала его жена: языков нудный холодный дождь семенил по черепичной кровле.
- Ох, Еттіле, как ты можешь?
Еттіл отложил металлическую книгу в вязаном с полотого проволоки переплете. Эта книжка с самого утра рассказывала ему вслух очень интересную историю.
- Я же пытался объяснить,- сказал он.- Это глупое дело. Марс не сможет покорить Землю. Мы все погибнем.
На улице гремело и звенело, ревела медь горнов, грохотали барабаны, слышались крики, размеренный топот ног, шорох знамен, песни. По мостовой, нанеся на плечи огнеметы, маршировали солдаты. Следом бежали дети. Старые женщины размахивали грязными флажками.
- Я останусь па Марсе и буду читать книжку,- молвил Еттіл.
В дверь загрюкали. Тилла открыла. В комнату ворвался Еттілів тесть.
- Что я слышал? Мой зять - предатель?
- Да, отец.
- Ты не хочешь быть солдатом марсианской армии?
- Нет, отец.
- О горе!- Старик покраснел.- Такой позор! Тебя расстреляют!
- Расстреливайте - и делу конец.
- Это же неслыханно! Чтобы марсианин не хотел воевать с Землей? Неслыханно!
- Согласен. Это действительно невероятно.
- Невероятно,- зашипели ведьмы под окном.
- Хоть бы ты ему внушил, папа! - всхлипнула Тилла.
- Попробуй вдолбить куче навоза! - закричал [244] отец, гневно сверкая глазами, и подступил к Еттіла.- Оркестры играют, день чудесный, женщины плачут, детвора радуется, все как надо, маршируют отважные воины, а он сидит здесь... какой позор!
- Позор...- схлипнули голоса в кустах за окном.
- Вон из моего дома! - взорвался Еттіл.- Прочь отсюда со своими глупыми разговорами! И со своими медалями и барабанами!
Он подтолкнул старика к двери, жена вскрикнула, но тут дверь открылась и на пороге стал военный патруль.
- Еттіл Врай? - ревнув чей-то голос.
- Да.
- Вы арестованы!
- Прощай, дорогая жена! Иду воевать с этими дураками! - закричал Еттіл, а люди в бронзовых кольчугах потащили его из дома.
- Прощай, прощай! - исчезая вдали, откликнулись старые ведьмы.
Тюремная камера была чистая и опрятная. Без книги Еттіл скучал. Он вцепился обеими руками в решетку и смотрел, как за окном взлетают в ночное небо ракеты. Холодно светились бесчисленные звезды; казалось, они бросаются врассыпную, когда между ними вспыхивала ракета.
- Дураки,- прошептал Еттіл.- Какие дураки! Дверь камеры открылась. Какой-то мужчина укотив тачку - на ней беспорядочными кучами громоздились книги. Позади стояла фигура Военного наставника.
- Еттіле Врай, мы хотим знать, почему с вашем доме хранятся запрещенные земные книги. Все эти "Удивительные истории", "Научные рассказы", "Фантастические повести". Отвечайте! [245]
И он схватил Еттіла за руку. Еттіл випручався.
- Если вы собираетесь расстрелять меня-расстреляйте. Именно через эту литературу я ее не хочу воевать с Землей. Через эти книги ваше вторжение терпит крах.
- Как это так? - Наставник мрачно поглядел па пожелтевшие от времени журналы.
- Возьмите любой из них на выбор,- сказал Еттіл.- От тысяча девятьсот двадцать девятого-тридцать лет и до тысяча девятьсот пятидесятого по земному календарю в девяти рассказах из десяти речь идет о том, как марсиане победно вторглись на Землю...
- Ага! - Наставник улыбнулся, кивнул.
- ... а затем потерпели поражение,- закончил Еттіл.
- Это измена! Держать у себя и читать такие книги!
- Называйте, как хотите. Но позвольте мне сделать некоторые выводы. Каждое вторжение заканчивалось неудачей благодаря некоему молодому человеку по имени Мик, Год, Джік или Беннон; конечно он - статный ирландец, действует один и побеждает марсиан.
- Как вы можете этому верить?
- Нет, я не верю, что земляне на это способны, не верю. Но поймите, Наставнику, у них уже сложилась традиция, поколение за поколением в детстве зачитывались этими выдумками, воспитывались на них. В каждой книжке - победа над марсианами. А у нас есть такая литература?
- Ну-у...
- Нет.
- Наверное, нет.
-- Конечно, нет, итл ее сами это знаете. Мы никогда ite придумывали таких фантастических рассказов. И вот теперь мы поднялись, идем на бііі - и погибнем.
- Что-то не пойму я ваших рассуждений. К чему здесь древние журналы?
- Боевой дух. Очень важная вещь. Земляне знают, что они не могут не победить. Эта уверенность - в их крови. Они не могут проиграть войны. Книги, которые они прочитали в юности, вдохновляют их такой верой в себя, куда нам с ними тягаться! Мы, марсиане, не определенные своей победы; знаем, что можем проиграть. Хоть как бы мы бьем в барабаны, пусть хоть как сурмимо в трубы, дух наш слабый.
- Это измена! Я не хочу слушать! - закричал Военный наставник.- Через десять минут весь этот хлам сожгут, и тебя тоже. Выбирай! Или ты, Еттіле Врай, вступаешь к Военного легиона, или ты умрешь!
- Все равно умирать. То лучше уж сгореть!
- Эй, стража!
Еттіла вытолкали во двор. Он увидел, как его любимые книги сложили в яму пять футов глубиной. Туда налили керосина, подожгли и вот, загуготівши, оттуда припугнуло пламя. За минуту и его, Еттіла, толкнут к этой ямы.
А на противоположном конце двора, в тени, угрюмо и одиноко стоял его сын; страх и печаль светились в больших желтых глазах. Он не протянул руки к отцу, не заговорил к нему - только смотрел, как агонизирующее животное, бессловесное животное, молит о пощаде.
Еттіл взглянул на пламя. Чьи-то руки грубо схватили его, сорвали одежду и потащили к огненного кромки смерти. И только здесь Еттіл [247] проглотил комок, ставший ему в горле, и крикнул:
- Подождите!
Лицо Наставника, на котором играли отблески рыжего пламени, надвинулось на него в трепетном горячем мареве.
- Что такое?
- Я вступаю в Военный легиона! - сказал Еттіл.
- Хорошо! Отпустите его!
Руки, державшие Еттіла, розтислися.
Еттіл оглянулся - сын стоял віддалеки на дворе и ждал. Не улыбался, а просто ждал себе. В небо взлетела яркая бронзовая ракета, и звезды померкли...
- А теперь мы пожелаем нашим отважным воинам счастливой дороги! - сказал Военный наставник.
Грянул оркестр; ветер ласково брызнул слезами дождя на потных солдат. Запрыгали дети. В толпе Еттіл увидел жену - она плакала, гордясь им, а рядом стоял сын, молчаливый и торжественный.
Отважные воины, улыбаясь, промаршировали в межпланетный корабль. Там они легли в сетки, пристегнулись - и вот по всему кораблю, напряженно застыл, в сетках отдыхали, расслабившись, солдаты. Все что-то жевали и ждали. Тяжело хлопнул люк, в клапанах засичало воздуха.
- Вперед, к Земле и гибели! - прошептал Еттіл.
- Что? - переспросил кто-то.
- Вперед к славной победы,- придав своему лицу соответствующее выражение, сказал Еттіл. [248]
Ракета рванулась в небо.
"Космос,- думал Еттіл.- Вот мы летим п медном котле сквозь чернильные бездны ii розовые вспышки. Мы летим; когда земляне увидят в небе нашу вславлену ракету, в их глазах отразится ее пламя, и они исполнятся ужаса. А ты сам будешь далеко-далеко от дома, от жены, от сына!"
Он пытался понять, почему его сотрясает дрожь. Как будто все его существо, все жизненно важные органы, все пайзаиовітпіше осталось па Марсе, сам же он прыгнул прочь на миллионы миль. А сердце па Марсе, колотится, пылает. И мозг еще на Марсе, там он думает, дрожит, словно брошенный факел. И желудок на Марсе, сонно переваривает прощальный обед. 1 легкие еще там, в прохладном, голубом, хмельном воздухе Марса - упругие, подвижные мехи, которые хотят свободы, а каждая клеточка умоляет покоя.
Потому что ты теперь здесь - автомат без винтов и гаек, труп; те, кто имеет над тобой власть, рассекли тебя и выпотрошили, и все, что было в тебе путного, швырнули на дно высохших морей, разбросали по неприветливых холмах. И вот ты опустошен, потухший, остывший, у тебя остались только руки, чтобы причинять смерть землянам. "Руки - вот все, что от тебя осталось",- подумал он холодно, безразлично.
Вот ты лежишь в огромной сетке. Не сам, рядом другие, но они целые и невредимые, тело и душа в них не расщеплены. А все, что жило в тебе, осталось далеко позади, бродит под вечерними ветрами среди пустынных морей. Здесь, в ракете, только холодная, мертвая комок глины.
- Штурмовые посты, штурмовые посты, приготовиться! [249]
- Готов! Готов! Готов!
- Подъем!
- Все я сеток! Быстро!
Еттіл выпрыгнул И;и ciTJ.ii. Десі. впереди него сами собой двигались окоченевшие руки.
"Как быстро все это произошло,- думал он.- Лишь год назад па Марс прилетела ракета с Земли. Наши ученые - у них невероятный телепатический талант - скопировали ее; наши рабочие на наших невероятных заводах создали сотни таких же ракет. С тех пор ни один земной корабль не прилетал на Марс, однако мы досконально изучили их язык. Мы постигли их культуру, поняли их мышления. И теперь дорого заплатим за такие поразительные успехи..."
- Пушки к бою!
- Готово!
- Прицел!
- Дистанция?
- Десять тысяч миль!
- Атака!
Тишина и жужжание. Как в ракете роились тысячи пчел. Звучат крошечные катушки в бесчисленных приборах и рычагах, хурчать колесики. Молча ждут люди. Молча застыли тела, только пот выступает под мышками, на лбу, под неподвижными блеклыми глазами.
- Внимание! Приготовиться!
Еттіл собирается на силе, цепляется за остатки разума, чтобы не сойти с ума, и ждет, ждет...
Тишина, тишина, тишина. Ожидание.
Ти-и-и-и-и!
- Что это?
- Земное радио!
- Выйти на их волну!
-- Они пытаются связаться с нами, они нас вызывают! Выйти на их волну! [250]
Ти-и-и-и-и-ii
- Вот они! Слушайте!
- Вызываем марсианские военные ракеты! Тишина затаила дыхание, жужжание в улье стихло, уступило резком голосовые, отрывисто прозвучал над окоченевшими в ожидании солдатами.
- Говорит Земля! Говорит Уильям Сом-мерс, президент Объединения американских промышленников!
Еттіл сжал ручку своего аппарата, наклонился вперед, закрыл глаза.
- Добро пожаловать на Землю!
- Что? - закричали в ракете.- Что он сказал?
- Добро пожаловать на Землю, вот что!
- Это ложь!
Еттіл вздрогнул, открыл глаза, удивленно посмотрел на потолок, откуда доносился голос пе-видимого землянина.
- Добро пожаловать! Добро пожаловать на зеленую Землю, планету промышленности! - дружелюбно подтвердил голос.- Мы ждем вас с распростертыми объятиями! Пусть грозное вторжение превратится в вековой дружбе!
- Подлая ложь!
- Тс-с! Слушайте!
- Много лет назад мы здесь, на Земле, отказались от войны, уничтожили наши атомные бомбы. И теперь мы безоружны, нам остается только приветствовать вас. Наша планета к вашим услугам. Мы только обращаемся к вашему милосердию, наши добрые и великодушные завоеватели!
- Этого не может быть! - прошептал кто-то.
- Конечно, ложь!
- Итак, приземляйтесь и добро пожаловать!- окончил представитель Земли господин Уильям Сомморс.- [251] Приземляйтесь, до хотите. Земля - ваша; все мы - братья!
Еттіл засмеялся. Все обернулись и удивленно глипнули на него. Кое-кто многозначительно подмигнул: с ума, мол, съехал.
А пин смеялся, смеялся, пока его ударили.
Низенький толстяк посреди раскаленного ракетодрому в Грінтауні, штат Калифорния, выхватил белоснежную платок и вытер влажный лоб. Потом с высоты только сбитой из досок трибуны підсліпувато прищурился в п'ятдесятитисячпий толпу; его сдерживал границу полицаев, которые взялись за руки. Все смотрели на небо.
- Вот они!
Все разом вздохнули.
- Да нет, это чайки! Разочарованный ропот.
- Я начинаю думать: зря мы не объявили им войну,- прошептал толстяк-мэр.- Тогда можно было бы разойтись по домам.
- Тс-с! - остановила его жена.
- Вот они! - загукав толпа.
Будто прямо из солнца вынырнули марсианские ракеты. - Все готовы? - мэр озабоченно оглянулся.
- Да, сэр,- сказала мисс Калифорния 1965 года.
- Да,- ответила и мисс Америка 1940 года - она примчалась сюда последней минуты заменить мисс Америку 1966 года: и неожиданно заболела.
- Конечно, готовы, сэр! - подхватил мистер Крупнейший грейпфрут из долины Сан-Фернандо 1956 года.
- Оркестр готов?
Музыканты подняли трубы, словно ружья. [252]
- Готовы!
Ракеты приземлились.
- Давайте!
Грянул марш "Я иду к тебе, Каліфорніє!" - десять раз подряд.
С двенадцати до часу пополудни мэр произносил речь, простерши руки к молчаливых, недоверчивых ракет.
В четверть второго герметичные люки ракет открылась.
Оркестр трижды сыграл "В штате золотой!" Еттіл и еще полсотни марсиан с оружием наготове спрыгнули на землю.
Мэр выбежал вперед, держа в руках ключи от Земли.
Оркестр заиграл "К нам приходит Санта-Клаус", и хоровая капелла - ее по этому случаю привезли из Лонг Вечу - спела на этот мотив новые слова о том, что "к нам приходят марсиане".
Увидев, что у землян нет оружия, марсиане немного успокоились, но огнеметов из рук не выпускали.
С первой тридцати до второй пятнадцати мэр повторял свою речь специально для марсиан.
В два тридцать мисс Америка 1940 года вызвалась перецеловать всех марсиан, если они выстроятся.
В два часа тридцать минут и десять секунд оркестр заиграл "Как поживаете, как вы поживаете", чтобы загладить неловкость, возникшую по вине мисс Америки.
В два тридцать пять мистер Крупнейший грейпфрут подарил марсианам двухтонную машину с плодами сиоєї труда.
В два тридцать семь мэр раздал всем марсианам [253] бесплатные билеты в театры "Элит" и "Маджестик"; при этом он произнес речь, которая продолжалась до начала четвертой.
Заиграл оркестр, и пятидесятитысячный толпа запел "Все они такие славные ребята".
В четыре чествование гостей закончилось.
Еттіл сидел в тени ракеты вместе с двумя товарищами.
- Вот она, Земля!
- А я говорю, всю эту нечисть надо истребить,- сказал один марсианин.- Не верю я этим землянам. Они коварны. Чего бы это они нам так радовались? - Он взял в руки картонную коробку, в ней что-то шурша.- Что они мне подсунули? Говорят, вроде.- Он прочитал надпись на ярлыке:- "БЛИКС. Новый стиральный порошок".
Вокруг бурлила толпа, земляне и марсиане павпереміж, более па карнавале. Воздух аж гудело от голосов, приветливые хозяева осматривали ракеты, засыпали гостей вопросами.
Еттілові было холодно. Он снова ночаїі дрожать.
- Разве вы не чувствуете?-прошептал ресниц.- Это не перед добром. Что-то с нами случится.- Они замышляют что-то хитрое, ужасное. Я уверен, они с нами сделают...
- А я говорю - их надо истребить до ноги!
- Как можно убивать людей, когда они тебя называют "товарищем", "приятелем"? - спросил второй марсіашш.
Еттіл покачал головой.
- Они не притворяются. А я, однако чувствую себя так, будто пас вбросили н чан с кислотой, и мы розчиняємось, розчиняємось... Мне страшно.- Он настроил свой мозг на толпу, [254] пытаясь распознать ее настроение.- Вши и действительно дружественно относятся к нам, "на короткой ноге" - так это у них называется. Это огромная толпа обычных людей, они одинаково снисходительно относятся к собак, кошек и марсиан. И все-таки... все-таки...
Оркестр заиграл "Выкатим бочонок". Фирма "Пиво Хейгенбека" (город Фресно, штат Калифорния) угощала всех пивом бесплатно.
Марсиан начало тошнить. Дармовое пиво фонтанами вивергалося из них, заливая землю.
Задыхаясь и отплевываясь, Еттіл сидел под платаном.
- Заговор, заговор... коварный заговор,- простонал он, держась за живот.
- Что вы съели? -- над ним склонился Военный наставник.
- Что-то такое...- простонал Еттіл.- Называется кукурузные хлопья.
- А еще?
- Какой-то длинный кусок мяса на булочке, пил какую-то желтую жидкость с бочки со льдом, ел какую-то рыбу и еще что - то-вши называли это пирожным,- вздохнул Еттіл; веки его дрожали.
Со всех сторон слышался стон завоевателей-марсиан.
- Поубивать подлых заговорщиков! - слабым голосом воскликнул кто-то.
- Спокойно,- сказал Военный наставник.- Это просто гостеприимство. Они перестарались. Підводьтеся, воины. Идем в город. Надо расставить повсюду небольшие посты, так будет вернее. Остальные ракет приземлятся в других городах. Пора браться за работу.
Солдаты кое-как встал и растерянно кліпали глазами.
- Вперед, шагом... марш! [255]
- Раз, два, три, четыре! Раз, два, три, четыре!
Белое городок дремал, обновите трепещущей жарой. Столбы, бетон, металл, тенты, толь - все пашіло жаром.
Звучала размеренная походка марсиан по асфальту.
Они как раз шли мимо салон красоты.
Внутри кто-то украдкой хихикнул.
- Смотрите!
Из окна выглянула медно-рыжая голова и тут же исчезла, словно кукла в кукольном театре. В замочной щели блеснуло голубое око.
- Заговор,- прошептал Еттіл. - Говорю вам, это заговор!
Знойный воздух раскачивали волны духов, что накатывались от вентиляторов: они безумно вертілися по пещерам, где под электрическими колпаками, словно какие-то морские чудовища, сидели женщины; их волосы закручивались буйными вихрями или поднималось горными вершинами; пронзительные и одновременно стеклянные глаза смотрели хитро и безразлично; нарисованные губы ярко алели, словно неоновые трубки, Вентиляторы вращались, волны духов раскачивали незыблемое воздуха, расплывались между деревьев, незаметно пеленали пораженных марсиан.
- Господи! - закричал Еттіл. Он больше не мог сдерживаться.- Пойдем скорей в ракеты - и домой! Эти ужасные твари доберутся до нас! Посмотрите только! Страшные морские чудовища; они сидят в своих холодных пещерах в искусственных скалах!
- Молчать!
"Только посмотрите на них,- думал Еттіл.- Ноги как столбы, и платья над ними шевелятся, словно холодные зеленые жабры". [256]
Он вновь закричал.
- Заткните ему глотку!
- Они набросятся на нас, забросают коробками шоколада и модными журналами, их наквацьовані красные роты оглушать нас криком! Они утопят нас в потоках пошлятины, все наши чувства притупляться! Посмотрите, их пытают электрические машины, а они себе тарахтят, напевают, бормочут! Неужели вы посмеете войти туда?
- А почему бы и нет? - послышались голоса.
- Они зажарят вас, розчинять в кислоте, вы сами себя не узнаете! Вас роздушать, сотрут в порошок, превратят в мужей этих женщин - на роботов, знай работают и приносят домой деньги, чтобы эти чудовища могли здесь сидеть и объедаться своим плохим шоколадом! Неужели вы надеетесь справиться с ними?
- Да, хай им черт!
Из салона донесся голос - тонкий пронзительный женский голос.
- Вон тот, посередине,- разве не любчик?
- А марсиане вообще ничего себе. Мужчины как мужчины, да,- томно отозвался другой голос.
- Эй вы! Ау! Марсиане! Эй! Закричав, Еттіл бросился наутек...
Он сидел в парке, дрожь сотрясал его тело. Он вспомнил все, что видел. Посмотрев на темное ночное небо, подумал: как далеко он от дома, который он одинок! Даже сейчас, сидя под тихими деревьями. Еттіл видел вдали: марсианские воины гуляют по улицам с земными женщинами, исчезают в призрачном мраке домов развлечений - там на серых экранах двигаются белые призраки, раздаются страшные звуки; [258] а рядом сидят маленькие кудрявые женщины, жуют клейкую резину, а под ногами валяются уже окаменевшие комки жвачки, на которых навечно остались отпечатки острых женских зубов. Пещера теней - кинематограф.
- Привет!
Он с ужасом поднял голову. На лавочку возле него села женщина, она лениво жевала резинку.
- Не убегай, я не кусаюсь,- сказала она.
- Ох! - вырвалось у Еттіла.
- Пойдем в кино! - предложила женщина.
- Нет.
- Пойдем,- продолжала она.- Все ушли.
- Нет,- сказал он.- Разве вы здесь, на Земле, только это и делаете?
- А чего тебе еще? - она с подозрением глянула на него округлыми голубыми глазами.- Что же мне, по-твоему, сидеть дома, читать книжки? Ха-ха! Вот так-так!
Еттіл уставился в нее, затем спросил:
- А все-таки, что вы делаете?
- Катаемся на автомобилях. У тебя есть автомобиль? Купи себе новый "Подлер-шесть" с откидным верхом. Шикарная машина! Говорю тебе, в таком автомобиле с тобой поедет любая девушка,- сказала она, подмигнув.- Ручаюсь, у тебя куча денег, если ты прилетел с Марса. Была бы охота, можешь купить себе "Подлер-шесть" - и езжай куда хочешь!
- Куда, в кино?
- А что здесь плохого?
- Ничего... ничего.
- Знаете что, господин? - сказала женщина.- Вы разговариваете как коммунист! Да, сэр, подобных разговоров здесь не потерпят, будьте уверены! Нам неплохо ведется в нашем добром старом [259] мире. Мы люди кроткие, позволили марсианам завоевать нас, даже пальцем не пошевелили - не так ли?
- Вот этого я никак не могу понять,- молвил Еттіл.- Почему вы так сделали?
- От щиросердя, господин, вот почему! Так и запомните себе: от щиросердя.- И она пошла искать себе другого ухажера.
Еттіл собрался на силе - надо написать письмо жене. Положив бумагу на колени, он старательно вывел: "Дорогая Тилло..." Но тут его прервали: над ухом кто-то звякнул в бубен. Он поднял голову и увидел маленькую, похожую на преждевременно постаревшей девушку, бабушку с круглым морщинистым личиком.
- Брат,- закричала она, обжигая Этти-ла огнистым взглядом.- Или ты нашел спасение?
Еттіл выпустил ручку, вскочил на уровне.
- Разве мне угрожает опасность?
- Страшная опасность! - завопила бабушка, сотрясая бубоном, и посмотрела на небо.- Ты нуждаешься в спасении, брат мой, ты гинеш!
- Кажется, действительно так,- дрожа всем телом, сказал Еттіл.
- Мы сегодня уже многих спасли. Я сама спасла трех ваших марсиан. Это же прекрасно, разве пи? - и она широко ухмыльнулась.
- Пожалуй, так.
Она подозрительно посмотрела на Еттіла. Наклонившись к нему, таинственно прошептала:
- Брат, а ты крещен?
- Не знаю,- прошептал в ответ он.
- Не знаешь?! - вскрикнула она и высоко подняла бубен.
. - Это что-то похожее па расстрел? - спросил он. [260]
- Брат,- сказала бабушка,- ты утонул во зле и грехах. Я тебя не виню, тебя так воспитали. Я вижу, ваши марсианские школы ужасные - совсем не учат вас истине. Вас развращают ложью. Брат, если хочешь быть счастлив, тебе надо креститься.
- И тогда я буду счастлив даже здесь, в этом мире? - спросил Еттіл.
- Не требуй сразу всего,- сказала она.- Здесь довольствуйся малым, потому что есть другой, лучший мир, куда мы все пойдем.
- Тот мир я знаю,- сказал Еттіл.
- Там покой,- сказала она.
- Да.
- И тишина,- продолжала она.
- Да.
- Там молочные реки и кисельні берега.
- Наверное, так оно и есть,- сокрушенно согласился Еттіл.
- Т все радуются.
- Я вижу все это, как сейчас,- молвил Еттіл.
- То лучший мир,- сказала она.
- Куда лучше, - ответил он. - Да, Марс - большая планета.
- Ты что, господин, глузуєш с меня? - Бабушка аж вскинулась и чуть не пожбурила в Еттіла свой бубен.
- Да нет! - Еттіл смутился и растерялся.- Я думал, вы говорите о...
- Да уж не про ваш гадкий Марс, господин! Вот такие, как ты, и будут кипеть вечно в казани, и покроются язвами, и будут испытывать вечных пыток...
- И действительно, Земля - место не очень приятное. Вы очень точно ее описываете.
- Господин, ты снова глузуєш с меня! - рассердилась бабушка. [201]
- Hi... Hi, простите мне. Это все от моего невежества.
- Ладно,- сказала она.- Ты язычник, а язычники все невоспитанные. Вот на, возьми эту бумажку, приходи завтра по этому адресу, тебя окрестят, и ты найдешь счастье. Мы поем хором, маршируем, громко разговариваем, и когда хочешь услышать наши горны и барабаны, приходи. Придешь?
- Попробую,- неуверенно сказал он.
И она пошла прочь, ударяя в бубен и пронзительно распевая во все горло: "Счастье мое вечно со мной!"
Ошарашенный Еттіл снова принялся писать письмо.
"Дорогая Тилло! Представь только, я наивно думал, будто земляне встретят нас пушками и бомбами. Но нет! Я жестоко ошибся. Здесь нет ни Река, ни Дика, ни Джіка, ни Беннона, никого из тех славных ребят, которые самостоятельно спасают целую планету. Совсем не так.
Здесь живут белокурые работы с розовыми резиновыми телами; они будто настоящие, но и немного неправдоподобные, живые, но все делают, как автоматы; всю жизнь живут в пещерах. Имеют невероятно широкие derrieres *. Глаза неподвижные, застывшие потому что они только и знают, что смотрят кино. Никакой мускулатуры - только развитые челюстные мышцы, ведь они постоянно жуют резинку.
* Зады (фр.).
И такие не отдельные люди, моя дорогая Тилло, а вся цивилизация, в которую нас бросили, словно горсть зерен в огромную бетономешалку. Никто из нас не выживет. Нас погубит не их оружие, а [262] их гостеприимство. Нас уничтожит не ракета, а автомобиль..."
Кто-то отчаянно закричал. Треск, грохот. Тишина.
Еттіл вскочил. За забором, на улице, столкнулись две машины. Одна была битком набита марсианами, во второй было полно землян. Еттіл снова принялся писать.
"Люба, Люба Тилло, приведу, с твоего разрешения, некоторые цифры. Здесь, на американском континенте, ежегодно погибают сорок пять тысяч человек, они превращаются в кровавый студень в своих банках-автомобилях. Красные студень, а в них белеют кости, словно случайные мысли - смешные, страшные мысли, что торчат в застывшем желе. Автомобили сплющиваются в опрятные консервные банки, а внутри все перемешалось и все тихо.
Повсюду на дорогах - кровавый гной, а на нем жужжат зеленые мухи. Внезапная остановка, столкновение - и лица превращаются на карнавальные маски. Есть тут такой праздник - карнавал в честь дня всех святых. Мне кажется, во время этого праздника они чтят автомобиль, или по крайней мере то, что касается смерти.
Визирнеш из окна, а там лежат, крепко обнявшись, двое; еще минуту назад они не знали друг друга, а теперь оба мертвы. Я предчувствую, что нашу армию перемелють, отравят, завлекут к кинотеатров всякими ведьмами и резинкой-жвачкой. Завтра же, пока еще не поздно, попробую убежать домой, па Марс.
Где-то здесь на Земле, моя Тилло, является человек; ему стоит только нажать на рычаг - и он спасет эту планету. Но этот человек теперь безработный. Рычаг пылится. А сам он играет в карты. [263]
Женщины этой зловещей планеты захлюпнули нас потоками банальной чувствительности и неуместной игривости; они отчаянно веселятся, потому что вскоре здешние парфюмеры сварят из них мыло. Спокойной ночи, дорогая Тилло. Пожелай мне счастья-доли, ведь при попытке убежать я могу погибнуть. Поцелуй за меня сына".
Еттіла душили слезы. Он свернул письмо: не забыть бы отправить его почтовой ракетой.
Он вышел из парка. Что делать? Бежать? Но как? Вернуться на стоянку позже, влезть в ракету и полететь на Марс? Возможно ли это? Он покачал головой. Совсем запутался.
Ясно лишь одно - когда остаться на Земле, тобой вскоре овладеют вещи, которые хурчать, фыркают, извергающие дым и вонь. Через полгода у тебя заведется огромная, розовая, хорошо прирученная язва, кровяное давление подскочит до астрономических размеров, ты совсем ослепнешь, и каждую ночь тебя будут мучить бесконечные, неумолимые кошмары, из которых ты не выплывешь, словно из глубин океана, пе випручаєшся. Нет, нет!
Он смотрел на застывшие лица землян, которые мчались мимо него в своих механических гробах. Вскоре, так, вскоре они изобретут автомобиль с шестью серебряными ручками.
- Эй, вы!
Завыла сирена. У тротуара остановилась огромная, черная, зловещая, словно катафалк, машина. Из нее виткнувся человек.
- Марсианин?
- Да.
- Вот вы мне и нужны. Садитесь-ка, и быстрее, вам крупно повезло. Я знаю одну [264] замечательное местечко - там и поговорим. Ну, чего вы стовбичите? Словно заколдованный, Еттіл открыл дверцу
и сел в машину. Они поехали.
- Что будете пить, Е Be? Коктейль? Официант, два коктейля. Все в порядке, Е Be. Я угощаю. Я и наша студия. Не хватайтесь за кошелек. Приятно познакомиться, Э Be. Меня зовут Эр Эр Ван Пленк. Может, слышали? Нет? Безразлично, вашу руку.
Он помял Еттілову руку и выпустил ее. Они сидели в темной пещере, играла музыка, бесшумно проплывали офіціанти. им принесли два бокала. Все произошло слишком неожиданно. И вот Ван Пленк, скрестив на груди руки, рассматривает свою марсианскую находку.

- Вот что я хочу от вас, Е Be. У меня есть идея - самая благородная идея, лучше не придумаешь! Как это меня осенило, сам не знаю. Сижу себе дома, и вдруг - словно молния! Вот, думаю, будет фильм! ВТОРЖЕНИЕ МАРСИАН НА ЗЕМЛЮ! И что мне дальше делать? Конечно, найти консультанта. Поэтому я сел в машину, наткнулся на вас - и вот мы здесь. Выпьем! За ваше здоровье и за наш успех! Будьмо!
- Но...- начал было Еттіл.
- Так, так, понимаю, не даром же. У нас денег - тьма-тьмущая. А еще у меня есть книжечка, в ней - розовые лепесточки, могу одолжить.
- Мне не очень нравятся ваши земные растения...
- Да вы шутник, дружище! Итак, как я себе все представляю.- Он схвітльовано наклонился к Еттіла.- Сначала роскошный эпизод: на Марсе - [265]большое беспорядки, гремят барабаны, все возбуждены. На фоне неба - гигантские серебряные города.
- Но на Марсе города совсем не такие...
- Нам нужно яркое зрелище, сынок. Яркое. Папе Эр Ерові лучше знать. Одно слово, все марсиане таїщюють вокруг костра.
- Мы не танцуем вокруг костров...
- В этом фильме вам придется разложить костер и танцевать вокруг них,- произнес Ван Пленк и прищурился, гордясь своей непохибністю. Далее кивнул головой и мечтательно начал развивать мысль: - Потом нам нужна будет красавица-марсіапка, белокурая высокая.
- Но марсіанки темноволосые и...
- Послушай, Э Be, то мы никак не найдем общего языка. Кстати, хорошо было бы тебе сменить имя. Как ты сказал тебя зовут?
- Еттіл.
- Какое-то женское имя. Ничего, подберем лучше. Ты у меня будешь Джо. Так вот, Джо. Как я говорил, придется нашим марсіанкам стаги белокурыми, потому что так лучше, понял? А то папа расстроится. Ну, что скажешь?
- Я думал, что...
- И еще нам нужен такой эпизод, чтобы зрители рыдали,- в марсианский корабль попал метеорит или что-то такое, и прекрасная марсианка спасает всех от неминуемой смерти. Получится потрясающе! Ты знаешь, Джо, я так рад, что нашел тебя. Ты хорошо заработаешь, будь уверен.
Еттіл наклонился, крепко с-жал его руку.
- Погодите... Я хочу вас спросить.
- Давай, Джо, не стесняйся!
- Почему вы все тик хорошо относитесь к нам? Мы вторглись на вашу планету, а вы все, языков [266] один, встречаете нас, точно как родных детей после долгой разлуки. Почему?
- Ну и чудаки же вы там, на Марсе! Глупые, вплоть світитесь,- сразу видно. Ты вот что пойми, Мака. Мы люди маленькие, не так ли?
И он махнул загорелой ручкой, украшенной изумрудным перстнем.
- Мы самые обычные себе люди, не так ли? Так вот, мы, земляне, этим гордимся. Наша эпоха - эпоха Обычного Человека, Билл, и мы гордимся, что мы - маленькие люди. На Земле, Билл, все жители - Сарояни. Да, сэр. Огромная, многочисленная семья добродушных Сароянів, и все очень любят друг друга. Мы вас, марсиан, хорошо понимаем, Джо, и знаем, почему вы вторглись на Землю. Мы понимаем, как вам неуютно на вашем маленьком холодном Марсе, как вы завидуете, что у нас такие города.
- Наша цивилизация намного древнее за вашу...
- Джо, прошу тебя, не перепиняй меня не расстраивай. Дай мне изложить свою теорию, а потом болтай себе, сколько влезет. Так вот, вам там было очень скучно, и вы прилетели сюда увидеть наши города и наших женщин и все такое,- что ж, добро пожаловать, ведь вы наши братья, вы тоже обычные люди. Кстати говоря, Роско, есть еще одна мелочь: на этом вашем вторжении можно хорошо заработать. Скажем, я задумал этот фильм - он принесет нам миллиард чистой прибыли, не меньше. Через неделю мы выпустим куклу-марсианку по тридцать монет за штуку. Это тоже миллионные прибыли. И у меня есть контракт на марсианскую игру, она пойдет по пять монет. И еще можно кое-что придумать.
- Вон оно что,- молвил Еттіл и отодвинулся. [267]
- А еще, понятное дело, выгоден новый рынок. Мы вам дадим все, что вы захотите,- и средство для удаления волос, и жвачку-резинку, и ваксу - все.
- Погодите. Еще один вопрос.
- Давай.
- Как ваше имя? Что означает вот Эр Эр?
- Ричард Роберт. Еттіл взглянул на потолок.
- А вас, случайно, случайно, кто не называется, ну, просто так - Год?
- Как ты догадался, Мака? Конечно, Год.
Еттіл облегченно вздохнул, а тогда начал безудержно смеяться. Показал на Ван Пленка пальцем:
- Итак, вы Год? Год! Итак, вы и есть Год!
- А что здесь смешного, сынок? Растолкуйте папе!
- Вы не поймете... да, вспомнил одну шутку...- Слезы проступили на глазах Еттіла, он задыхался от смеха, стуков кулаком по столу.- Итак, вы Год! Ну п ну! Никогда бы не подумал! Ни огромных мышц, ни выпяченного подбородка, ни ружья. Только натоптан деньгами кошелек, изумрудный перстень и жирное брюхо!
- Эй, смотри слов! Я, может, и не Анол-лон, но...
- Вашу руку, Реку! Я давно хотел познакомиться с вами. Вы - тот самый человек, который завоюет Марс, ведь вы имеете машинки для коктейлей, и супинаторы, и покерные фишки, и нагайки, и кожаные сапоги, и клетчатые кепки, и ром.
- Я всего-навсего скромный делец,- мо-ішв Ван Пленк, опустив глазки вниз.- Я делаю свою работу и получаю немного от общего пирога. Но я уже сказал, Морте: мне давно їїи дает покоя одна мысль - на Марсе [268] следует продавать игрушки дядюшки Уїггілі и комиксы Дика Трейси - это же там новость! Огромный рынок сбыта. Там ведь и слышать не слышали про политические карикатуры, не так ли? 'Гак! Итак, мы забросаем вас всяческим добром. Марсиане просто сражаться, чтобы ухватить наш товар, говорю тебе, сынок, будут сражаться! Еще бы - духи, платья из Парижа, модные комбинезоны, га? И замечательные новые ботинки...
- Мы не носим ботинок.
- Что я слышу? - Эр Эр поднял глаза к потолку.- На Марсе живут репані деревенщина? Послушай, Джо, мы за это возьмемся. Мы всех пристыдим, они будут узуватися. А тогда и вакса понадобится!
- А-а...
Ван Пленк похлопал Еттіла по плечу.
- Итак, договорились? Ты - технический директор фильма, правда? Поначалу получишь две сотни в неделю, а впоследствии - все пять. Что скажешь?
- Меня тошнит,- произнес Еттіл. От коктейля он аж посинел.
- О, извини. Я не думал, что тебя так развезет. Пойдем на свежий воздух.
На улице Еттілові полегчало.
- Это вот почему нас так встретила Земля? - спросил он, пошатываясь.
- Понятное дело, сынок. У нас на Земле никто не откажется заработать - дай только возможность. Покупатель всегда прав. Ты не обижайся на меня. Завтра в девять утра приезжай в Голливуд на студию. Тебе покажут твой кабинет. А я приеду в одиннадцать, встретимся. Смотри, не опаздывай, ровно в девять! У нас здесь строгий порядок.
- А почему? [269]
- Чудак ты, Галлахере! Но ты мне нравишься. Спокойной ночи. Счастливого вторжение!
Автомобиль уехал.
Еттіл, растерянно мигая, смотрел ему вслед. Далее вытер лоб ладонью и медленно пошел по улице к стоянке ракет.
- Что же теперь делать? - вслух спросил он самого себя.
Ракеты немо сверкали в лунном свете. Из города доносился приглушенный расстоянием гул - там бушевали веселье. В походном лазарете - переполох: с одним молодым марсианином произошел тяжелый нервный приступ. Из криков больного можно было понять, что он слишком много повидал, слишком много выпил, слишком много наслушался песен с красно-желтых ящиков в тех местах, где пьют, там где его догоняла среди бесчисленных столиков какая-то огромная, как слониха, женщина. Он то и дело бормотал.
- Нечем дышать... заманили, раздавили...
Всхлипывания постепенно затихло. Еттіл вышел из тени и направился через широкую дорогу к межпланетных кораблей. Вдали - он видел - вповалку лежали пьяные сторожа. Он прислушался. Из огромного города доносились отдаленные звуки музыки, автомобильные гудки, вой сирен. А ему ощущались еще и другие звуки: приглушенное хурчання машинок, что мелют солод, готовят напиток, от которого воины погладшають, станут ленивыми, потеряют память; в пещерах кинотеатров наркотические голоса убаюкивают марсиан, внушают крепкий сон, от него уже никогда не проснешся, так и будешь спать, ходя.
Пройдет всего год, а сколько марсиан умрут [270] от цирроза печени, от почечных заболеваний, высокого кровяного давления? Сколько наложат на себя руки?
Еттіл остановился среди пустынной дороги. За два квартала из-за угла вынырнула машина и помчалась прямо на него.
У него был выбор: остаться на Земле, пойти работать на киностудию консультантом, каждое утро минута в минуту приходить на работу, поддакивать во всем постановщику: да, мол, на Марсе была кровавая резня; так, мол, наши женщины - высокие блондинки; да, у нас есть разные племена со своими танцами и жертвоприношениями, так, так, так. А можно сейчас уйти, залезть в ракету и самому полететь на Марс.
- А что будет через год? - вслух проговорил он.
На Марсе откроют Ночной клуб Голубого канала. И Казино Древнего города. Так, в самом сердце настоящего древнего марсианского города устроят карточный дом! И во всех старинных городах гореть, метушитимуться неоновые огни реклам, на могилах предков устраивать веселые пирушки - все будет, будет!
Но еще не сейчас. За несколько дней он будет дома. Тилла и сын ждут его, и можно на-последок еще несколько лет пожить спокойно - дышать свежим ветром, сидеть с женой на берегу канала и читать свои славные, любимые книги, пригубливать непрочное питье с тонким букетом, разговаривать,- одно слово, мирно прожить тот короткий отрезок времени, который еще останется им, пока с неба не упадет неоновый безумие.
А тогда, может, они с Тіллою найдут ііритулок [271] до сих пор, в синих горах и будут прятаться там год или два, пока и туда придут туристы п начнут щелкать фотоаппаратами и кричать - ах, якиии замечательный пейзаж!
Он уже хорошо знал, что скажет Тилли:
- Война - ужасная вещь, но мир иногда может быть куда жахливішиіі.
Он стоял посреди пустынной дороги.
Оглянулся и, совсем не удивившись, увидел: прямо на него мчится машина, а в ней полно шумных подростков. Эти мальчики и девочки, не старше шестнадцати лет, гонят открытую машину так, что ее бросает из стороны в сторону. Они показывают на него пальцами и кричат. Двигатель ревет все громче. Скорость - шестьдесят миль в час.
Еттіл бросился бежать. Машина догоняла его.
"Так, так,-- устало думал он,-как странно, как грустно... грохот... точно бетономешалка".